Гарри Поттер и август девяносто пятого (джен)

Вечером я сидел за столом в своей комнате и читал учебники. Всё же надо навёрстывать "забытое". Хорошо хоть мое заявление Дамби, что я не появлюсь в школе, прошло почти без эксцессов. Я больше, чем уверен, что он придумает что-то, чтобы меня туда затащить, но я буду начеку! Жаль, что письма ещё не приходили, насколько я помню, по канону их доставили чуть ли не в последний день каникул. Могут попытаться надавить на ответственность, прислав значок префекта. А вот фигу им! Отдам Невиллу. Рон всё равно нифига делать не будет.

Рон вскоре после обеда пытался затащить меня в "свою" комнату, поиграть в шахматы или потрындеть за квиддич, а также уговорить переселиться к нему, но я сослался на то, что учиться надо. И снова подумал, что Кричер прав — надо поскорее от них избавляться. Хорошо хоть Молли перестала искать "проклятые артефакты", Кричер снёс всё подозрительное в одну из комнат и запечатал её, скрыв от глаз гостей.

Услышав стук в дверь, я отозвался: "Да-да, войдите!"

Вошедшая Грейнджер прикрыла дверь и заперла её. "О-ля-ля!", — было подумал я, навострив ушки. Но был тут же разочарован, так как она кинулась ко мне, на ходу доставая палочку и направив её на меня. "Ой-ой-ой", — подумал я.

Грейнджер остановилась в метре от меня.

— Кто ты такой? Ты не Гарри! Почему ты выдаёшь себя за него? Гарри бы никогда не стал отдавать приказы домовым эльфам! Гарри бы никогда не стал проверять еду, приготовленную миссис Уизли! Гарри никогда не стал бы так себя вести! Не знаю, почему директор Дамблдор и мистер Блэк делают вид, что всё так и должно быть, но я узнаю!

— Ну что же, мисс Грейнджер, давайте по порядку. Первое, и самое главное, — сказал я, вертя в руках её палочку, — никогда не обнажайте оружие, если не собираетесь его применять. Это главное правило всех милитаристских культур, вы же начитанная девушка, могли бы и усвоить. Второе — никогда не наводите оружие в гостях, тем более на хозяина, тем более — хозяина магического дома. Во-первых, это невежливо, вас просто после этого подвергнут остракизму, а во-вторых, это просто опасно. "Мой дом — моя крепость", слышали такую поговорку? Хозяин дома после такого может сделать с вами всё, что угодно: убить, продать в рабство, и ему за это ничего не будет. Ну и третье — у вас же, насколько я помню, эйдетическая память, вы можете вспомнить, чтобы я хоть раз называл себя "Гарри Поттером" за последние 9 дней?

Та с непониманием уставилась на свою пустую руку. Потом перевела взгляд на меня.

— Я жду, мисс Грейнджер.

— Что? — в прострации произнесла она.

— Ответ на мой вопрос.

— Нет, — она потупила взор.

— Что "нет"?

— Не называл. Но и никогда не возражал!

— Почему же не возражал. Я объяснял Ремусу, что, цитирую, Гарри Поттера больше нет, его убило пренебрежение крёстного и излишняя вера его так называемых "друзей" авторитетам. — Я прислушался к дому. — Он как раз пришёл, сейчас направляется в комнату Сириуса. Можете перехватить его в коридоре и расспросить. Если что, скажите, что я разрешил. Ремус, как вам известно, довольно деликатный... человек.

Я отдал ей палочку.

— Ну и в-четвёртых. Что случилось с вашим доверием к директору Дамблдору?

Та развернулась и попыталась выбежать из комнаты, но забыла, что сама же заперла дверь. Пришлось взмахом руки открыть.

Я вернулся к прерванному чтению.

Гермиона вернулась через час с глазами на мокром месте.

— Гарри... Я не знаю, чему теперь верить. Ты действительно очень сильно изменился. — нерешительно признесла она. — Раньше я воспринимала тебя, как младшего неразумного брата, о котором надо заботиться, а сейчас... Ты как-то резко повзрослел и... стал злее, вот! — Она немного помялась. — И то, как ты поступил с миссис Уизли! Это неправильно! — в итоге почти с прежним пылом воскликнула она.

Я вздохнул.

— Кричер!

— Что желает добрый хозяин Регулус?

— Кричер, скажи мисс, как ты мне ответил в алтарной комнате, помнишь?

— Кричер сказал, что никто не остаётся прежним, пройдя Вратами Смерти...

Грейнджер ахнула и прижала ладони ко рту.

— Спасибо, Кричер. Можешь идти. — Я снова повернулся к Грейнджер. — А что касается "поступил с миссис Уизли", то мне доподлинно известно, что Артура она совратила на их последнем курсе в Хоге. С помощью амортенции. К счастью для них, Артур был совершенно не против, ведь Молли тогда была горячей штучкой, если верить воспоминаниям современников.

