Раскол (гет)

— То есть, эта комната превращается во что угодно? — недоверчиво спросила Ингрид, осматривая маленькую сырую зельеварню. Она выглядела неотличимо от подземелий, и поверить, что они стоят на последнем этаже замка, было сложно.

— Том мне так сказал, — повела плечом Джинни. — Никто не может войти сюда, пока мы здесь, и никто не войдет в ту же самую комнату, если не пожелает того же, что и мы.

— О ней не написано в “Истории Хогвартса”, иначе Уилл бы давно рассказал, — Ингрид склонилась к пустому котлу, приглашающе стоящему на каменной столешнице. — Горелка выглядит совсем уж старой — ей как будто пара веков.

Джинни хотела сказать, что иногда комната создает странные вещи, будто пришедшие из далекого прошлого, но прикусила язык. Ни к чему было показывать Ингрид свою осведомленность о работе Выручай-комнаты. Вместо этого она зашуршала страницами книги, ради которой она все же присоединилась к клубу зельеварения — Слагхорн щедро разрешал пользоваться своей библиотекой в исследовательских целях.

— Начнем с вербены, ее нужно вываривать два часа, — Джинни уже знала рецепт наизусть, но для верности пробежалась глазами по строчкам. — Пока она будет кипеть, займемся измельчением кварца — в серебряной ступке это будет тем еще удовольствием…

Когда над котлом закружился синеватый дым, Джинни убавила огонь до еле заметного и накрыла котел крышкой.

— Снимешь котел с огня завтра перед уроками? — спросила она Ингрид.

Та кивнула, неотрывно глядя на котел. Джинни почти физически ощущала, как в ее голове искрят мысли, и от этого делалось не по себе.

* * *

К ее легкому разочарованию, Том оказался прав: факультет заметно успокоился после его вмешательства. Новым старостой пятого курса назначили Абеля, которого не так уж сильно заботила Джинни. Гриффиндорцы вернулись к холодному молчанию и игнорированию ее существования — разве что Тереза смотрела на нее со жгучей ненавистью, стоило их взглядам случайно пересечься.

Осень сменилась зимой, и в первую декабрьскую пятницу на тарелке перед Джинни появился привычный свиток от Слагхорна. На этот раз его края обрамляла бело-красная каменная крошка, а при разворачивании из свитка вылетел сноп серебристых искр, напоминающих снежинки. Внутри оказалось приглашение на торжественный рождественский прием.

Ежемесячные встречи клуба Слизней навевали на Джинни скуку, и она продолжала ходить туда исключительно за компанию с Ингрид и Ливи. Это были всего лишь роскошные ужины, наполненные бессмысленной болтовней о знаменитых родственниках младших учеников и амбициозных планах старших. Но рождественский прием явно обещал быть интереснее — в приглашении значилось как минимум обещание неких знаменитых гостей.

“Это плохо, — хмуро подумала Джинни, перечитав приглашение. — Если там окажется кто-то из моей родни, они могут заметить подозрительное сходство. Тетушка Мюриэль тысячу раз говорила, что я просто копия своей двоюродной бабушки Урсулы…”

Утреннее окно Джинни коротала в библиотеке в одиночестве: Ливи и Уилл ушли на нумерологию, а Ингрид даже не появилась на завтраке — по пятницам она предпочитала спать до второго урока. Попытки написать хотя бы начало эссе по чарам были тщетными: все мысли витали вокруг рождественского приема. Джинни нервно кусала кончик пера и сверлила глазами чистый свиток. Ее рациональная часть кричала, что стоит найти предлог не идти, но потенциальная обида от пропущенного веселья заранее обжигала душу.

К своему удивлению Джинни обнаружила, что о предстоящей вечеринке говорят чуть ли не все в Хогвартсе. Всю сдвоенную трансфигурацию она слушала шепот хаффлпаффских девушек о парадных мантиях, а во время обеда гриффиндорский стол хохотал из-за Биллингса, изображающего вальс с пустотой. Впавший в зимнюю спячку замок резко оживился, хотя обычно приемы Слагхорна не волновали никого, кроме членов его клуба.

— Почему они все так сходят с ума? — спросила Джинни у друзей по дороге к теплицам, заставив Уилла презрительно хмыкнуть.

— Ты разве не дочитала приглашение? — вскинула брови Ингрид. — На рождественскую вечеринку можно прийти с парой. Для многих это единственный шанс прикоснуться к клубу Слизней.

— Или завязать отношения, — добавил Ливи, — знала бы ты, сколько там бывает омелы…

Его еле заметно передернуло.

— Значит, мы сможем пригласить Уилла?

— Да. Его приглашаю я, — кивнула Ингрид, и уши Уилла едва заметно покраснели, — если не собираешься никого звать, можешь пойти с Ливи.

Она произнесла это с легкой горечью, и Джинни бросила короткий взгляд на Ливи. Тот, казалось, не придавал этому разговору никакого значения, и на предложение Ингрид просто пожал плечами. Джинни сделала вид, что у нее развязался шнурок, и подождала, пока парни уйдут чуть вперед.

— Если хочешь, Уилла могу позвать я, — тихо предложила она задержавшейся с ней Ингрид, — а ты иди с Ливи.

В ответ Ингрид покачала головой.

— Уилл все равно не пойдет ни с кем, кроме меня. А что касается Ливи… Ему без разницы, с кем идти.

