Дафна Гринграсс
 и жутко увлекательная судьба (джен)

Дафна с компанией, не без сомнений, пришла на занятие учебной группы по Защите. Собирались на седьмом этаже, в комнате, которая во время прошлого визита Дафны совершенно точно была крохотной и содержала всего лишь семь книг.

Теперь перед ними раскинулся просторный зал с зеркалами на стенах, а Грейнджер буквально вытолкнула Поттера вперед. Выглядел он неопрятно: рубашка выбилась из брюк, волосы торчали во все стороны. Словом, ничего примечательного — обычный лохматый болван.

— Привет, — начал Поттер. — Это первое собрание… ну, этой учебной затеи. Сегодня потренируемся уходить от атак. Щиты — штука полезная, но увернуться проще и быстрее. Разбейтесь на пары: один применяет слабые жалящие чары, второй уворачивается. Расстояние — примерно три ярда. Всем понятно? Рон, Гермиона, покажите. Рон уворачивается, Гермиона атакует.

Уизли с Грейнджер вышли вперед. Грейнджер нервно подняла палочку, Уизли привстал на носки. Однако прыгнул не в ту сторону, получил противным оранжевым проклятием и взвыл:

— Чертов ад, ты ненормальная!

Поттер вздохнул.

— Рон, надо уходить дальше в сторону. Большинство заклинаний все равно причинят боль, даже если заденут край руки.

— Я так и задумал, — объявил Уизли и судорожно помахал палочкой, подражая чьей-то манере речи.

Он только что высмеял Гилдероя Локхарта? Неужели Уизли способен на сарказм?

Захария Смит решил побыть задницей.

— Так вот твой секрет? Шагнуть вправо? — спросил он у Поттера.

Грейнджер вместо ответа развернула палочку и шарахнула Захарию еще одним проклятием. Тот взвизгнул и стиснул зубы. Никто не возмутился. Кроме, разумеется, самого Захарии.

— Ладно, покажем еще раз, — сказал Поттер. — Захария попробует обезоружить меня, а я — его.

Они встали в трех ярдах друг от друга и подняли палочки. Поттер принял подчеркнуто формальную стойку профессора Снейпа.

— На счет три, — объявила Грейнджер. — Один… два… три!

Поттер выбросил палочку вперед, словно кусающая змея, и через мгновение палочка Захарии уже была у него в руке. Дафна поняла: Поттер отрабатывал обезоруживающие чары до тех пор, пока не приблизился к уровню профессора Снейпа. Не то чтобы гриффиндорский ловец действительно мог сравниться с профессором в дуэли.

Дафна встала в пару с Трейси, и они принялись по очереди проклинать друг друга и уворачиваться.

— Я думал, мы будем учить новые заклинания, — проворчал Блейз.

— Давайте, не ленимся! — крикнул Поттер так, словно вел тренировку по квиддичу. — Двадцать минут на уклонение, потом перейдем к следующему упражнению!

Следующим оказалось обезоруживание. Поттер снова продемонстрировал его совершенно уверенно — даже выхватил палочку у Уизли.

Он вернул ее владельцу, после чего Грейнджер, Поттер и Уизли пошли между парами и… помогали отрабатывать заклинание.

Поттер был вежлив, терпелив и… прекрасно знал движение палочкой. Лили попросила направить ее руку, чтобы запомнить жест. Поттер послушался, но на лице его застыла такая мука, а щеки налились такой краской, будто прикосновение к девичьей руке едва его не убило.

Трейси выразительно подняла брови. Дафна тоже невольно покраснела. Лили — чудовище.

Потом последовало еще одно упражнение на уклонение, затем — Щитовые чары. Два часа пролетели незаметно, и к концу Дафна совершенно выдохлась.

Милисенте с обезоруживающим заклинанием помогала Грейнджер. Она даже позволила Милли выбить палочку у себя из руки.

— Молодец, — похвалила Грейнджер.