Грейнджер густо покраснела.

— И, для вашего сведения, Кричер также проверил и вашу тарелку. И стакан. По моей просьбе.

— Но почему, Гарри? Почему ты ей не доверяешь, и почему ты считаешь...

Я поднял руку, призывая её остановиться. Решил выложить ей часть истории, приготовленной для Дамби. Особенно, если он захочет её расспросить о нашем общении, а он захочет.

— В тот вечер и ночь со второго по третьего число для всех вас прошло несколько часов. Для меня же прошли годы. Очень много лет. Знаете, как пишут в этих ваших романах? "Перед глазами промелькнула вся его жизнь". Глядя на всю жизнь Гарри Поттера, Мальчика-который-почему-то-не-сдох, со стороны, подмечаешь очень много нестыковок со здравым смыслом.

На этих словах я подмигнул Грейнджер. Та смутилась.

— Да-да, это была почти цитата. "Волшебники не в ладах с логикой", так, кажется, — та кивнула. Я продолжил. — Оставим за скобками детство у Дурслей. Да, проживание в чулане под лестницей. Да, "охота на Гарри" банды его ныне хуже чем покойного кузена Дадли. Да, работа по дому, когда тот же Дадли только гонял приставку да жрал снэки.

— Ты мне ничего из этого не рассказывал! О, Гарри, мне так жаль...

— Это Гарри вам ничего не рассказывал. У него были, как бы это сказать, проблемы с самооценкой. А я вот рассказываю. Потому что то, что произошло ДО дементоров, случилось как бы и не со мной. И незачем говорить, как вам жаль, дежурные соболезнования тут не помогут и мне, собственно, до лампочки.

Грейнджер попыталась возмутиться, но я снова остановил её взмахом ладони.

— Так вот, несмотря на все "неудобства" проживания в семье тётушки, Гарри был обут-одет, пусть и в обноски от кузена, накормлен-напоен. "Обноски" от кузена, собственно, были вполне приличными, тот просто быстрее из них вырастал, чем они приходили в негодность. Но вот подшивать или как-то подвязывать их по размеру Гарри приходилось самому. И пикировался он с кузеном, и "возбухал" даже в глаза своему дяде Вернону. И если его и наказывали, то в основном за обычную наглость или неаккуратность. Хотя Дидюсечку не наказывали, стоит отметить... — я немного помолчал. Грейнджер в ожидании смотрела на меня, не зная, что сказать. — К слову, позволю себе рассказать историю получения первого письма из Хога. Рано утром, за несколько дней до одиннадцатого дня рождения Гарри Поттера, Вернон сказал Дадли принести почту. Тот ответил: "Пусть Гарри принесёт", Вернон приказал Гарри, тот ответил: "Пусть Дадли принесёт", Вернон посоветовал Дадли ткнуть Гарри своей новой тростью. Разумеется, пошёл Гарри. Глядя на эту сценку с точки зрения социологии, что это вам скажет, а, мисс Грейнджер?

Та загрузилась, видно было, как всё быстрее и быстрее раскручиваются шестерёнки в её голове. В конце концов она включила режим "мисс-всезнайка" и заговорила лекторским тоном.

— Эта сцена показывает, что Вернон, в некотором роде, рассматривал обоих мальчиков — и своего родного сына, и племянника своей жены, в равной степени ответственными за работу по дому, в данном случае, конечно. А то, что в итоге за письмами пошёл Гарри, означает, что он всё же выделял своего сына и не хотел его лишний раз нагружать, — она выдохнула и посмотрела на меня, как будто ответила на уроке.

Я кивнул.

— Оценивая Вернона, согласен. А глядя на действия Гарри?

— Ну, он не боялся отстаивать своё мнение, но в итоге был готов смириться с обстоятельствами.

Я театрально похлопал в ладоши.

— Браво, мисс Грейнджер! Именно — достаточно уверенный в себе, в меру наглый, в меру хитрый, в меру добрый, в меру разгильдяй, в меру исполнительный засранец! И что вы увидели на первом курсе, если отвлечься от славы "мальчика-который-выжил"? И почему в последующем он так не хотел возращаться, почему Дурсли стали относиться к нему хуже, чем условные Малфои к условному Добби?

— Н-не знаю... Но, смена обстановки, новый мир...