От дальнейших вопросов Джинни решила воздержаться, чтобы не портить настроение подруге еще сильнее.

На травологии им пришлось разбиться на пары, и Джинни оказалась у одного ящика с Ливи. Ингрид и Уиллу достался ящик в другом конце теплицы. Джинни видела, как оживился Уилл, но Ингрид лишь вяло кивала ему, разрыхляя почву вокруг визгоперок.

— Не удивлюсь, если Фоули закатит скандал из-за того, что Ингрид пошла на прием с другим, — бросила Джинни. — И вообще, почему он сам не в клубе Слизней? Он же сын бывшего министра магии!

— Скажем так, Фоули был не самым популярным министром, — ответил Ливи, подсыпая драконьего навоза к корням визгоперок. — И Кристиан был в клубе до своего пятого курса. После слишком многие девушки стали отказываться находиться в его компании на встречах, и Слагхорн был вынужден выбрать меньшее из зол. Кажется, он первый изгнанный член в истории клуба.

Одна из визгоперок жалобно запищала, и Ливи спешно принялся откапывать засыпанные навозом листья. Изящно подтолкнуть его к теме, которая не давала Джинни покоя уже больше месяца, не получилось, но сдаваться она не собиралась.

— Мне было неудобно спрашивать у Ингрид, но… Почему их вообще решили поженить? Они же друг друга на дух не переносят!

Ливи тяжело вздохнул и отвел глаза.

— Скажем так, это долгая история. Инге не рассказывала тебе, почему ее семья бежала от Гриндевальда?

— М-м… Кажется, она говорила, что это была инициатива ее матери.

Это было сложно назвать “говорила” — в один из особенно холодных дней дрожащая Ингрид поскользнулась во дворе и громко выругалась на немецком, после чего добавила, что ноги ее не было бы в этой холодной дыре, если бы не прихоть матери.

— Миссис Вильд наполовину англичанка, — кивнул Ливи, — и она всегда мечтала вернуться на родину своего отца. Гриндевальд заинтересовался их семьей, решив, что через связи миссис Вильд сможет начать вербовку английских волшебников в свою армию. В тот же вечер они бежали сначала к родственникам, а затем в Британию через международный портал.

— А Фоули — просто способ закрепиться здесь? — уточнила Джинни, взявшись за грабли.

— Можно сказать и так. Их родителям было достаточно того, что оба чистокровные, чтобы принять решение о браке — у обоих было мало вариантов. Вокруг семьи Инге слишком много слухов о связях с Гриндевальдом, а Кристиан… Ты наверняка и сама слышала о нем достаточно, чтобы понять, что никто не отдаст за него свою дочь.

По правде говоря, Джинни слышала о нем подозрительно мало — по крайней мере, в будущем. Она вспомнила горячую речь Перси о провалах Гектора Фоули как министра, под которую в свое время уснула прямо в гостиной, вспомнила ворчание отца на Маршалла Фоули, жалобы на лавку которого постоянно добавляли ему хлопот. Вспомнился ей и Салливан Фоули, учившийся в Хаффлпаффе на курс младше нее. Но никто и никогда не упоминал о Кристиане, что было странно с учетом его скандальной репутации.

— Но ведь Ингрид может просто не подчиниться воле матери, — пожала плечами Джинни, внимательно наблюдая за реакцией Ливи. — Помолвка ничего не значит, и она может разорвать ее в любой момент.

— Понимаешь ли, — Ливи нервно облизал губы, старательно не глядя в сторону Джинни, — тут все немного сложнее, чем кажется. Гораздо вероятнее, что помолвку разорвет Фоули, и это обернется для Инге большими проблемами. Если бы я только уговорил родителей заключить помолвку с ней раньше…

— Ты хотел на ней жениться?

— Я не хотел, чтобы ей пришлось жениться на Фоули, — спокойно поправил ее Ливи, — но моя семья решительно против договорных браков.

Продолжать расспрос Джинни не решилась, и молча принялась рыхлить почву. Чем больше она узнавала о своих друзьях, тем меньше понимала, что между ними происходит.

После уроков пределом мечтаний Джинни было упасть где-нибудь в гостиной — неважно, в своей или в башне Равенкло — и вытянуть ноги у камина. Но едва она вышла из класса древних рун, как почувствовала на себе пристальный взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

— Джинни, — обаятельно улыбнулся Том, спрыгивая с подоконника.

На нем снова была маска нормальности — такая прочная, что воспоминания об их последней стычке казались порождением собственного воспаленного сознания. А учитывая, что за прошедший месяц Том ни разу эту маску не снимал, Джинни начинала сомневаться в реальности того безумного Тома, что чуть не задушил ее у квиддичного поля.

— Привет, Том, — улыбнулась она в ответ.

Кажется, кто-то из однокурсников на них смотрел. Это имело мало значения.

— Ты уже получила приглашение на рождественский прием? — буднично поинтересовался Том.

Джинни не составило труда понять, к чему он начал этот разговор. Она прикусила щеку, прикидывая в голове варианты дальнейшего развития событий. Что-то внутри отчаянно требовало взбунтоваться. Заставить эту чертову маску треснуть, явив хоть одну искреннюю эмоцию.

Рот наполнился металлическим привкусом крови. Она не просто хотела его позлить — она действительно скучала по его злости.

— Конечно получила, — ответила Джинни наконец, когда Том едва заметно вскинул брови, выдавая свое нетерпение.

