Все псы попадают в рай-2 (джен)

«Ночной Ястреб» приземлился на привычном месте за четверть часа до завтрака. Алексей заглушил двигатель, накинул на байк защитные чары и направился к замку. Утро было свежим, сентябрьское солнце золотило шпили Хогвартса, и в воздухе уже пахло осенью — Шотландия, что поделать! В целом, все было очень похоже на прежнюю жизнь, только вместо обычной школы — замок, вместо педсоветов — магические совещания, а вместо банальных проблем с успеваемостью — драконы, магия и безумные министры.

В Большом зале собирались сонные студенты. Переговаривались, строили планы на день и ждали, когда домовики накроют столы. Но Алексей заметил: многие поглядывали на выход с едва заметной тревогой и огромным таким любопытством. Слухи о прибытии целителей из Святого Мунго разлетелись мгновенно, и теперь каждый гадал, что именно будут проверять.

— Точно тебе говорю: они будут проверять все, — донеслось с гриффиндорского стола.

— Все? — переспросил кто-то с ужасом.

— Все! И магический фон, и зелья в крови, и даже мысли читать будут!

— Мысли читать?! Это же незаконно!

— А кто докажет? Министерство? Так оно же само это все и придумало! Они просто хотят держать нас под контролем, и под видом проверки внедрить нам что-то эдакое. Я, кстати, с Айком говорил. Ну, знаешь, который с Рейвенкло. Так его отец вообще уверен, что у власти — любой! что у магглов, что у нас! — давно стоят рептилоиды с Нибиру, и все эти медицинские проверки явно неспроста. Он даже книгу планирует выпустить на этот счет, чтобы всем глаза открыть. Вот так-то! Мои родители разрешение целителям дали, конечно, но лично я защитные амулеты снимать там не буду. Пусть что хотят делают!

Алексей, проходя мимо, едва удержался от того, чтобы не вмешаться. Слухи, как всегда, оказались страшнее реальности. Никаких мыслей никто не читал и читать не собирался. Обычный медицинский осмотр. Но попробуй объясни это подросткам, которые в каждой тени видят мировой заговор и строят конспирологические теории.

За преподавательским столом, между тем, собирались коллеги. Минерва Макгонагалл, как всегда, сидела с идеально прямой спиной, но в глазах ее читалось легкое напряжение — она отвечала за организацию осмотра и явно переживала, как все пройдет. Филиус Флитвик что-то оживленно обсуждал с Помоной Спраут. Снейп, как обычно, мрачно помешивал ложечкой кофе, делая вид, что происходящее вокруг его никак не касается.

— Альбус! — окликнула Псовского Макгонагалл, когда он занял свое место. — Целители прибыли час назад. Размещаются в Больничном крыле. Поппи в полном восторге, рассматривает привезенные артефакты.

— Когда планируют начать? — спросил Алексей, принимаясь за плотный завтрак.

— Как и договаривались, сегодня. Первым пойдет Гарри Поттер, я ему уже сообщила. Целители очень настаивали, они хотят наконец проверить мальчика, — Минерва сделала паузу и добавила: — Сразу после него — вернее, вместе с ним, поскольку целители будут принимать несколько человек одновременно — первый курс Хаффлпаффа. Ну и далее по графику.

Псовский кивнул. Договоренность была достигнута еще летом, и он не видел причин ее отменять. Гарри — особый случай, и интерес целителей к нему был более чем оправдан. Мальчик, переживший Аваду Кедавру, — это медицинская загадка, которую специалисты из Мунго, конечно же, хотели разгадать. Ничего необычного. Кроме того, по скромному мнению самого Алексея, пацана нужно было обследовать давным-давно, чтобы точно знать, что с ним все в порядке. Мало ли, как сказалось на здоровье ребенка темное проклятье.

— Даю добро, — сказал он вслух. — После завтрака и объявите. А я потом поднимусь к себе, если что срочное — я в кабинете.

Минерва кивнула, принимая информацию к сведению.

Алексей ел механически, почти не чувствуя вкуса. Мысли крутились вокруг записей Дамблдора. Ему не терпелось попробовать расшифровать их, проверить свою догадку. Воспоминание, которое он видел утром, дало ключ к разгадке, и теперь нужно было только найти саму книгу и снять заклинание. Где могла быть эта книга? В кабинете? В личной библиотеке? Или ее вообще нет в Хогвартсе?

Завтрак закончился быстро. Псовский поднялся из-за стола, кивнул коллегам и направился к выходу из Большого зала. На пороге его окликнул Пендлтон:

— Профессор Дамблдор, можно вас на минуту?

— Слушаю, Артур.

