Неудача капитана Блада (джен)

Капитан Барнс, отправляя капеллана на сушу, велел укреплять тому здоровье.

— Признаться, когда губернатор прислал мне священника, не ожидал от вас многого, лорд Уэйд. Рад, что ошибся. Команда к вам привыкла. Мы становимся в док на ремонт. Ваша задача — подлатать тело. Вернётесь таким же тощим — не пущу на борт.

Вечером в гостиной, расставляя шахматы, Горацио отметил:

— Я похож на вернувшегося с того света, брат?

— Весьма тонкое наблюдение, — откликнулся Джулиан с улыбкой. — Видишь, — кивнул он на столик с резными фигурками, переводя тему, — мы тебя всё-таки дождались.

— В глазах людей, видавших меня по возвращении, я читаю испуг. Даже твои слуги предпочитают отвернуться и не смотреть, хотя что может быть любопытнее — священник-привидение.

— Привидения не умеют шутить, Горацио, только пугать. Вот, выпей-ка разбавленный бренди, иначе тебя и в правду можно принять за мертвеца, — старший подал младшему бокал.

Разливающееся по телу тепло и впрямь придало преподобному сил. Он с удивлением глянул на напиток.

Джулиан рассмеялся, увидев выражение лица брата.

— Поверить не могу, скольких еще вещей ты в жизни не знаешь! Предвкушаю дальнейшее свое удовольствие в подобных наблюдениях о тебе, — он двинул фигуру. — Завтра же пошлю за доктором. Будем возвращать тебя к жизни.

— Я и не собирался ее покидать, — Горацио был тронут и немного стеснен интонациями брата. — И я все еще строю планы изменить представления о священничестве на флоте.

Джулиан поднял бровь.

— Провидение не даром позволило мне вылечиться от лихорадки, — рассуждал священник, обдумывая ход на доске. — Моя миссия была не только в том, чтобы спуститься с поддержкой к людям на нижние палубы, но и, как я полагаю, в мученичестве познать телесные страдания, чтобы выковать собственные представления о глубине чужой скорби, как своей.

Треск свечей нарушал тишину.

Джулиан отставил свой бокал в сторону и внимательно смотрел на Горацио.

— Актеон возвращается послезавтра. Не пугай его такими речами. Наш мальчишка уже успел дважды влюбиться за время твоего отсутствия и спасти порт Виллемстада от взрыва.

Преподобный смутился, поняв, что совсем позабыл спросить о младшем брате.

— Я скучал по вам обоим, — растерялся он от собственных мыслей и совсем не заметил причины для перевода разговора.

Слезы брызнули из глаз Актеона, когда тот ворвался в дом и увидел вернувшегося из похода Горацио. Сам не свой от избытка чувств, лейтенант Королевского флота крепко обнял среднего брата и продолжал сжимать, пока священнику совсем стало неловко. Немного отстранившись, но все еще не желая отпускать его плечи, как доказательство теплоты и настоящести, Актеон заметил немного в стороне Джулиана, делающего ему знаки, мол, не сейчас.

— Я еле закончил дела, увидев, что «Викторьез» в порту. Как же я рад тебя видеть, Горацио! Мы ведь даже не попрощались. Я застал только твое письмо, — он вновь и вновь трогал брата за плечо, словно проверяя его на подлинность.

— Видать, я совсем плох, — засмеялся средний брат, увидев тот же страх в глазах младшего. — Но нет, не дождётесь. O mors, ubi est victoria tua?* Родные мои, — Горацио развел руки, желая обхватить обоих разом, — «И нитка, втрое скрученная, не скоро порвётся».

Братья замерли на несколько секунд в общих объятиях.

— Местный эскулап уже обещал мне цветущий вид, если я буду хорошо питаться, много гулять и не хандрить… — Горацио не договорил.

— О! Обязуюсь перезнакомить тебя с местным обществом, положись на меня, — прервал его Актеон.