— Почту за честь, если ты составишь мне пару на этом приеме, — Том слегка поклонился, заставив Джинни замереть в изумлении. Только теперь она почувствовала, с какой жадностью впились в нее взгляды оставшихся в коридоре однокурсников.

Том определенно знал, что делает. Как бы Джинни ни хотелось ему отказать, пусть даже ради его предсказуемой реакции, она просто не могла. Потенциальная грандиозная сплетня о том, что неприступный слизеринский староста лично пришел просить ее стать парой на вечеринке Слагхорна, уже успела подпитать ее тщеславие. Ощущение триумфа подкреплялось мыслями о гневе Терезы, делая его еще слаще. Самым важным вопросом всей ее жизни вдруг стало мнение толпы вокруг.

— С удовольствием, — Джинни кокетливо заправила локон за ухо, изображая смущение.

Том широко улыбнулся в ответ, и в этой улыбке она уловила нечто зловещее. К своему неудовольствию Джинни отметила, как болезненно-сладко сжалось в этот момент ее сердце.

— Увидимся вечером в клубе зельеварения, — бросил на прощание Том.

Очередной спектакль был окончен, но Джинни так и не поняла, какую роль она в нем сыграла.

* * *

В день вечеринки Джинни встала задолго до рассвета. Хотя было сложно сказать, что она вообще спала — всю ночь она ворочалась в полудреме, боясь проспать. Сердце громко колотилось, когда она выбиралась из спальни, и успокоилось лишь когда за ней закрылась дверь Выручай-комнаты.

Ловким движением Джинни процедила веритасерум. Как она и полагала, его получилось совсем мало, не больше пары стаканов. Наполнив большой флакон, Джинни уничтожила остатки и повернулась к опустевшему котлу.

— Агуаменти.

Она приняла решение избавиться от ненужных ей излишков еще в тот момент, когда они с Ингрид вышли из кладовой Слагхорна. Меньше всего на свете Джинни хотела, чтобы подруга использовала веритасерум на ней.

К вечеру замок гудел почти так же, как перед Святочным балом в далеком будущем. Комната Джинни пустовала, не считая Джо, читавшей на кровати книгу — остальные соседки собрались в комнате Амалы и близняшек, и их споры насчет причесок были слышны на весь коридор.

— Не идешь на вечеринку? — поинтересовалась Джинни, переодеваясь в парадную мантию.

Джо не удостоила ее ответом и лениво перелистнула страницу. Обидеться за молчание не получилось: Вуд точно так же игнорировала и Патти с Терезой, если те вдруг обращались к ней.

— Иногда мне кажется, что ты ненавидишь всех девушек, — хмыкнула Джинни, закалывая пряди на затылке.

— Ненавижу? — не отрывая взгляда от книги равнодушно спросила Джо. — Мне не о чем с вами разговаривать. Пустой треп о прическах и парнях меня не интересует.

— О, мы-то пустые, не то что ты и твои друзья, — закатила глаза Джинни. — Кривляния Биллингса и бесконечные разговоры о квиддиче — это совершенно не наш уровень.

Она вышла из спальни, не дожидаясь ответа. Да и вряд ли Джо вообще собиралась ей отвечать.

До подземелий Джинни рассчитывала дойти в одиночестве, но прямо у портрета Полной Дамы ее поджидал Том. На нем была обычная черная мантия, почти неотличимая от школьной. Увидев Джинни, он галантно подал ей руку, и ее передернуло от фальшивости этого жеста. Стоило им отойти подальше от чужих ушей, она ровным голосом поинтересовалась:

— И для чего тебе так сильно понадобилась моя компания?

— Для эстетического удовольствия, — Том ухмыльнулся, заметив замешательство на ее лице. — Ты не рассматривала этот вариант, Джиневра?

— Я думала, что эстетическое удовольствие тебе приносят совершенно другие вещи, — фыркнула Джинни. Как бы она ни пыталась бороться с выступающим румянцем, ее лицо все равно загорелось.

— Например?

— Не знаю. Змеиная чешуя? Бездыханное тело Миртл? Сточные воды на полу Тайной комнаты?

Том тихо рассмеялся.

— Я умею ценить красоту, кем бы ты меня ни считала. И к тому же, я лишил тебя необходимости отказывать всякому отребью, которое непременно попыталось бы затащить тебя под омелу. О своих сторонниках я забочусь как о себе, если ты вдруг не заметила.

У Джинни перехватило дыхание. Он… ревновал?

Развить эту мысль ей не дал звук чужих шагов. Из-за угла показалась Чарис Блэк, державшая под руку парня с глуповато-счастливым лицом.

— Том, Джинни, — Чарис лукаво подмигнула, — так и думала, что увижу вас вместе.

— Привет, — неловко кивнула Джинни, не сводя озадаченного взгляда со спутника Чарис. Она пару раз видела его в коридорах, и каждый раз ее преследовало чувство чего-то смутно знакомого, но как назло, рядом с ней никогда не было друзей, чтобы узнать его имя.

— Деметриус Прюэтт, — представился парень, поймав ее взгляд.

— Том, у меня запуталась цепочка, — выпалила Джинни, поспешно поворачиваясь ко всем спиной, — не поможешь?

Чарис и ее спутник многозначительно переглянулись и удалились дальше по коридору, тихо хихикая. Джинни так и осталась стоять истуканом. Ее спина покрылась холодным потом, а в горле пересохло. Том положил руки на ее плечи и склонился к уху.