Когда до отбоя осталось полчаса, Поттер завершил занятие.

— Для первого раза отлично, — бодро сказал он, даже не запыхавшись. — Следите за галлеонами ОД: на них появится время следующей встречи. Нам приходится подстраиваться под тренировки по квиддичу.

Вечером в спальне Дафны выстроилась очередь в душ: вспотели все.

— Неплохо, — сказала Лили. — Но это материал второго курса.

— Зато Поттер показал… — начала Трейси, однако в комнату вошла Пэнси, и Трейси мгновенно сменила тему: — …как раньше поймал снитч.

Отсутствие Драко и Пэнси в клубе создавало неудобства, но те действительно ненавидели гриффиндорскую троицу. А троица, как поняла Дафна, весьма неплохо владела заклинаниями. Уизли, которого она прежде считала полным тупицей, оказался вполне способным и заметно быстрее самой Дафны. Поттер двигался с противоестественной скоростью: переставал ерзать и просто… выпускал одно заклинание за другим, словно механизм. И за два часа ничуть не устал. Грейнджер, конечно же, знала все мыслимые и немыслимые сведения о каждом заклинании. Но из троих именно Гарри Поттер очевидно обладал природным талантом к Защите; прибавить его реакцию — и выходило, что он чертовски хорош. Даже без жульничества на СОВ ему светило «Превосходно».

Профессор Амбридж продолжала на уроках провоцировать Поттера. Однако почти все, кроме Пэнси и Драко, теперь ходили на собрания Отряда Дамблдора и действительно практиковались в Защите. Если Амбридж не была законченной дурой, она не могла не замечать, с каким презрением на нее смотрит весь класс. Параграф из книги Слинкхарда о мирном разрешении конфликтов, возможно, пригодился бы Дафне в спорах с младшей сестрой, но теперь она хотя бы умела нормально оглушать, уворачиваться и ставить щит.

На следующем занятии ОД Поттер объяснял теорию чар Патронуса.

— Ну так покажи, раз ты такой великий, — сказал Тео.

Поттер мгновенно выхватил палочку, сделал круг и выпад.

— Экспекто Патронум!

Перед ним возник огромный олень из серебряного дыма, а вместе с сияющими клубами по комнате разлилось всепоглощающее чувство… безопасности.

— Большой у него, — пробормотала Трейси.

Дафна крайне неприлично фыркнула, после чего она, Лили и Трейси принялись толкать друг друга локтями. Трейси выглядела чрезвычайно довольной собственной шуткой.

— Разумеется, рядом с дементором это гораздо труднее, — сказал Поттер, не опуская палочки.

Серебряный олень фыркнул и прошелся по комнате, не касаясь пола примерно на полфута.

Все смотрели на Поттера. Его лицо выражало спокойную сосредоточенность.

— Хватит, — сказал он и взмахом палочки развеял оленя.

Чувство защищенности исчезло вместе с ним.

— Он всегда принимает облик оленя? — спросила Луна Лавгуд.

— Облик зависит от волшебника, — ответил Поттер. — У профессора Люпина Патронус — волк.

Дафна была уверена, что все подумали одно и то же: оборотень.

— Итак, сперва вспомните мгновение, когда вы были счастливы, — продолжил Поттер. — Я думаю о Рождестве с друзьями.

— Просто о счастливом воспоминании? — уточнил Блейз.

— Если совсем точно — о воспоминании, которое наполняет вас любовью. Нужны чувство безопасности и любовь. Думаю, большинству подойдут семейные рождественские праздники, — сказал Поттер.

Дафна, прочитавшая книги, отчетливо услышала невысказанное продолжение: «Мои праздники отвратительны, поэтому я думаю о друзьях».

Поттер долго ждал, пока все выберут воспоминания, а затем сказал:

— Теперь надо удержать не саму картинку, а чувство. Именно эмоция питает заклинание. В этом смысле Патронус почти полная противоположность темному проклятию.