Джулиан, уже отошедший к столику с напитками, одобрительно кивнул младшему головой.

— Не то, чтобы я против, но ты ведь знаешь, я быстро устаю от светских бесед.

— Не увиливай, Горацио! Доктор сказал не хандрить и не оставаться одному, — слегка строго пригрозил Джулиан. — А кроме того, вдруг ты найдешь собеседников по душе?

Преподобный вдруг вспомнил команду «Викторьез».

— Ты прав, Джулиан. Никогда не знаешь, где тебя может ожидать удивительная встреча. Я обещал подчиняться указаниям доктора. Так что в ближайшее время разрешаю вам растащить меня на части.

Шутки шутками, но лорд Уэйд-средний и сам собирался нанести несколько важных визитов.

К его разочарованию посещение старика Мэя ничего не дало. Ректор снисходительно выслушал коллегу, посетовав на чрезвычайно удручающий внешний вид капеллана.

— Мир устроен не нами, и не нам его менять. Наше дело — это утешать тех, кого мир перемалывает. Вспомните, мой мальчик, Господь провёл сорок дней в пустыне и вышел оттуда с ответами. А вы провели четыре месяца на корабле, и у вас одни вопросы. Может быть, вам стоит поразмыслить ещё немного, прежде чем предлагать реформировать устоявшийся порядок?

Когда Горацио поделился этим с братом, Джулиан вновь рассмеялся.

— Ты опять забываешь, что разговаривал со священником самого порочного города на земле. Он давно не воюет с реальностью. Мэй принял правила и живет в свое удовольствие. И неплохо живет, если ты заметил.

— Но на корабле сами офицеры не уважают Веру, а у капеллана нет никаких обязанностей. Мне прискорбно заявлять, но я исключительно дожидался чужой смерти. Остальные стремились побыстрее избавиться от неудобного мертвого человека, — голос Горацио становился все резче. — А воскресные службы превращались в нетерпеливое предвкушение обеда. Я слонялся по палубам немым укором чужому отсутствию благочестия, и лишь самые отверженные матросы слушали мои поучительные истории. И то, как сказки!

— Я знаю тебя как мягкого и одновременно поразительно упрямого человека, Горацио. Действуя прямолинейно, ты не добьешься успеха. Предложи Барнсу выгоду от взаимодействия с тобой. И больше не ходи к Мэю. Эта зубастая акула, — капеллан широко открыл глаза, — не отдаст ни дюйма своей территории такому желторотику как ты.

Горацио обиделся на сравнение, но опустил голову, понимая, что брат прав.

— Тогда остается губернатор.

— Питер Блад не интересуется духовностью. Хотя… скажу откровенно, внутренний кодекс у него убежденно христианский. Давай подумаем вместе, как лучше подать ему твои сомнения.

Это было уже второе посещение лордом Горацио резиденции Его высокопревосходительства. Минуя анфиладу комнат, преподобный невольно отвлекся на оживленный разговор на веранде гостиной. Стеклянные двери были настежь открыты, на диванчиках, прячась от лучей яркого солнца, веселилась небольшая компания.

Но слуга уже открывал дверь, приглашая капеллана на аудиенцию.

Губернатор Блад холодно выслушал молодого человека.

— Вам совсем не на пользу пошел этот поход, сожалею, лорд Горацио.

— Благодарю, господин губернатор, — Горацио поклонился. — Все обернулось не так плохо, как могло бы… И все же… Я ожидаю вашего вердикта, сэр.

— Преподобный Уэйд, я принял к сведению ваши слова, — Блад поправил кружевную манжету. — Но как эта информация прямо сейчас поможет мне удержать остров? Чувствую в услышанном реальную обеспокоенность, но порядки на флоте не в моей власти, увы. Я и сам на службе. Я бы посоветовал вам воспользоваться знаниями и связями вашего старшего брата лорда Джулиана. Напишите в адмиралтейство, если что-то и можно сдвинуть, то только оттуда. И поговорите со своим командиром. Некоторые вопросы можно решить уже с ним. Насколько мне известно, идеология на корабле целиком в руках капитана.