— Очередное счастливое воссоединение с семьей? — поинтересовался он.

— Это мой родной дедушка, — прошептала Джинни, — только не пойму…

— Почему ты не узнала его раньше? — хмыкнул Том. — Он посредственный ученик Хаффлпаффа, примечательный лишь тем, что его фамилия есть в списке “Священных двадцати восьми”. Ты могла бы уже и привыкнуть ко встречам со… старыми знакомыми.

— Как ты не понимаешь? — вспылила Джинни, резко разворачиваясь к Тому. — Он точно увидит меня в будущем, и он поймет, кто я такая, задолго до того, как я наткнусь на чертово кольцо! Это может разрушить все!

— У тебя слишком мало понимания о природе времени, чтобы делать такие драматичные выводы, — Том ласково коснулся ее головы. — А теперь изобрази веселую мордашку и не забивай свою голову вещами, которые не можешь осмыслить. Мы идем на праздник, если ты вдруг забыла.

Он потащил ее к кабинету Слагхорна чуть ли не силой. Джинни глубоко дышала, пытаясь усмирить свое желание послать Тома к горным троллям и саботировать вечеринку. Впервые он сказал хоть что-то, относящееся к ее перемещению в далекое прошлое, и она не могла оставить это просто так.

К пышным украшениям, от которых пестрело в глазах, Джинни была готова. К тому, что кабинет окажется в несколько раз больше обычного — нет. Она удивленно разглядывала огромный зал, по которому сновали незнакомые взрослые волшебники и домовики с подносами шампанского, пока Том прокладывал им путь через толпу гостей.

— В этом году вы превзошли себя, сэр, — улыбнулся он Слагхорну, — ожившие ледяные статуи — это магия, требующая тончайшего понимания стихии. Прежде мне казалось, что это возможно лишь в теории, но не на практике.

Профессор раскраснелся от удовольствия и улыбнулся в свои усы. Он был уже слегка навеселе, но тем не менее не переставал почтительно кланяться каждому заходящему в кабинет гостю.

— Том, мой мальчик, вы просто невозможный льстец! Но должен отметить, что вы правы: я и сам до последнего не верил в успех этого проекта. Игон Урхарт, — Слагхорн кивнул седому волшебнику с острой бородкой, — поистине талантлив в своих экспериментах с чарами.

— Вы преувеличиваете, Гораций, — Урхарт невозмутимо отхлебнул шампанского. — В последние несколько десятилетий волшебники загнали себя в несуществующие рамки, поэтому даже обыденное может казаться немыслимым. Я всего лишь исследую разумность этих рамок.

Его самодовольный вид, впрочем, никак не соотносился с напускной скромностью. Слагхорн полностью переключился на Урхарта и поинтересовался об успехах его сына в Министерстве, а Том потащил Джинни дальше по залу. Вдруг справа послышались торопливые шаги.

— Осторожнее!

Кто-то вскрикнул, и Джинни отшатнулась в сторону. Там, где она стояла еще секунду назад, в воздухе завис перевернутый бокал, а его содержимое медленно клубилось в воздухе. Рядом с бокалом стояла совершенно растерянная Патти: ее левая рука зависла в том же положении, в котором она его держала.

— Нужно быть аккуратнее, мисс Страут, — Том плавно качнул палочкой, и шампанское вернулось в бокал, после чего он медленно поплыл обратно в руку Патти. — Если уж вы привели на прием вашу старосту, то пусть она хотя бы следит за перебравшими.

Джинни не без радости взглянула на покрасневшую от злости Терезу, стоявшую неподалеку. Вскинув подбородок, она гордо удалилась вслед за Томом.

Как и все прочие, Джинни с любопытством разглядывала гостей, но с не меньшим любопытством она наблюдала и за Томом. На обычных вечерах клуба Слизней он не привлекал к себе внимания сверх меры, лишь изредка вставляя уместные замечания в общую беседу. Теперь же он коротко кивал знакомым, дежурно отвечал на чьи-то вопросы и время от времени поворачивался к Джинни, бросая ничего не значащую ерунду. Приглушенный свет, льющаяся музыка и пузырьки шампанского ловко скрывали от всех, кроме нее, каким цепким и холодным оставался при этом его взгляд. Том словно выстраивал в голове масштабную картину происходящего, прилагая минимум необходимых усилий, чтобы не выбиваться из нее самому.

Оркестр затих, но лишь для того, чтобы перейти к танцевальной музыке. Пустующее пространство перед музыкантами вмиг заполнили парочки, и Джинни посмотрела на них с легкой завистью: она сомневалась, что Тому есть дело до танцев. Он сам вдруг слегка оживился, и Джинни увидела спешащего к ним Слагхорна.

— Вот вы где, Том! Простите, что отрываю вас от танцев, но одна моя гостья заглянула совсем ненадолго, а я никогда себе не прощу, если вы упустите возможность с ней познакомиться.

Из-за спины Слагхорна вышла низкая волшебница в круглых очках. Ее длинную темную косу украшали серебристые полумесяцы, и их легкое свечение создавало эффект звездного неба на синей шелковой мантии.

— Тиранда Нотт… Прошу прощения, уже год как Крокер, — представил гостью Слагхорн, — одна из самых успешных сотрудниц Отдела тайн, моя бывшая ученица.