— Я насчет зачета для слизеринцев. У них в пятницу практическая работа, и они просили перенести, потому что некоторых вызывают на осмотр. Как быть?

— Перенесите, — решил Алексей. — Осмотр важнее. Пусть те, кого не вызывают, занимаются по индивидуальному заданию.

Псовский двинулся дальше. В коридорах уже было оживленно — студенты расходились по кабинетам. Те, у кого занятий по расписанию не было, тоже нашли, чем себя занять: книги в библиотеки сами себя не прочитают, да и квиддичное поле пока пустовало, а значит, можно было бы и потренироваться. Несколько первокурсников, явно заблудившихся, с надеждой смотрели на директора, но Псовский только махнул рукой в сторону нужной лестницы. Дети, обрадовавшись, побежали вперед, чуть не сбив с ног Аргуса Филча.

Алексей поднялся в кабинет, закрыл дверь и на всякий случай наложил дополнительные чары приватности. Ни к чему, чтобы кто-то застал его врасплох в тот момент, когда он будет разбираться с секретами Дамблдора.

Первым делом — книга. Он подошел к книжному шкафу, который стоял в дальнем углу, и куда сам Алексей год назад складывал все найденные книги, пытаясь навести в кабинете хотя бы относительный порядок. Книг было немало, и понятное дело, Псовский вообще не помнил, что конкретно теперь в этом шкафу находилось. Дамблдор, как выяснилось, был страстным коллекционером. Здесь были и старинные фолианты в кожаных переплетах, и современные издания, и какие-то совсем уж древние свитки. Псовский начал методично просматривать корешки, выискивая нужное название.

«История магии» Бэгшот. «Трансфигурация для мастеров и магистров». «Продвинутые чары». «Тысяча магических растений». «De Aeternitate»… нет. «Энциклопедия магических существ». «Древние руны и их применение». «De Aeternitate»… снова нет.

Он уже начал терять терпение, когда взгляд упал на нижнюю полку, ту, что была почти у самого пола. Там, за какой-то старой картой звездного неба, виднелся темный корешок с едва различимым золотым тиснением. Алексей отодвинул атлас и вытащил книгу.

Это была она. «De Aeternitate». Книга была небольшой, но тяжелой — плотная бумага, кожаный корешок, золотое тиснение, немного выцветшее от времени, но все еще читаемое, металлические уголки, чтобы не стирались углы. Псовский открыл ее и пролистал первые страницы. Они были плотными, пожелтевшими, с характерным запахом старых книг. На форзаце стоял экслибрис — вензель с инициалами А.П.В.Б.Д.

— Ну вот, — отметил Алексей вслух. — Теперь посмотрим.

Он сел за стол, положил перед собой зашифрованные пергаменты. Текст выглядел как бессмысленный набор символов. Буквы и цифры, перемешанные в хаотичном порядке, никак не складывались в слова. Псовский уже неоднократно видел это раньше — и каждый раз бросал, потому что понять что-то было невозможно. Но теперь-то он знал: на первый взгляд кажущаяся белиберда — это не просто шифр. Это шифр, который прошел через магическую обработку. Авторское заклинание Дамблдора «Enigmus» накладывалось поверх, путая символы, сдвигая их, добавляя лишние знаки. Сначала нужно было снять магическую защиту, и только потом перед ним откроется «чистый» шифр, который уже можно будет расшифровать с помощью книги.

— Ну что ж, — сказал Псовский самому себе. — Попробуем.

Он взял палочку, сосредоточился. В памяти всплыла картинка: Дамблдор сидит за столом, в руке — палочка, на лице — легкая, чуть заметная улыбка. Он делает пасс — и над пергаментом вспыхивает серебристая дымка.

— Enigmus, — произнес Алексей, пытаясь повторить движение.

Ничего не произошло. Текст оставался таким же бессмысленным набором символов.

Алексей попробовал еще раз, тщательнее выверяя траекторию палочки, и дело пошло на лад.

Теперь предстояло самое сложное. Расшифровка.

Псовский открыл книгу, нашел нужные страницы, абзацы, строки. Расшифровка шла медленно, мучительно, но с каждой минутой получалось все лучше. Алексей переводил символы в буквы, буквы — в слова, слова — в предложения. И с каждым новым предложением внутри него нарастало смутное беспокойство. Найденные записи оказались личным дневником Альбуса Дамблдора.

Первые страницы были испещрены рабочими заметками: планы, наблюдения, записи о каких-то ритуалах. Алексей просматривал их быстро, отмечая лишь основные темы. Но чем дальше он продвигался, тем больше нарастало внутри него чувство, что он вот-вот наткнется на что-то важное.

