Легенда о Синархе (гет)

Отец Данте спешно направился вглубь особняка. Он свернул в длинный коридор, одна сторона которого от пола до потолка была занята цветными витражными окнами. Свет пробиваясь сквозь них, отбрасывал на пол и стены мерцающие разноцветные блики. Он прошёл сквозь эту тихую игру лучей и распахнул дверь.

За ней находился небольшой храм. Несколько простых скамей, старые иконы в нишах, тяжёлый запах догорающих благовоний. В центре стоял алтарь с каменной статуей ангела, у подножия которой горели белые свечи, а рядом лежал раскрытый молебник.

Данте встал на колени перед алтарём, сложил руки и закрыл глаза. Его губы начали беззвучно шептать древние, знакомые лишь ему слова.

Вокруг воцарилась странная тишина. Затем пламя свечей задергалось, хотя сквозняка в часовне не было. Страницы раскрытого молебника, на подставке сами собой начали перелистывать, шелестя, будто их касалось что то незримое.

В воздухе послышался мелодичный, почти невесомый звон, похожий на звук далёкого пения.

Священник открыл свои серые глаза, его взгляд был устремлён на каменное лицо ангела.

— О, Великая и Милосердная Мать, услышь смиренного служителя Света, — произнёс он вслух, его голос в тишине часовни звучал особенно ясно.

Тот же мелодичный звон отозвался в ответ, мягко вибрируя в камне.

— Сегодня свершилось то, на что я уже не смел надеяться. Утраченное чудо Небес возродилось. Синарх найден.

Статуя ангела на миг озарилась изнутри тёплым, золотистым сиянием, которое тут же угасло.

— Я уверен. Ошибки быть не может. В её глазах я видел ту самую искру, — продолжал он.

Звон прозвучал снова, на этот раз протяжнее, будто заключая в себе целую фразу, понятную лишь священнику.

— Хорошо, Великий Матриарх. Я буду ждать, — тихо ответил Данте.

В часовне мгновенно воцарилась полная, глубокая тишина. Движение воздуха прекратилось, страницы молебника замерли, свечи горели ровно. Таинственный разговор был окончен.

Данте медленно поднялся на ноги, его колени слегка ныли от долгого стояния на холодном камне. Он вышел из храма, за его спиной дверь тихо закрылась. В его мыслях гуляли смешанные чувства — острое, почти лихорадочное волнение от открытия и тяжёлая, холодная тревога о том, что это за собой повлечёт.

* * *

Охотники не спеша сопровождали Еву по залам особняка. Каждый поворот открывал новые виды: то галерея с портретами суровых лиц в старинных одеждах, то просторный гостиный зал с массивной дубовой мебелью и огромным камином. Потом они проходили мимо комнаты с коллекцией странных артефактов под стеклом — поблёскивающих металлических дисков, засохших трав в рамках, камней с вырезанными знаками. Это было похоже на экскурсию по странному, живому музею, где обыденность, прошлое и непостижимая тайна переплетались в каждом предмете.

Но боль в руке, тупая и настойчивая, росла с каждой минутой, напоминая о том, что это не прогулка для удовольствия.

Наконец они дошли до нужной двери. В помещение сидела та самая девушка, которую они видели в холле. Но теперь она была совершенно иной. На ней был безукоризненно чистый медицинский халат поверх практичной одежды, а руки скрывали тонкие виниловые перчатки. Её тёмные, гладкие как шёлк волосы были собраны в тугой, безупречный узел и закреплены двумя простыми, изящными деревянными шпильками. Кожа под светло-бежевый тон, а тонкие брови чётко очерчивали линию над глазами цвета тёмного янтаря. Губы, естественно-розовые хранили нейтральное выражение.

Она заметила их и с лёгкой улыбкой приблизилась, а затем тепло поздоровалась, после чего её взгляд остановился на Еве.

— Так ты и есть наша новоприбывшая, — произнесла она, её голос звучал мягко. — Меня зовут Мун Лин. Я отвечаю за медицину и за здоровье живущих здесь.

Ева, превозмогая дискомфорт, попыталась ответить в том же ключе:

— А я Ева. Похоже, ваш новый пациент.

Врач оценила попытку шутки, но её внимание уже было приковано к повреждённой руке.

— Вижу, что так. Пойдём, я тебя осмотрю.

Рафаэль, стоявший позади, подтвердил:

— Мы как раз по этому поводу.

Ева последовала за врачом. Охотник сделал шаг, чтобы пойти за ними, но его остановила Мирай.