Тео уставился на него. Поттер практически признался, что знает, как применять какую-то темную магию. Разумеется, святой Поттер знаком с темными чарами. По крайней мере с теорией. Судя по лицу Тео, его удивляло уже то, что Поттер вообще знает какую-либо теорию.

— Движение палочки очень простое: круг по часовой стрелке и выпад. Заклинание — «Экспекто Патронум». Проблема в том, что добиться результата можно лишь после чертовски долгой практики. На телесного Патронуса вроде моего уходят месяцы. Когда я учился в тринадцать лет, мне потребовались месяцы, чтобы получить хотя бы маленький серебряный дымок. Бестелесный Патронус выглядит не так впечатляюще — просто серебряный щит, вроде шляпки гриба, — но от дементоров защищает. Только прогнать их издали им нельзя.

— А ты применял его против настоящего дементора, Поттер? — спросила Су Ли из Рейвенкло.

— Несколько раз, — ответил Поттер, заметно напрягшись. Нога у него задергалась. — Мне повезло: мой боггарт принимает облик дементора, поэтому я мог тренироваться на боггарте. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не ищите настоящего дементора, чтобы проверить Патронуса. Это слишком опасно.

— Но ты все-таки применял его против настоящих? — не отступала Су Ли.

— У него отвратительная удача, — сказал Уизли. — В конце третьего курса и этим летом.

— Кто-то подослал к нему в магловский Суррей двух дементоров… — начала Грейнджер.

— Давайте лучше сосредоточимся на движении палочки и произношении, — перебил Поттер.

Дафна была поражена. Получалось, Поттер… скромничал. Не хотел обсуждать, что в этих чарах уже почти не уступает аврору. В конце «Принца-полукровки» профессор Снейп без труда разгромил его, но в остальном Поттер владел Защитой не хуже большинства преподавателей, которые у них когда-либо были. Он убил профессора Квиррелла, вытащил из подземелий утратившего память профессора Локхарта, пережил нападение профессора Люпина в облике оборотня и лже-профессора Грюма — Пожирателя смерти. По столь шатким меркам Поттер вполне тянул на преподавателя. Знакомство с ним внушало уважение: он был скромен — во всяком случае, для мальчишки-подростка — и действительно хорош в Защите от Темных искусств.

Дафна попробовала вызвать Патронуса: круг, выпад, заклинание. Ничего.

Через час крошечная серебряная струйка появилась у Лавгуд — из всех людей именно у нее.

Дафна и остальные слизеринцы их курса продолжали стараться. К концу занятия Трейси сумела выпустить тонкую нить серебряного тумана.

— Как ты это сделала? — прошипела Дафна.

— Не знаю, — ответила Трейси с непривычно серьезным видом. — Все дело в мысли. Удерживаешь ее, произносишь заклинание и загоняешь в палочку чудовищную прорву магии. Будто хочешь проклясть кого-то через всю комнату.

Лили с Милли уставились на нее в ужасе. Дафна постаралась не выглядеть слишком удивленной.

— Столько силы? — спросил Тео, явно подслушивавший. — Ради жалкой струйки дыма?

Дафна попробовала снова. Когда она вложила в заклинание всю силу, из палочки, возможно, вырвалось облачко размером с пылинку.

На другом конце зала Уизли тоже производили маленькие клубы дыма. Рон Уизли покраснел от натуги, но у него не появилось даже дымка.

Поттер ходил между учениками, давал советы и поправлял ошибки.

— Поттер, ты чего-то нам не сказал, — громко пожаловался Захария. — Хорошая шутка, но как это сделать?

Поттер подошел и медленно повторил заклинание, оборвав его прежде, чем дым успел превратиться в оленя.

— Давай направлю твою руку, — предложил он. — Так ты почувствуешь правильное движение.

Захария покраснел.

— Не надо держать меня за руку.