Вот запись о юном Томе Реддле, сделанная вскоре после того, как тот появился в Хогвартсе:

«Он невероятно одарен. Возможно, самый талантливый ученик, которого я когда-либо видел. Но в его глазах — холод. Мне страшно, что из него вырастет. Надо наблюдать, направлять, возможно, я сумею переломить его тягу к тьме. Но я не уверен, что смогу».

И более поздняя, о Гриндевальде:

«…Он в Нурменгарде. Я должен был позволить казнить его. Но я не смог. Не потому, что разделял его идеи — нет, больше нет. Глупость. Слабость. Расплата за эту слабость еще впереди».

Псовский нахмурился. Это было интересно, но не срочно.

«…эксперимент с Бузинной палочкой дал неожиданные результаты. Кажется, я нашел способ интегрировать ее силу, не становясь ее рабом. Но цена…»

Дальше шло несколько строк, которые Алексей не смог разобрать. Он перевернул несколько листов, пытаясь найти что-то более конкретное.

«Они такие молодые. Такие храбрые. И такие глупые. Я должен был настоять. Должен был быть настойчивее. Но они верили в Сириуса, а я… я тоже поверил. Зря. Видимо, влияние семьи оказалось слишком велико. Блэки — дурная кровь. Теперь Лили и Джеймс мертвы, а Гарри остался сиротой».

Алексей переворачивал страницы, и с каждым новым прочитанным листом на душе становилось все тяжелее.

«Я слишком поздно понял, что Том создал крестраж. Вернее даже — не один. Его душа разорвана на части. Но есть еще кое-что, о чем я догадался только недавно. В ту ночь, когда он пришел в дом Поттеров, когда его заклинание отразилось и уничтожило его тело, он потерял не только физическую оболочку. Часть его души, самая уязвимая, самая неустойчивая, оторвалась и прикрепилась к единственному живому существу в той комнате. К Гарри.

Гарри Поттер — крестраж. Невольный, непреднамеренный, но от этого не менее опасный. Пока жив Гарри, живет и часть души Тома. Пока живет эта часть, Том не может умереть окончательно. Его дух будет бродить, искать способы вернуться, возродиться. И рано или поздно он эти способы найдет.

Я искал способ уничтожить крестраж, не убивая носителя. Я искал месяцами, годами, но — увы! Если такой способ и есть, то это какая-то темная магия. Лишь в этой области я не разбираюсь, лишь к ней притрагиваться не хочу. Да и есть ли в том смысл? Темная магия разрушает. Воспользоваться ей даже во имя спасения мальчика — значит обречь его невинную душу. А потому я с прискорбием вынужден признать: нет безопасного варианта избавления Гарри от крестража. Крестраж можно уничтожить только уничтожив его носителя. Только физическое разрушение тела, в котором заключена часть души, может освободить эту часть и сделать Тома уязвимым.

Я не хочу этого. Мерлин свидетель, я не хочу. Гарри — ребенок, он не виноват в том, что Том выбрал его родителей, что Том пришел в их дом, что Том наложил проклятие, которое отскочило. Гарри — жертва. И я должен… я должен обречь его на смерть. Пророчество. Лишь теперь я понимаю, что «Ни один не может жить, пока жив другой» — это не метафора, и даже не признание возможности Гарри победить. Это магическая связь, которую невозможно разорвать. Гарри должен погибнуть от руки Тома. Только так пророчество будет исполнено. Только тогда, когда все его крестражи будут уничтожены, Том станет уязвим, и его сможет победить кто-то другой.

Нужно дать Тому возродиться. В виде духа его уничтожить нельзя. Том должен обрести плоть. Должен совершить ритуал возрождения. И тогда Гарри встретится с ним. И погибнет. Потому что, пока жив Гарри, цел и крестраж. Потому что, пока цел крестраж, Том не умрет.

Пророчество должно исполниться. И тогда, когда крестражей больше не останется, Том станет слабее — уничтожение части души всегда ослабляет. И, быть может, у кого-то другого получится его добить. У меня? Возможно. Если я доживу. Если я смогу.

Увы, я не вижу способа сохранить Гарри жизнь. Он храбр, он добр, он чист сердцем, но этого, к сожалению, недостаточно. И вот то, что еще мучает меня: не сможет ли крестраж, находящийся в Гарри, захватить тело мальчика? Не сможет ли Том возродиться в самом Гарри? Ведь если это произойдет…»

Алексей отложил пергамент в сторону. Вот оно как…

— Крестраж, — вслух сказал Псовский. — Гарри Поттер — крестраж.

