Дьяволы не мечтают (гет)

Она почти сразу уснула, а он так и просидел до утра, боясь пошевелиться и думая отстраненно, что, наверное, руки потом просто не разогнет.

Но разве же это имело значение?

Наверное, он все-таки задремал, потому что голос дочери прозвучал совершенно неожиданно:

— Пап, ты что, так и просидел всю ночь?!

— Да, — сказал он — ну а что было еще отвечать?

— Ты с ума сошел, — она села и начала с силой растирать его руки — это оказалось чертовски больно, настолько, что он даже поморщился — девушка сказала смущенно: — Нам нельзя до совершеннолетия использовать магию вне школы... хотя я все равно могу...

— Да не стоит, — он улыбнулся, скрипнув зубами, — ерунда это все, отойдут. Сам дурак, — сказал он совершенно счастливо.

— Ну, до меня тебе все равно далеко, — самокритично признала девушка, поглядев, впрочем, на него настороженно. «Девочка-девочка, что ж ты так плохо об отце думаешь... а впрочем, что тебе еще думать...»

— Так с кем и о чем поговорить надо? — спокойно спросил он.

— Папа, — она сжала губы. — Ты ТОЧНО ничего ему не сделаешь? ПРОСТО поговоришь?

— Точно не сделаю, — все же улыбку сдержать полностью у него не вышло. — Просто поговорю. Только расскажи мне, что сказать и кому.

— Скажи, что убьешь его в следующий раз, — сердито сказала Алисия. — И этот раз будет если он еще вообще хоть раз ко мне подойдет — или расскажет кому-нибудь... про вчера. И я не собираюсь рассказывать даже тебе, что там было! — добавила она с вызовом.

Он кивнул и опять улыбнулся. Что она физически не пострадала — он знал и сам, а душевные раны затянутся, да и не мастер он их лечить. Страшного, непоправимого, судя по всему, не случилось — а больше этот человек, кто бы он там ни был, не то что не подойдет к его дочери — даже в ее сторону не посмотрит: Долохов при желании умел объяснять чрезвычайно доходчиво.

А желание у него сейчас было. Хоть отбавляй.

— И ты не будешь никак пытаться узнать, что случилось, — подумав, добавила Алисия. Антонин вновь кивнул:

— Я не буду.

— Ладно, — помолчав, сказала она, так и продолжая разминать его руки. — Лучше?

— Да просто отлично, — широко улыбнулся он. — Хочешь завтракать?

— Хочу, — вздохнула она. — Только мамы нет.

— А зачем тебе для этого мама? — удивился он.

— Потому что она сделала бы что-то горячее, а я не умею, — покраснев, призналась она.

— Ты не умеешь готовить? — поразился он. — Как, совсем?

— А что, раз я женщина — то обязана? — тут же начала заводиться Алисия. Он хотел было ответить, что вообще-то да — но не стал, сказал вместо этого:

— Даже я умею. Правда, не так хорошо, конечно, как твоя мама.

— Ты умеешь готовить? — изумилась Алисия. — Что?

— Да много чего... пойдем, — он встал, разминая затекшую спину. — Я, конечно, не мама, и блинчики печь не умею — но яичницу с беконом пожарю. Будешь яичницу?

— Буду, — сказала она очень удивленно. — А где ты научился?

— Да не знаю, где, — искренне удивился в свою очередь Антонин. — Само как-то... я же почти всю жизнь жил один, а по ресторанам не находишься... по-моему, любой взрослый человек должен быть в состоянии себя прокормить. Во всех смыслах. Ты одевайся и приходи на кухню, — сказал он, выходя из её комнаты.

Она прибежала вниз почти сразу — и даже оделась прилично, видимо, специально для него: просто джинсы и майка, причём даже не обтягивающая.

— Хорошо выглядишь, — сказал он. — Ты какую яичницу любишь?

— А ты умеешь разную? — снова удивилась она. — Все равно... можешь их размешать, но не до конца? Чтобы все-таки не омлет получится, а...

— Я понял, — кивнул он. — Могу. Показать, как это делается?

— Покажи, — она подошла — и вдруг потерлась носом о его плечо. — Пап, — сказала она тихонько, — а давай сделаем вид, что мы только что встретились? Вчера.

— Давай, — он почувствовал, как замерло его сердце на миг — от счастья, но виду не подал — просто кивнул. — Я Антонин, можно Тони.

— Я Алисия, — улыбнулась она. — И никак иначе нельзя.

... Дело показалось совсем простым: найти мальчишку было легче легкого, а сделать правильное внушение — и того проще. Однако на следующий день Антонин получил принесенное вороном письмо от его отца, в весьма категоричном тоне приглашающего его «поговорить сегодня к восьми часам пополудни» в «поместье» — портключ в виде вычурной серебряной лошадки, не больше дюйма в длину прилагался.

Ну-ну...

Ровно в восемь Долохов, одетый нарочито небрежно (рубашка да джинсы), активировал портключ — и его выбросило, причем довольно неаккуратно (он подумал, интересно, это надо оторвать кому-нибудь руки, или так специально задумано?), посреди большого, судя по всему, кабинета. Сидевший за столь же огромным, и явно весьма дорогим письменным столом мужчина — судя по явному фамильному сходству, как раз отец, не потрудился ни подняться, ни даже кивнуть в знак приветствия, ни предложить гостю сесть — откинулся в кресле и смотрел неприязненно и тяжело.