— Бросьте, профессор, — одними уголками губ улыбнулась Тиранда. — В нашей сфере не пристало хвастаться успехами — мы все равно не можем о них рассказать.

Возможно, дело было в том, что она была невыразимцем, но лицо волшебницы казалось Джинни совершенно незапоминающимся. Будто стоило ей моргнуть или отвернуться, как она тут же забыла бы внешность Тиранды — а за ней и сам факт ее существования.

— Приятно познакомиться, миссис Крокер, — склонил голову Том. — Я говорил профессору о своих планах поступить на работу в Отдел тайн, и я приятно удивлен, что он воспринял их всерьез.

— Сложно не воспринять их всерьез, когда вы забрали в личное пользование половину запретной секции, Том, — взмахнул руками Слагхорн, и Джинни тут же затаила дыхание. — Видите ли, Тиранда, этот парень ничего не делает вполсилы. Только узнав, что для поступления требуется начать исследовательскую деятельность еще в школе, он ушел в нее с головой!

— Вы ведь интересуетесь вопросами времени, мистер Реддл? — спросила Тиранда. По ее лицу невозможно было сказать, насколько ее занимала эта беседа.

— Если говорить конкретнее, то меня волнует современный взгляд на путешествия во времени, — Том вдруг отбросил маску любезности, приняв совершенно серьезный вид. — Видите ли, устоявшиеся в волшебном мире представления о перемещениях в прошлое серьезно противоречат последним концепциям природы времени.

Тиранда понимающе кивнула, а Слагхорн, убедившись в том, что полезное знакомство состоялось, ушел к другому гостю. Джинни прислонилась к колонне, всеми силами пытаясь стать тише и незаметнее. Но взгляд Тома резко метнулся в ее сторону.

— Джинни, — он вернул на лицо доброжелательную улыбку, — прости, я оставлю тебя совсем ненадолго. Советую пока присмотреться к закускам — на рождественских приемах они выше всяких похвал.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но взгляд Тома был слишком красноречив, чтобы попытаться ослушаться. Выдавив ответную улыбку, больше похожую на гримасу, Джинни пошла прочь. Еще никогда прежде она не желала овладеть дезиллюминационными чарами так сильно.

“Том знал, что его познакомят с невыразимцем, — злость делала мысли до неприличного громкими, — поэтому и потащил меня с собой — чтобы держать поблизости и в нужный момент без лишних подозрений отослать прочь”.

Чтобы успокоиться пришлось подумать о пузырьке веритасерума, надежно спрятанном в латах неподалеку от башни Гриффиндора. Джинни ухмыльнулась, представив, как легко вытягивает из Тома все тайны, что он разведывает за ее спиной.

— Джинни!

Ливи помахал ей рукой. Он стоял у стены со шпажкой в руке, и выглядел таким несчастным, словно все экзамены вдруг перенесли на зиму.

— Как тебе вечеринка? — с плохо скрываемым разочарованием спросила Джинни, опираясь на стену рядом с ним.

— Не худшая из всех, что устраивал Слагги. По крайней мере, меня всего лишь один раз спросили, правда ли мой отец требует вмешательства волшебников в магловскую войну, — Ливи нервно потер шею и поднял шпажку. — Делаю вид, что умираю от голода, чтобы не пришлось танцевать.

— А с кем ты пришел?

— С Кадмой Гамп, нашей второй старостой. Она знала, что я зову ее из вежливости, но сейчас она танцует со Стампом и смотрит на меня так, будто я ее предал.

Проследив за его кивком, Джинни увидела печальную темноволосую девушку в объятьях Абеля. Она скосила глаза на друга, пытаясь понять, не ищет ли он кого-нибудь взглядом.

Ливи пользовался популярностью среди девушек, и в этом не было ничего удивительного. Он был хорош собой: не так кричаще, как Фоули, и не так пугающе-правильно, как Том, но все же Джинни не могла отрицать его красоту. А еще она могла однозначно назвать Ливи самым приветливым и доброжелательным среди всего своего курса. Такого парня не могли не замечать.

Джинни уставилась в пол и тихо хмыкнула в ответ на свои мысли. Она ведь и сама была такой. Разница была лишь в том, что она ненавидела одиночество. Сначала она пошла на бал с Невиллом, потому что это было лучше, чем не идти вовсе. Потом она начала ходить в Хогсмид с Майклом, потому что это ощущалось приятнее, чем идти в компании друзей. Ну а затем… Джинни даже не помнила, почему она согласилась встречаться с Дином. Кажется, ей просто стало страшно оставаться одной после разрыва с Майклом.

Сердце Ливи принадлежало человеку, которому оно было без надобности. Совсем как и ее собственное когда-то.

До конца первого курса Джинни казалось, что она любит Гарри. После того, как он спас ее, она начала любить его по-настоящему. Но чем больше проходило времени, тем сильнее она сомневалась, что это любовь, а не простая благодарность доведенной до отчаяния девочки. Она смотрела на Гарри и пыталась разглядеть, за что же она все-таки любит его, и не находила никаких причин, кроме одной — он единственный мог ее понять.

Но и эта иллюзия разбилась вдребезги после короткого “я забыл”. Джинни, так привыкшая считать, что он тоже чувствует их незримую связь столкнувшихся лицом к лицу с Волдемортом, ощутила себя посмешищем. Ей стало стыдно за собственные фантазии, которые не имели никакого отношения к реальности.

Пожалуй, именно тогда она наконец-то перестала любить Гарри.

