Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Гарри вернулся в Поттер-холл уже с Мантией.

При дневном свете ткань казалась серой, как дорожный плащ, но стоило Гарри подойти к входной двери, как по складкам прошёл серебряный блеск, и в самой ткани будто проснулись тонкие лунные нити.

Яблони у дорожки тихо зашумели, когда Гарри коснулся дверной ручки, и на этот раз дом ответил сразу. Медь под ладонью Гарри стала горячей, в щели между дверью и косяком вспыхнул красный огонь, а волшебное стекло над дверью озарилось изнутри, и там снова проступил медный глаз, потом узкое перо у виска и край крыла — и дверь открылась.

За дверью не было темноты. В глубине прихожей лежал медно-красный ковёр, на стенах висели потемневшие портреты, а из дальних комнат тянуло яблоками, воском, старым деревом и тёплым камнем. Внутри глухо отозвался камин, хотя много лет никто не разводил в нём огня.

На маленьком столике у старинного зеркала стояла тяжёлая серебряная чаша. Пыль лежала и на столике, и у её основания, но широкий край чаши был чистым и тёплым. На нём сидела огненная птица — высокая, красивая, с глазами медного цвета и крыльями цвета горячей золы.

— Дар Рода принесён к порогу, — сказал Феникс, Хранитель Поттеров.

Он взмахнул крыльями, легко поднялся с чаши и сел Гарри на плечо. Сквозь рубашку разливалось его тепло — ровное, ясное, живое, как огонь в очаге, и Гарри сам не заметил, как улыбнулся.

Мантия в его руках дрогнула, серебряные нити вспыхнули ярче и побежали к краю ткани, будто Мантия тянулась к огненному свету. Феникс поднял голову, и медный глаз стал теплее; по перьям прошла красная искра, весёлая и живая. На миг показалось, что Дар Рода и Хранитель узнают друг друга после долгой разлуки. Ткань мягко колыхалась в руках, серебряный блеск то исчезал, то возвращался — быстрый, радостный, как взмах крыла. Гарри невольно сжал край Мантии, и его пальцы пропали под тканью; следом исчезла его тень у порога, затих шорох одежды, и даже дыхание стало почти неслышным. Под такой Мантией мог спрятаться не только сам человек, но и его шаг, дыхание и тень.

А Мантия скользнула по его рукам, поднялась к плечам и мягко обернулась вокруг него, и Гарри показалось, будто его обняли сразу все Поттеры, которые жили здесь до него, любили этот дом и теперь встречали своего мальчика. По его щеке скатилась слеза, и он крепче прижал Мантию к себе.

Дом тоже откликнулся: в прихожей тихо звякнуло стекло, портретные рамы блеснули из-под пыли, где-то в глубине сами собой раскрылись ставни, и по длинному медно-красному ковру пробежал тёплый отблеск — Поттер-холл после долгого молчания встречал того, кого ждал много лет.

Феникс повернул голову в глубь прихожей и коротко взмахнул крылом. Красный свет лёг на ковёр и потянулся дальше, туда, где был проход к алтарной комнате. Путь был ясен: Хранитель вёл Наследника к алтарю, и дом ждал, когда Дар ляжет на алтарь.

У порога алтарного зала Гарри остановился. Сириус и Гелиос Дагворт, которые шли за ним, тоже замедлили шаг: в чужой родовой зал не входили без разрешения.

Над дверью вспыхнула тонкая золотая линия.

— Лишь наследник входит к алтарю, — сказал Феникс. — Но ты можешь выбрать свидетелей, что станут на пороге.

Гарри посмотрел сначала на Сириуса, потом на Гелиоса.

— Я могу выбрать Сириуса и лорда Гелиоса?

Феникс склонил голову.

— Да. Лорд Блэк связан с тобой родством через Блэков, клятвой крёстного и делом, уже совершённым для Дома Поттеров. Он вернул тебе дорогу к родовому дому и помог принести сердце Дома к алтарю. Лорд Дагворт — твой опекун. Пока ты несовершеннолетний, лорд Дагворт отвечает за твою безопасность и имеет право засвидетельствовать, что алтарь принимает тебя свободно и с радостью,

Свет над дверью стал ровнее.

— Свидетели, Лорд Блэк и лорд Дагворт, стоят у порога. Подойди к алтарю, Гарри Поттер. Это твой дом, твоя Мантия и твой алтарь.

Гарри кивнул, подошёл к алтарю, положил Мантию на блестящий камень и негромко сказал:

— Алтарь Поттеров, я возвращаю Мантию.

В глубине камня вспыхнула золотая искра. За ней — другая. Феникс исчез с плеча Гарри в огненной вспышке и появился над камнем — ясный, золотой, с сиянием вокруг головы, похожим на корону.

Старая дверь за алтарём, прежде почти неотличимая от стены, звякнула, по её краю прошла тонкая огненная линия, замок щёлкнул сам собой — и дверь медленно открылась. Мантия поднялась с камня, серебристые искры сверкнули в воздухе вокруг неё, и она скользнула за открытую дверь, как птица в гнездо.

Феникс склонил голову.

— Ты вернул сердце Дома, Гарри Поттер. — Ты прошёл через огонь, когда на тебя напал враг, потом через пепел, когда выживал среди тех, кто не любил тебя и не хотел видеть в тебе Поттера. Ты все выдержал, вышел живым, нашел друзей и учителей, а потом даже сумел взять себе силу врага.

Феникс расправил крылья, и свет в зале стал теплее.

— Ты по праву победителя принёс Поттерам язык змей, который станет частью силы этого Дома. Ты дружишь с василиском, древним стражем Хогвартса. Ты уже связал себя с двумя сильными Домами — Дагвортами и Блэками. Это начало силы Дома.

За спиной Гарри Сириус не двинулся, но пальцы его крепче сомкнулись на набалдашнике трости. Гелиос Дагворт смотрел на Феникса внимательно и спокойно.

— Старый Дом Поттеров сгорел, — сказал Феникс. — Новый поднимается из пепла сильнее прежнего. Добро пожаловать домой, Гарри Поттер, наследник Поттеров.

Гарри не сразу ответил.

Всё это было сложно и непривычно. Дом признал его наследником. Перед ним открылись двери, которые были закрыты много лет. Но вместе с этим впереди ждали решения, обязанности и множество вещей, которых он пока не понимал. Сириус был с самого начала воспитан как Наследник старого рода и с детства видел, как живёт Дом. Лорд Гелиос Дагворт, наверное, тоже. А Гарри пока только стоял в начале пути.

Потом он вспомнил Гермиону. Она не ждала, пока всё станет понятно само. Она начинала с цели, искала книги, задавала вопросы, находила нужных людей и шаг за шагом разбиралась даже с тем, что сначала казалось невозможным. Рядом с Гермионой неизвестное обычно превращалось в задачу, которую можно решить. Гарри поднял глаза на Феникса.

— Я не знаю, как быть главой Дома, — сказал он. — Пока не знаю. Но я буду учиться. И у меня есть друзья, которые помогут разобраться с трудными задачами.

Гелиос Дагворт слушал спокойно. На его лице почти ничего не изменилось, только взгляд стал внимательнее. Понятно, кого имел в виду Гарри. Алтарь Поттеров это запомнит.

Феникс посмотрел на Гарри, и свет вокруг птицы стал ровнее и теплее.

— Хороший наследник начинается именно с этого, — сказал Феникс. — С решения учиться и с умения выбирать верных союзников.