— Вы же сами теперь в это не верите. То, как вёл себя Гарри Поттер последующие четыре года — это апофеоз, простите, гриффиндурства! Разве что прошлый год стал несколько иным. То ли зелья, которыми его пичкали, перестали действовать из-за гормонального взрыва, то ли катализатором послужил почти всеобщий остракизм, и главное — предательство лучшего друга. Если бы не вы, мисс Грейнджер, Гарри бы не смог пережить тот год. Или стал бы мной, таким, кого вы видите сейчас перед собой, гораздо раньше. Очень интересно, что возврат Рональда был воспринят так спокойно, равно как и использование его в качестве заложника вместо Парвати. У всех остальных парней — их девушки с бала, у Флёр — её сестра (с учётом того, на что был похож Роджер во время бала, неудивительно). А Поттеру подсунули соседа по комнате. Интересно, как много потом слухов о их ориентации ходило по Хогвартсу?

Грейнджер снова покраснела.

— Ковальски, анализ!

— Что?

— Извините, это была цитата из одного... произведения. Вряд ли вы с ним знакомы. В общем, что вы скажете о спокойном отношении Гарри к "вернувшемуся" Рону, с учётом того, что тот даже не извинился? Постарайтесь посмотреть со стороны, отбросив эмоции и предвзятости.

— Ну, если верна информация о зельях, которыми тебя, то есть Гарри, то есть тебя... Я так совсем запутаюсь! Которыми опаивали всё это время, то либо изменили дозировку, либо подобрали новый состав. Но я всё равно не могу поверить!

— А придётся. И то же самое насчёт Дурслей. Такое впечатление, что их либо опаивали зельем ненависти, либо зомбировали на причинение как можно больше душевных страданий Гарри Поттеру. Даже Мардж, сестру дяди Вернона. Перечисляем: до первого курса, сразу после начавшегося "письмопада" — Вернон словно слетает с катушек, после первого курса — Гарри, будучи всё же хитрым засранцем, намекает Дурслям, чтобы оставили его в покое, а то заколдует. И всё идёт более-менее, но теперь Дурсли его боятся. И тут на сцену выходит Добби, который срывает сделку Вернону, после чего приходит "письмо счастья" из Отдела по контролю за незаконным использованием магии. Гарри не только запирают в комнате, но и ставят решётки на окне, а в двери проделывают "кошачий лаз" для подачи еды. Вот какие нормальные люди так поступят? А ведь, как мы с вами установили, ДО появления первого письма Дурсли были нормальными. После второго курса — на фоне пусть отстраненных и косящихся, но оставивших Гарри в относительном покое тёти и дяди появляется — вдруг! — тётушка Мардж со своим бульдогом. Замечу, что Петуния очень трепетно относится к чистоте в доме, даже с некоторым фанатизмом. И тут спокойно принимает слюнявую собаку, которая вечно тащит с улицы грязь, пьёт и ест исключительно из человеческих блюдец-тарелок. И шерсть! Повсюду шерсть! И эта Мардж упорно провоцирует Гарри, пока у того не происходит магический выброс! Только факт побега Сириуса незадолго до того спас Гарри от подобного прошедшему судилища! И только после третьего курса была какая-никакая передышка.

Я не стал делиться своими подозрениями, что Добби всегда работал на Дамби, а визит Малфоя в конце второго курса — это какой-нибудь Флетчер под обороткой, и что я подозреваю Дамби в помощи Петтигрю. Не время. Да и не уверен, что это правда, а врать только для того, чтобы посеять в ней семена сомнения в директоре — это потом может боком вылезти. Лучше, если Дамби повергнет правда.

— Ты всё говоришь логично, но... — она снова в неверии помотала головой. — И... Гарри... А почему ты решил, что меня тоже могут опоить? И почему этого не делали раньше?

— Раньше и не нужно было. Как поётся в одной песенке, "на хвастуна не нужен нож — ему немного подпоёшь, и делай с ним, что хошь".

— Гарри! Я не такая!

— Ой ли? — Я театрально прищурился. — А кто всё время тянет руку на уроках, даже когда это приводит к снятию баллов, как у Снейпа? Знания — это хорошо, как и желание ими поделиться. И даже желание показать себя лучше других тоже понятно. Но то, как вы это всё время делаете... Историю с троллем напомнить, что к ней привело?

— Извини, Гарри, — смутилась она, — я постараюсь исправиться.

— Не надо "исправляться" ради кого-то. Даже если это я, — грустно пошутил я. — Надо исправляться ради себя. Будьте осторожнее, мисс Грейнджер. Рон явно положил на вас глаз после истории с Виктором, решив, что если можно Виктору, то можно и ему. Джинни с детства считает, что влюблена в Мальчика-который-выжил, и на этом основании всерьёз надеется выйти замуж за Гарри Поттера, а мать её всячески в этом поддерживает. Зная Молли, я не поручусь, что в школе нам не будут подливать неучтённые добавки в еду и напитки.

Я решил пока не говорить о том, что не собираюсь возвращаться в Хогвартс.