— Беседа вышла занимательной, — Том кивнул Ливи и изобразил виноватую улыбку в адрес Джинни, — извини, что оставил. Ты хочешь потанцевать?

Джинни вздохнула и картинно отвела глаза в сторону, вынуждая его наклониться ближе. Когда их глаза оказались на одном уровне, Джинни опустила ладонь на плечо Тома и встала на цыпочки.

— Только если расскажешь, о чем говорил с невыразимцем, — выдохнула она ему на ухо.

В ответ Том хмыкнул и приобнял ее за талию, безупречно включаясь в игру.

— Тебе это ни к чему, — его шепот, казалось, проникал прямо под кожу.

— Меня это касается напрямую, тебе не кажется? — ладонь Джинни ненавязчиво пробежалась по его затылку.

— Мир не вертится вокруг тебя, Джиневра, — хватка Тома на спине усилилась, вынуждая ее прижаться ближе, — пусть ты и натолкнула меня на изучение весьма интересной области.

Как только его ладонь скользнула ниже, Джинни вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— И что же в ней такого интересного?

Том вдохнул, чтобы начать рассказ — и тут же одернул себя, резко отстраняясь прочь. Впервые его восковое лицо приобрело хотя бы подобие человеческих красок.

— Если не хочешь танцевать, то я, пожалуй, сыграю в шахматы с Матильдой Уизли. Она каждый год требует партию со мной — с тех пор, как она вышла на пенсию, ей не хватает игр с юными волшебниками.

Том удалился, и Джинни задумчиво поджала губы, даже не зацепившись за свою фамилию. Он почти потерял самообладание, и это нужно было использовать.

О том, что самообладание теряла и она сама, Джинни предпочла не думать.

Вечеринка закончилась тем, что Джинни обнаружила себя на подоконнике в дальнем углу зала. Она паршиво осознавала реальность с того момента, как начала брать с подносов шампанское. Рядом сидела Ингрид, разглядывая носки своих туфель.

— Как думаешь, если добавить слишком много — эффект будет сильнее?

Джинни не сразу поняла, что она спрашивает про веритасерум. Где-то глубоко внутри кольнула совесть.

— Нет, но принявшего может начать тошнить, — покачала она головой.

— Не слишком удобно для расспросов, — мрачно кивнула Ингрид. — А если добавить в алкоголь?

— Ужасная идея. Скорее всего, человек просто отключится.

— Тогда придется наловчиться, — Ингрид задумчиво поджала губы и вскочила с подоконника. — Идем, гости уже начинают расходиться.

Доверчиво обхватив ее ладонь, Джинни позволила подруге отвести себя в башню. Она зареклась пить на вечеринках у Слагхорна.

Первое утро каникул Джинни начала в приятной пустоте. Проснулась она в опустевшей спальне, после чего медленно спустилась в опустевшую гостиную. Джинни упала в кресло рядом с камином и блаженно закрыла глаза. Тишина в замке была одним из самых волшебных ощущений, которые она когда-либо испытывала.

В замке на рождественские каникулы Джинни оставалась лишь раз на первом курсе, и это было чудесное время. Никакого чувства, что она лишняя среди сверстников, никаких провалов в памяти и нападений на учеников. Не хватало только веселого смеха братьев рядом…

Джинни тяжело вздохнула и открыла глаза. Рождество она всегда проводила с семьей. На душе стало неуютно от осознания, что у нее теперь нет никакой семьи.

Если обычно она чувствовала от этой мысли свободу, то теперь на нее давило одиночество неведомого прежде рода. Ощущение самой себя в абсолютной пустоте. Пустоте пугающей и холодной.

В Хогвартсе осталось совсем мало людей — во время обеда Том сидел за столом Слизерина в полном одиночестве. За столом вместе с Джинни сидела лишь пара третьекурсников, и те уже традиционно держались от нее подальше. Профессоров осталось и того меньше. Джинни даже не удивилась, когда во время праздничного ужина директор решил усадить всех за один стол.

Дамблдор пытался создать хоть небольшое ощущение праздника, заставив всех распевать рождественские гимны. На короткое мгновение Джинни почти увидела в нем того самого чудаковатого старика из будущего, но наваждение быстро спало, оставив ее в еще более упадническом настроении.

Взгляды Тома она начала ощущать на себе ближе к десертам. Самый долгий из них Джинни выдержала на удивление спокойно — она ожидала подобного с самого утра. Поэтому она ничуть не удивилась, когда на выходе из Большого зала к звуку ее шагов присоединился еще один.

— Пора поговорить обстоятельно, Джиневра, — сказал Том, обгоняя ее.

Он остановился и обернулся, взглядом приказывая следовать за ним. Джинни подавила желание ослушаться: в конце концов, это было в ее интересах. Дорога в подземелье ничуть не удивила Джинни, пока Том не остановился у пустующей сырой стены.

— Верховный чародей, — произнес он, и стена пришла в движение, открывая проход. — Добро пожаловать в гостиную Слизерина. Здесь нам никто не помешает.

Такого Джинни точно не ожидала, но все же шагнула вперед, шумно сглатывая на ходу. Как только стена за спиной вернулась на место, она ощутила себя в ловушке. В свете зеленоватых ламп настоящее лицо Тома казалось до безумия пугающим. Он прошел мимо нее и опустился в резное кресло. Закинул ногу на ногу. Вскинул подбородок. Джинни мгновенно ощутила себя на аудиенции.