Мысли метались. Если это правда… если Гарри действительно носит в себе часть души Волдеморта… то что с этим делать? Способа уничтожить крестраж, не убивая носителя, не существует. Во всяком случае, Дамблдор искал и не нашел. Крестражи, как показала встреча с пятиногим скелетом, действительно опасны. Хрен с ним, с этим Волдемортом — может он там возродиться или нет. Вот в этом-то Алексей вообще не видел большой проблемы. Значительно хуже будет, если тело мальчика в один далеко не прекрасный момент захватит злобная частичка души темного мага. В прошлый раз у крестража были только старые кости, и то он такого наворотил, что чудом обошлось без жертв!

И что теперь делать? Сдаваться? Отдать мальчишку на заклание, как предлагал оригинальный владелец этого тела? Так себе план.

— Может ли крестраж, находящийся в теле человека, как-то на этого человека влиять? Или захватить тело? Или заместить владельца тела тем, кто этот самый крестраж, собственно, и создал? — размышлял Алексей вслух.

Портрет Финеаса Блэка, одного из бывших директоров Хогвартса, внезапно хмыкнул:

— Ну и ересь же ты несешь, Альбус. Вот до чего доводит узколобость и полнейшее неприятие каких-либо областей магии!

— Простите? — переспросил Псовский.

— Говорю, книжки умные читай! Ну или спроси сведущего мага.

— А вы — сведущий? — поинтересовался Алексей.

Финеас Блэк надулся от возмущения и разразился гневной тирадой, которая сводилась к тому, что более компетентного в вопросах темной магии человека (или портрета) — это еще поискать!

— Тогда что вы можете сказать по существу вопроса? — перебил Псовский.

— Какого? Того, что крестраж может захватить тело человека, в котором находится? Бред и полная ересь! У человека уже есть своя собственная душа. А целое — всегда больше части. Ни воздействовать на этого самого человека, ни руководить его поступками, ни заставить сделать что бы то ни было крестраж не может. И точка.

— А владелец крестража может возродиться в том теле, где уже находится его крестраж?

— Альбус, вот скажи: ты дурак? Крестражи вообще работают не так. Их задача — не дать душе уйти на перерождение. И все.

— Подождите, Финеас. А как же тот пятиногий скелет, который нам чуть пол школы не разгромил? Ведь это крестраж руководил его действиями!

— Крестраж, да будет тебе известно, — штука не особо мыслящая. Единственное, что он может — это пытаться защитить себя. Тогда роль сыграло сразу несколько факторов: то, что крестраж оказался в мощном артефакте, то, что этот самый артефакт зачем-то попытались совместить со скелетом магического чудовища, а также то, что крестраж воспринял это как попытку уничтожения и пытался себя защитить. Выбрался бы из школы и снова впал бы в спячку. В случае же, если какой-то безумец попытается создать крестраж из живого существа, — что абсолютно лишено всякого смысла, — крестраж будет выполнять только свою непосредственную функцию и только до того момента, пока это самое существо живо. План провальный. В ком там крестраж обнаружился-то? В Гарри Поттере? Ну и Мордред с ним! Пацан ни для кого не опасен, если только сам не пожелает причинить кому-то вред. Но крестраж тут будет уж точно ни при чем. Эти дети… От них сплошные расстройства!

На этом Финеас Блэк, видимо, посчитал разговор завершенным и закрыл глаза, делая вид, что спит. Хотя, может, и правда заснул. Кто там разберет эти магические портреты?

Алексей немного успокоился. Если мальчик не представляет угрозы, так и пусть все остается, как есть. А то больно уж нервные маги. Даже Дамблдор — и тот хотел мальчишку ликвидировать, пусть и не своими руками. А что до Волдеморта… Найдет он там способ возродиться или нет — это большой вопрос. Кроме того, опасен Волдеморт был скорее не сам по себе: у него были сторонники, поддержка, финансирование и даже некоторое политического влияние. Сейчас же у него ничего не осталось.

Размышления Псовского были прерваны самым внезапным способом: камин, стоящий в углу кабинета, вспыхнул ярко-зеленым пламенем. Алексей резко обернулся, инстинктивно вскидывая палочку.

Из камина, едва не запнувшись о решетку, вылетела Поппи Помфри. Ее лицо было белым как мел, глаза расширены, а дыхание сбито. Она никогда — никогда за все то время, что Псовский ее знал, — не выглядела так.

— Альбус! — всплеснула руками медведьма. — Альбус! Срочно! В Больничное крыло! Немедленно!

— Что случилось? — спросил Алексей, делая пару шагов навстречу.

Поппи Помфри схватила его за рукав и потащила к камину.

— У нас ЧП, — выдохнула она. — Глобальное, Альбус! Быстрее!