Ну-ну...

Долохов тоже начал его разглядывать — молча.

Тому надоело первым.

— Вы правда латинос? — спросил он наконец.

— А разве не видно? — ответил, усмехнувшись, Долохов.

Конечно, латинос. В бумагах так и написано. Да не твоего ума это дело — сыном бы лучше занялся. А то я могу рассказать тебе историю одного тоже очень занятого папаши — как он удивился, наверное, когда сынка своего приговорил к пожизненному...

— Сядьте, — приказал мистер Кэвидж.

Приказ Долохов пропустил мимо ушей, но поинтересовался вежливо:

— Чему обязан?

— Вы посмели угрожать моему сыну, — начал тот — Долохов перебил:

— Скажите спасибо, что угрожать. И что моя дочь — сильная ведьма. Насколько я знаю, изнасилование предполагает весьма неприятное наказание. Мистер Кэвидж.

— Изнасилование? — помрачнел тот.

— Не случившееся, — уточнил Долохов. — К счастью для всех участников.

— Вы уверены? — уточнил тот.

— А вы сына спросите. С легилименцией или, — он запнулся, сообразив, что не знает, как называется в Штатах веритасерум и есть ли он тут вообще. Должен, наверное, быть...

— Френсис! — гаркнул тот так, что даже Долохов вздрогнул.

Вошел мальчишка — глянул на него торжествующе... Ну-ну.

— Что там у тебя вышло с этой, — он запнулся и спросил у Антонина раздраженно, — как там ее?

— Мисс Долохофф, — напомнил тот.

— С ней. В глаза мне смотреть!

Тот побледнел — да было поздно.

Будешь знать, как отцу жаловаться. Слизняк. Только подойди к ней еще — раздавлю. И папочка, кем бы он ни был, тебе не поможет — не успеет просто.

— Вон! — заорал старший Кэвидж, очевидно, увидев все, что его интересовало. — Из комнаты своей не выходить! После поговорим.

Мальчишка, кажется, даже став ниже ростом, исчез — а его отец, красный то ли от гнева, то ли еще от чего, обернулся к своему гостю.

— Я не знал, — сказал он, призывая графин к прозрачной янтарного цвета жидкостью и пару стаканов. Разлил, придвинул один Долохову: — Спасибо, что так. Я бы на вашем месте...

— Она просила, — пожал он плечами, но стакан взял. — Алисия — добрая девочка, и раз обошлось — просила на первый раз просто поговорить. Но на второй, если вдруг — не обижайтесь.

— Не будет второго, — мрачно пообещал Кэвидж, и Долохов поверил: не будет.

— Я его где угодно достану, — сказал он уже спокойнее. — Да хоть здесь, — и добавил, не думая, а просто еще сердясь: — У вас тут, честно сказать, не защита, а дыра на дыре.

— Вот как? — усмехнулся нехорошо Кэвидж. — А приведите-ка хоть один пример. За свои слова, мистер, отвечать нужно.

— Да легко, — вновь пожал он плечами. — Да что камины, что окна... я лучше покажу, — сказал он.

И показал.

В итоге они сперва обошли весь дом, потом все поместье — и закончили только к глубокой ночи.

— А что, — с азартным блеском в глазах спросил Кдвидж, — я вижу, вы разбираетесь... знаете, как поправить?

— Допустим, — усмехнулся Долохов.

— Возьметесь?

— Вопрос цены, — пожал он плечами.

— Назовите свою, — тут же ответил Кэвидж.

— Возьмите наибольшую и умножьте на два, — не раздумывая, ответил Долохов, ни секунды не веря в то, что тот согласится. Но надо же с чего-то начинать торг.

— По рукам, — заявил тот. — Завтра вечером приходите, тоже часов в восемь — портключ я пришлю, этот разовый. — Контракт подпишем — и вперед, начинайте. Вам сколько времени нужно?

— Сколько потребуется, — не веря своим ушам, сказал тот.

Цен на подобные услуги тут он не знал — но вряд ли это стоило дешево... да и какая разница?! Он вдруг, нежданно-негаданно, вытащил всего за один год второго козырного туза — да в какой игре!

— Понимаю, — одобрительно кивнул Кэвидж. — Тоже терпеть не могу спешку. — Но не тяните.

— Зачем мне? — пожал тот плечами. — Оплата-то сдельная.

…Вот так странно и неожиданно и решился вопрос с его работой. С первым заказом Долохов провозился долго, месяца, наверное, четыре — зато на результат приятно было полюбоваться: он и сам бы сейчас сюда не прошёл. Заодно и маггловскую — наличествующую совместно с магической — охрану вымуштровал, а то не охрана была — одно название. Кэвидж оценил и расплатился не только более чем внушительной суммой, но и рекомендацией, как письменной, так и устной, по сути, передав его своему знакомому. Тот и рекомендацию повторил, и заплатил не хуже — в общем, как-то так и пошло, и больше Долохов без работы не сидел ни дня, разве что сам брал паузу, в выходные, к примеру — и потому что так было тут принято, и потому что скучал и хотел быть рядом с Иваной.

Ну и с детьми, конечно… хотя получалось всё больше с внуками.