— Ну что, — Том уставился на нее из-под скучающе приспущенных век, — ты уже придумала, как избавишься от Дамблдора?

Разумеется, нужно было ждать именно этого вопроса. Разумеется, Джинни так и не смогла найти на него хоть какой-то ответ.

— Нет, — честно призналась она.

— Мне начинает казаться, что ты не воспринимаешь меня всерьез, — в голосе Тома послышалось легкое раздражение. — Может, пора установить тебе конкретные сроки? Не придумаешь до конца января — и на твоей руке появится очаровательный шрам, который нельзя свести ни одним средством из арсенала мадам Блейни или даже Мунго. Должно быть, он послужит хорошим напоминанием, что пора бы уже начать действовать.

Джинни стоило больших усилий не попятиться назад. Вместо этого она качнула головой и слегка натянуто улыбнулась.

— Я придумаю. Правда, — она наконец-то смогла заставить свои ноги шевелиться и осторожно шагнула вперед. — Но ты действительно позвал меня сюда именно за этим?

Том остался сидеть неподвижно, но в его глазах промелькнула легкая растерянность. Джинни тут же сделала еще один шаг.

— А ты можешь предложить мне что-то еще? — с убийственным спокойствием поинтересовался Том.

В моменте Джинни усомнилась в своей затее, но уговорила себя действовать до конца. Она уже оказалась у кресла и медленно опустила руку на плечо Тома. А затем столь же медленно наклонилась перед ним, не отрывая взгляда от его лица.

— Я думала, из нас двоих предлагаешь обычно ты, — прошептала она, пробегаясь пальцами вверх по его плечу.

Шеи она коснулась почти невесомо. Том вздрогнул, как от жалящего заклятия, и его дыхание стало резким, прерывистым. Казалось, он искренне не понимал, что затеяла Джинни. Она уже и сама с трудом понимала: жар в ладонях отвлекал от всяких попыток мыслить трезво.

Ее рука добралась до его лица. Тыльная сторона пальцев мазнула по скуле. Пальцы потянулись к волосам, едва заметно коснувшись уха. В ту же секунду ладонь Тома сомкнулась на ее запястье.

— Ты права, — хрипло прошептал он, — предлагаю здесь я.

Том рывком притянул Джинни к себе и впился в ее шею губами. Она судорожно вдохнула и неосознанно прижалась ближе. Ноги неудобно упирались в кресло, и она просто вскарабкалась на него, оказавшись прямо над коленями Тома. Его горячее дыхание заставляло волоски на шее шевелиться. Как только он отстранился, Джинни перехватила инициативу и прильнула к его губам.

Она целовалась с парнями и раньше, но не чувствовала ничего, кроме легкого трепета. Теперь же ей казалось, что все ее тело горит.

Руками она вцепилась в волосы Тома и смело провела языком по его нижней губе. Его ладони скользили по ее телу, изредка замирая у самой груди. Джинни подалась вперед, все сильнее нависая над ним. Сердце колотилось быстрее, и шум сердцебиения напрочь застилал мысли. Мир вокруг исчезал, чтобы сосредоточиться где-то там, где смешивалось их дыхание.

Том сжал ладони на ее бедрах, вынуждая опуститься вниз. По телу прошла странная волна, когда Джинни ощутила, насколько сильно он ее хочет. Она слегка отстранилась, чтобы взглянуть в его затуманенные похотью глаза. Тот самый момент наступил.

Поцеловав его вновь, Джинни незаметно сунула руку в карман. Пробковый пузырек вышел из горлышка совершенно бесшумно. Она резко вырвалась из объятий и вылила Тому в рот половину флакона веритасерума. Лишь секунду спустя он осознал произошедшее, и его глаза испуганно расширились. Джинни соскочила с его коленей и отошла на пару шагов назад.

— Итак, — она пыталась выровнять дыхание, но оно упрямо отказывалось подчиняться, — как я оказалась в прошлом?

К ее удивлению, Том запрокинул голову назад и рассмеялся.

— Я не удивлен и даже немного восхищен, Джиневра, — он взглянул на нее с холодным интересом. — Ты оказалась в прошлом, потому что своими действиями я вызвал сильнейший раскол.

— Раскол?

— Как ты представляешь себе время? — Том слегка откинулся в кресле, приняв вид снисходительного профессора. — Можешь не отвечать — судя по тому, как ты дрожишь, когда видишь своих родственников, ты представляешь его прямой линией. По твоей логике, ты просто пронеслась назад по этой прямой. Но время куда сложнее, чем тебе кажется. Эти линии — нити, которые образуют собой веревки. Толстые канаты, состоящие из тысячи нитей. Понимаешь?

— Эти нити… что-то вроде отдельных миров?

— И да, и нет. Отличия в этих мирах столь незначительны для тебя, что ты не заметишь, если вдруг очутишься в другом. Почувствуешь дежавю, не сможешь вспомнить, что именно ела на завтрак, перепутаешь планы на выходные. Но ни за что не догадаешься, что оказалась на другой линии.

Чем сильнее Джинни пыталась представить себе эту картину, тем меньше она понимала, к чему клонит Том.

— Так что означает этот раскол? — вернулась она к последнему осмысленному вопросу.

