Локхарт и Тайная Комната (джен)

В первые дни я попытался познакомиться со всеми моими коллегами. Я старался постичь глубину их душ, распознать потаенные мотивы и психологические травмы и комплексы, которые значительно влияют на наши судьбы. За непринужденными беседами про их специализации я следил за их реакцией, ожидая чего-то. Я знал, что должен увидеть что-то важное, что-то полезное. Но как я не старался, как не напрягал мои глаза, чей взор остер, как кухонный нож, но ничего не смог узнать, кроме того, где все-таки мадам Спраут хранит нычку с редким вином и что Рубиус Хагрид, лесничий школы, недоучившийся и трех курсов, хочет заняться селекцией и разведением новых видов существ. Я не желал бы, чтобы творение его ума увидели бы свет, так как у Хагрида не доставала ни квалификации, не уверенности, не статуса, который важен для проведения необыкновенных, редчайших экспериментов с магическими тварями и существами, но этот полувеликан-недоучка был убежден в своей уникальности и был уверен в том, что на коленке сможет создать прелестное и прекрасное существо. Его убежденность граничило с фанатизмом, хотя обошлось и без горящих глаз, но от своих планов он не хотел отказываться и не желал внимать голосу разума в моем лице, а я предупреждал его о всех тех опасностях, которые повстречаются с ним на пути разведения и выращивания новых видов магических существ.

Флитвик каждую неделю проводил дополнительные уроки для старшеклассников, желавших постичь и познать глубинные знания в чарах. Ничего опасного я не разглядел, ибо студенты находились под наблюдением квалифицированного специалиста и мастера по чарам и дуэлям, которому можно доверять обучение.

Макгонагалл носилась по Хогвартсу, как дракон породы Красного Шара в горах Тянь-Шаня. У нее было три должности: преподаватель трансфигурации, декан Гриффиндора и заместитель директора, а порой она также брала на себя обязанности самого директора, когда Дамблдор часами и днями пропадал по своим злодеяниям. Естественно, такая нагрузка негативно сказалась на результативности, поэтому я в благородном порыве сунулся к этой суровой, как скала в холодных морях, шотландке с милосердным предложением о помощи, но мое благородство не было услышано, мои светлые чувства были растоптаны. Она с брезгливостью отказала мне, словно я был флобби-червем, а не квалифицированным мастером по борьбе с темными искусствами.

А к работе Снейпа у меня не было никаких вопросов. Я не старался соваться туда, где ничего не понимаю, но этот борец с бесчеловечностью Дамблдора заслуживал уважения.