Дафне показалось, что Поттер… усмехнулся.

— Мне потребовались недели, чтобы получить первый дымок, — спокойно сказал он. — Попробуй еще раз.

— Можешь объяснить, сколько именно силы надо вложить? — спросил Захария.

— У меня до сих пор ничего, — вмешалась Грейнджер. — Не получается одновременно удерживать чувство и колдовать.

Дафна посмотрела на самодовольную Трейси.

— Трейс, сколько ты вкладываешь?

— Могу для наглядности проклясть Захарию через весь зал, — радостно предложила та.

— Пользы мало, — заметила Лили. — Весело, но бесполезно.

— А если «Колорвариа»? — на удивление дипломатично предложила Милли. — Оно ничего не испортит.

Дафна вспомнила, что Милли часто меняла цвет нарядов, вероятно, чтобы не покупать слишком много новых. О денежных делах семьи Милисенты она, по правде говоря, почти ничего не знала.

Трейси резко направила палочку на стену. На камне появилось зеленое пятно размером с дверь.

Дафна повторила заклинание и получила зеленый круг не больше обеденной тарелки.

— Отличная мысль! — воскликнул Поттер. — Все меняют цвет стены. Нужно получить большое пятно.

— Гарри, покажи ориентир, — сказала Грейнджер.

Поттер небрежно применил «Колорвариа» — и вся стена стала гриффиндорско-красной.

— Фините Инкантатем, — произнесла Грейнджер, возвращая ей прежний вид.

В комнате наступила тишина.

— Вся стена, — пробормотал Захария, уже не столь нагло.

Он попробовал сам и получил желтое пятно размером с тарелку. Лицо у него стало таким, словно он проглотил лимон. По крайней мере, цвет соответствовал Хаффлпаффу.

— Итак, — сказал Поттер, словно не замечая собственного нелепого могущества, — меняйте цвет стены. Нужное пятно должно быть большим.

Дафне было несколько унизительно смотреть на свой маленький круг рядом с чужими. Даже Невилл Лонгботтом, которого многие считали почти сквибом, создал пятно размером с карточный стол — хотя на обычных уроках заклинания давались ему с трудом. Как и предсказывали книги, на занятиях ОД он заметно преуспевал.

Собрание закончилось поздно. Дафна и остальные слизеринцы шли в подземелья уже после отбоя, с головной болью и — в случае самой Дафны — с крепнущим комплексом неполноценности.

А в гостиной их ждали Пэнси и Драко, желавшие знать, где все были.

— Мы готовим вечеринку для Пэнси, — мгновенно сказала Трейси.

Дафна моргнула. Чистый гений.

— На день рождения, — подхватила она. — Последние месяцы были тяжелыми.

Пэнси смотрела на них, и глаза у нее начали наполняться слезами. Она всхлипнула.

Драко обнял ее за плечи.

— Пэнс, дорогая, — мягко сказал он. — Твои подруги так стараются.

Дафна попыталась улыбнуться не слишком фальшиво. И Драко сейчас вел себя… не отвратительно. Во всяком случае, в эту минуту.

— О, Дрейки, — захныкала Пэнси. — Мне надо уйти.

Она отправилась в спальню, всхлипывая.

Драко вздохнул, ссутулился и пошел прочь. Вид у него был как у измученного взрослого, который попытался проявить доброту и теперь намеревался тихо рухнуть где-нибудь в углу.

Дафна посмотрела на Трейси. Та едва заметно пожала плечами. Теперь придется не только разбираться с Пэнси, но и действительно устраивать ей день рождения. Дафне отчаянно хотелось застонать. У Пэнси всегда находились крайне раздражающие идеи насчет праздника. Наряжать фей было невыносимо трудно, а еще они кусались.

И при этом надо ходить на встречи ОД и тренироваться вне занятий.

В голове Дафны начала медленно складываться мысль. Домовые эльфы — и комната, в которой занимался Отряд Дамблдора.