— Нить раздвоилась, и одна из ее частей поползла совершенно в другую сторону. Видишь ли, Джинни, кольцо, которое ты носишь — древний и могущественный артефакт. Он умел погружать людей в такие реалистичные иллюзии, что каждый, кто испытал на себе его действие, сходил с ума и сводил счеты с жизнью. А я прибавил к этому магии другого рода, пусть и уступающей в могуществе, но все же той, что несет за собой серьезные последствия. Здесь и произошел раскол.

— Все еще не понимаю, какое отношение это имеет ко мне, — сузила глаза Джинни.

— Должно быть, в момент, когда я радикально изменил судьбу вещицы со столь богатой историей, создалась временная червоточина. Это из принципа работы маховиков времени, — пояснил Том в ответ на ее непонимающее моргание, — сейчас это не важно. Чары, которые я использовал на кольце, превращали его в портал. Ты оказалась первой, кто его коснулся, и червоточина вместе с чарами портала дала занимательный эффект.

— То есть, ты считаешь, что из-за меня мир… — Джинни пришлось отринуть все эмоции и сосредоточиться, — отклонился?

— Мир все еще не вертится вокруг тебя, — Том устало вздохнул. — Ты — всего лишь рычаг, запускающий отклонение. Будь на твоем месте кто-то другой…

Пауза в его речи заставила Джинни слегка напрячься. Она сжала пузырек с остатками веритасерума в руке, пытаясь успокоить себя.

— Что бы тогда было? — с нажимом спросила Джинни.

— О, в этом и был весь интерес, — сверкнул глазами Том. — Кольцо вызывает неконтролируемое желание надеть его. Но любого моего врага, нашедшего кольцо, ждет смертельное проклятие, а вот мой верный сторонник может найти с его помощью меня.

Теперь все наконец-то встало на свои места. Джинни подняла глаза на Тома, с ужасом осознавая, как долго сумела прожить в отрицании.

— Я могу вернуться обратно? — еле слышно спросила она, заранее зная ответ.

— Сомневаюсь. По крайней мере, основываясь на моих текущих знаниях — нет.

Левая рука сжалась в кулак почти до судороги. Привычная боль от ногтей никак не возвращала в реальность.

— Ты назвал меня малюткой Джинни, — монотонно отчеканила она следующий вопрос из своего обширного списка. — Почему?

Том задумчиво поднял глаза к потолку.

— С тех пор, как ты здесь появилась, иногда я вижу сны о чужом прошлом. О том, как управлял твоим телом, пока ты была сопливой первокурсницей, — он склонил голову набок, наблюдая за побледневшей Джинни, — так ведь он тебя называл?

Джинни закусила губу и промолчала. Это она здесь задавала вопросы.

— Почему ты не смог подчинить меня? — спросила она после крайне затянутой паузы.

— Потому что я… точнее, моя часть из дневника делала это слишком часто, пока ты была младше. Назовем это прививкой — ты же знаешь, что это такое? — ответ не потребовался, и Том самодовольно приподнял голову. — Это когда малую часть болезни вводят тебе под кожу, чтобы твое тело научилось с ней бороться.

Гораздо вернее бы Джинни назвала это введением яда. Как бы она ни пыталась с ним бороться, он пронзил все ее тело и начал медленно заменять собой кровь.

— Если у тебя закончились вопросы, то настала моя очередь спрашивать, — Том резко поднялся с кресла и шагнул в ее сторону, — почему ты такая невнимательная, Джиневра?

Только теперь она осознала, что ее правая ладонь пуста: Том сжимал в руке остатки веритасерума. В мгновение ока он оказался рядом с ней и грубо схватил за волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову. Джинни вскрикнула, и в ту же секунду в ее рот хлынуло зелье.

Голову окутал туман. Он не был похож на Империус — сладкий голос не убеждал Джинни подчиниться. Этот туман действовал иначе: он подавлял тревогу, сбивал фокус и не давал ухватиться ни за одну мысль.

— Итак, — Том в точности повторил ее интонацию, — тебе понравилась твоя маленькая игра?

— Да.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что стоило ответить иначе, но она пронеслась мимо совершенно незаметно. Сквозь туманный морок прорвался тихий всплеск испуга.

— Тебе хотелось бы большего, не так ли?

От внимательного взгляда Тома было не сбежать. Он уже давно не держал ее за волосы, но Джинни так и стояла с поднятой головой, боясь даже моргнуть.

— Да.

Пальцы Тома легонько коснулись ее щеки. Большой палец очертил ямочку под губой.

— Ты влюблена в меня.

Это даже не было вопросом, но Джинни утвердительно кивнула. Смущение напополам со злостью стало второй эмоцией, которой удалось прорваться сквозь туман.

— Ты тоже в меня влюблен, — прошептала она, — это ведь правда, Том?

Его смех отдался эхом в стенах пустой гостиной.

— Я окклюмент, Джиневра. Очень сильный окклюмент. Веритасерум не заставит меня рассказать тебе больше, чем я хочу.

Действие зелья, казалось, ослабло под леденящим потоком страха. Джинни отшатнулась назад, вновь ощутив свою волю. Том же прищурился и открыл рот, чтобы задать следующий вопрос.

“Ну нет уж, — решительно подумала Джинни, — с меня хватит!”

Она со скоростью бладжера кинулась к стене и начала колотить по ней в поисках прохода. Камни сдвинулись с места, и Джинни юркнула в щель, едва та появилась в стене.

До собственной башни она бежала без оглядки. Туман веритасерума не давал понять, жалеет ли она о содеянном.