Горацио не нашелся, что возразить, смелость, с которой он собирался сюда, иссякла под прямым взглядом Его высокопревосходительства.

— Если цели вашего визита исчерпаны, пойдемте, я представлю вас своей жене, лорд Горацио. По моим представлениям, ей бы очень помог разговор с таким человеком, как вы.

Питер отвел священника на веранду и представил гостям. Арабелла сегодня вновь принимала леди Элизабет в сопровождении доктора Слоана.

Как и обещал, Ханс принес измельченные плоды какао.

— Индейцы заливают порошок кипятком, но вкус отвратительный. Я случайно перелил напиток в остатки молока. И знаете, что? Получилось неплохо! — доктор суетился над чашками.

Слуга господина губернатора замер в ожидании, держа в руках посуду с кипяченым молоком.

Горацио смущенно присоединился к отдыхающим. Ему тоже выделили чашку с диковинным напитком.

— Не забудьте добавить сахара, — изящно махая руками, командовал Слоан.

Питер еще немного постоял у распахнутых дверей, сделал несколько знаков Арабелле по поводу священника и удалился в кабинет — документов на рассмотрение всегда было много.

— Лорд Горацио, меня не обманешь, вы стояли на краю смерти и видели то, чего не должны были видеть, — герцогиня Албемарль попыталась вовлечь неуверенного молодого человека в разговор. — Ваша бледность совсем иного свойства, чем меланхолия благородного происхождения.

— Вы правы, миледи. Хоть мне и неловко об этом говорить, еще месяц назад я смотрел в глаза Безмолвному Косильщику. На корабле вспыхнула лихорадка. Я едва остался жив.

Арабелла переглянулась со Слоаном.

— Врач вас осматривал по приезде? — обеспокоенно спросил медик.

— Да, благодарю за заботу, я в хороших руках. Сейчас получил возможность для восстановления сил, пока «Викторьез» находится на ремонте.

— Вы служите на корабле, лорд Горацио? — удивилась Арабелла.

— Да, капелланом. Благодаря протекции вашего супруга, миссис Блад.

— Достаточно странный выбор для дворянина, — выразил за всех неловкий момент доктор.

— Не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Простите, сэр, — обратился Уэйд к Слоану, — что заимствую у вашего занятия. Я не выбирал.

— Вот как? — удивилась леди Элизабет.

— Мне не оставалось ничего другого. Я не мог пойти в армию, потому что боялся крови. Не своей, чужой. Не мог допустить, чтоб страдали люди. Думал, что церковь — место, где можно помогать, не убивая. Но оказалось, что это тоже поле боя, — Горацио замолчал, рассматривая осадок на дне чашки.

— Вам нравится напиток? — аккуратно поинтересовалась Арабелла.

Горацио кивнул.

— В обычном приходе сотни две прихожан, — он упрямо продолжил, — которые в мирной жизни и без священника найдут дорогу к Богу. На палубе корабля, где до ближайшей тверди — миля вниз, четыреста человек не помнят о Нем ни разу. Где я нужнее?.. Простите, господа, я не совсем сведущ в светском этикете, это риторический вопрос.

— Ты ведь тоже, дорогая, — обратилась Элизабет к подруге, — со своей корзинкой с лекарствами совсем одна для бедняков, у которых даже нет денег на врача.

— Слишком много страданий вокруг, — тихо ответила Арабелла. — чтобы исповедовать доброго Творца. Я верю только в людей. Только в тех, кто держит за руку. В тех, кто подаёт воду. Кто остается… Милосердие — это не слово. Это дела.

*- О смерть, где твоя победа? — Первое послание к Коринфянам, 15:55.