— Я пойду к Агате, проверю, что у нас сегодня на завтрак. Останешься здесь?

Он коротко кивнул, и та бесшумно вышла из лазарета.

Ева устроилась на койке, пока Мун Лин готовила всё необходимое. Врач аккуратно разрезала и убрала изодранный рукав, обнажив покрасневшую, воспалённую рану.

— Нужно промыть и наложить мазь, — констатировала она, её движения были точными и уверенными. — Придётся потерпеть.

— Делайте всё, что требуется, — кивнула Ева.

Врач приступила к обработке. Ева невольно поморщилась от жжения.

— Кто так тебя подрал? — спросила она, не поднимая глаз от раны.

— Гуль, — отозвался с порога Рафаэль, не вдаваясь в детали.

— И из-за этого ты теперь здесь? — уточнила Мун Лин, обращаясь уже к Еве.

— Нет, — коротко ответила та. — Это... долгая история.

— Отец Данте разрешил ей остаться, — пояснил Рафаэль. — Вечером будет собрание, всё обсудим.

— А что случилось? — настойчиво спросила Мун, заканчивая перевязку.

— Похоже, тварей стало больше. Данте временно отозвал все одиночные вылазки, — объяснил охотник.

Врач тихо вздохнула, но в её голосе звучала привычная твёрдость.

— Нам не привыкать, правда? — Она бросила короткий, ободряющий взгляд на пациентку и закрепила бинт.

Девушка осторожно осмотрела свою забинтованную руку.

— Отлично сделали. Спасибо, вам.

Та просто улыбнулась, уже собирая инструменты.

— Если что — приходи. Я всегда подлечу. — Она кивнула им обоим и скрылась в глубине лазарета, оставив Еву и Рафаэля одних.

* * *

Они снова двинулись в путь, миновав парадные залы и поднявшись по широкой лестнице, свернули в правое крыло здания. Оттуда тянулся длинный, прямой коридор: по одну сторону — ряд одинаковых, крепких дверей, по другую — высокие окна, из которых открывался вид на внутренний двор с фонтаном и лужайками.

Рафаэль открыл одну из дверей и жестом пригласил Еву войти. Комната оказалась спальней, выдержанной в том же старинном, но уютном стиле, что и весь особняк. Просторная кровать с мягкой периной, тёмный дубовый гарнитур, тяжёлые, чистые шторы, слегка приглушавшие дневной свет. В помещении было достаточно ярко, чтобы обходиться без ламп.

Ева бегло осмотрелась, а затем повернулась к охотнику.

— Спасибо тебе ещё раз. Ты поручился за меня, хотя мог бы и не делать этого. Не знаю, что бы дальше было со мной и моей… проблемой.

— Думаю, ты на моём месте поступила так же, — ответил он просто. — Главное, что тут тебе безопаснее. И здесь тебе помогут разобраться во всём.

На её лице мелькнула усталая, но искренняя улыбка. Рафаэль, словно что-то вспомнив, полез в карман.

— А, да. Ты кое-что потеряла. — Он протянул ей её телефон.

— О, я уже и забыла про него. — Она попыталась включить его, но экран оставался чёрным. — Похоже, сел. Жаль, зарядки нет.

Мужчина взглянул на устройство.

— Тебе повезло. У меня такой же разъём. Принесу свой блок.

Тут Еву осенила новая мысль.

— Подожди, а здесь вообще есть связь? Интернет?

Охотник усмехнулся, в его глазах промелькнула обычнай, земнай иронии.

— Конечно. Мы же не в каменном веке живём. Wi-Fi есть, пароль спроси у Мирай или у Агаты.

Ева слегка удивилась, обнаружив в таком месте связь с обычным миром.

— О как, — сказала она, с тень облегчения. — Звучит неплохо.

А затем непроизвольно зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Пожалуй, я отдохну. Спать хочу ужасно, да и всё тело ноет.

Рафаэль понимающе кивнул.

— Отдыхай. Если что — я рядом.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Ева осталась одна в тихой, прохладной комнате. Она медленно подошла к кровати, провела ладонью по мягкому покрывалу и опустилась на него. Усталость накрыла её с головой, как тёплое, тяжёлое одеяло. Последнее, что она успела подумать, глядя на потолок с резными деревянными балками, было о том, что он совсем не похож на тот, что был в её старой комнате в Регеле, и за ним точно нет того страшного шума. А потом сознание отключилось, погрузив её в глубокий, безмятежный сон, первый по-настоящему безопасный за много долгих часов.