— Гарри... Ты так и будешь называть меня "мисс Грейнджер"? Неужели всё, через что мы с тобой прошли, ничего не значит?

— Прошли вы через все эти "приключения" и построили свою дружбу с совершенно другим человеком. Мальчиком-который-выжил, тупым гриффиндурком, совершенно не желающим учиться, у которого в голове один квиддич и желание всех спасать.

Я показал на учебники.

— Вот, теперь пытаюсь впихнуть в себя как можно больше за короткое время.

— Но как же! Ты же столько всего знал!

— Огласите весь список, пожалуйста!

— Ну, помимо стандартных заклинаний, ты раньше всех на нашем потоке выучил чары призыва! А Патронус на третьем курсе?

— Он — не я. Тот Гарри Поттер умер, к сожалению для многих и к счастью для меня. — Я жестом фокусника достал из рукава (на самом деле из ножен-чехла) палочку, взмахнул и проговорил: "Экспекто Патронум", ожидая, что в лучшем случае получу бледную дымку. Я даже не думал ни о чём таком "счастливом", ну разве что был в довольно благодушном настроении после всех произошедших событий. К моему удивлению, из палочки вырвался и проскакал по комнате лев! Нормальный такой лев, правда призрачно-серебристый, но вполне себе полноразмерный, этак с метр в холке, и пару метров длиной, может чуть больше — тяжело оценить, когда киса скачет по комнате. Не увидев опасности и не чувствуя моего желания куда-то передать послание, он потерся о меня головой, точнее, гривой, и пропал, распавшись на мириады искорок.

— Ой, Гарри! Твой Патронус сменился! Но Патронус меняется только в исключительных случаях, когда...

— А недавние события — это не исключительный случай?

— Но ты же и раньше встречался с дементорами, и не раз! Я сама видела, как ты вызвал Патронуса-оленя!

— Гарри Поттер. Это Гарри Поттер вызвал Патронуса-оленя. Гарри-мать-его-Лили-Поттер, которого все уверили, что он вылитый папашка, и как раз за несколько часов до того рассказали, что именно в оленя Джеймс и превращался! Вспомни Визжащую хижину! А теперь — вот. Вместо травоядного рогато-копытного — хищник!

— Но это же здорово, Гарри! Лев — благородный зверь, символ факультета Гриффиндор! -горячо воскликнула Грейнджер.

Я только рассмеялся.

— Ох, мисс Грейнджер! Вот вроде, как говорят, умнейшая ведьма поколения, и такую глупость сморозили! Даже две.

— Почему это глупость? — возмутилась она, одновременно смутившись.

— Потому что символ Гриффиндора не лев, а грифон. Это раз. Олень защищает своё стадо: когда стадо сбегает, он зачастую остаётся сражаться с хищником, даже если это стая волков, жертвуя собой, но спасая самок и молодняк. Как сделал отец. Это два. А лев, самец-лев — одно из самых эгоистичных созданий в природе. Именно лев должен был быть сиволом Слизерина. Эгоизм, помноженный на амбиции. Лев — царь зверей, это да. Но только если у него есть гарем львиц, которые охотятся за него, воспитывают его детей. Его задача — только проецировать силу и отгонять от прайда других самцов. Если самец проигрывает битву с пришлым, то пришлый давит всех львят, оставляя только половозрелых самок. И те признают его новым "царём" прайда. Лев-одиночка — это бродяга без рода и племени, зачастую падальщик или и вовсе людоед, потому что лысую обезъяну поймать легче, чем антилопу.

Грейнджер неверяще смотрела на меня.

— Забудьте про легенды, бестиарий и геральдику. Лев, настоящий лев в природе — далеко не образец подражания. Да, киса, да, ласковая. Для своих. Но всё же хищник, который думает только о себе. Вот такой вот я, — я развёл руками, криво улыбнувшись, — как говорится, прошу любить и не жаловаться.

На некоторое время повисло неловкое молчание. Наконец, Грейнджер решилась.

— Я думаю, что в глубине души ты всё тот же Гарри. Только повзрослел. И я... я приму тебя и таким... львом, — несмело улыбнулась она. — И я пойду, пожалуй, ладно? Мне надо многое обдумать.

— Спасибо. И, пожалуйста, не говорите пока никому про изменившегося Патронуса. Конечно, мало кто знает поведение животных в природе, и скорее всего воспримут так же, как вы поначалу — "вау, как круто!", — но всё же пока пусть это останется нашим маленьким секретом.

Ты нерешительно кивнула и направилась к двери.

— И, Гермиона... — та тут же обернулась, глаза посветлели при звуке своего имени, — зови меня Регулус, можно Регги. Не надо напоминать мне старую жизнь, называя "Гарри".

— Хорошо... Регги, — несмело улыбнулась она и вышла, тряхнув гривой волос.