Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

— Значит, это Кри‑2, — холодно, почти клинически отметила Изумруд, глядя на изображение планеты.

Колот сдержанно‑невозмутимо кивнул, заложив руки за спину. Он рефлекторно окинул взглядом центр управления корабля самоцветов, прикидывая боевой дух экипажа. Для самоцветов всё было как обычно: легкий гомон, лица — живые, нетерпеливые. До обычного клингонского корабля далеко, но и не совсем чуждо. Эта нормальность его, впрочем, не успокаивала. Внутри него клокотали нервы и нечто, похожее на страх, — однако ни тени этого он не позволил отразиться на лице. Он ветеран сотен схваток и знает, чем оборачивается, когда вожак подает вид, что нервничает; а здесь он ещё был наставником.

— Вывожу оборонительные установки и корабли! — отозвалась одна из техников.

На изображении вспыхнуло такое число маркеров, что голова шла кругом, и Колот едва удержался от того, чтобы зажмуриться. Слабость показывать ученице нельзя. Она, конечно, переварит такой вал сведений — даже если для него это почти бесполезно. Впрочем, судя по переговорам, и ему пора было приниматься за работу.

— Три четверти из них торговые суда, — сказал он своей протеже.

— Это что-то меняет? — с легким недоумением спросила Изумруд, пытаясь уловить его мысль.

Скорее всего, ей не удастся. Для нее это было чуждо, он знал. Колот в который раз напомнил себе: самоцветы не очень улавливают разделение на гражданских и военных, привычное другим видам. Отчасти ради этого он здесь. Он наставляет не юного клингона, а юную самоцвет. Новорожденная воительница с армией — мысль, которая всякий раз тихо пугала его, когда он о ней вспоминал.

— Найди те, у кого мало вооружения или его нет вовсе, и подсвети отдельно. Их не трогаем, пока они не атакуют первыми, — сказал клингон. — Когда мы ударим, они, скорее всего, обратятся в бегство. Бить надо только на вывод из строя и принимать сдачу.

— Эх, скукотища, — протянула командующая флотом и парой жестов сменила цвета на экране. — А с оборонительными сооружениями что делаем?

— Зависит от их реакции. Но мы ведь хотим занять эту планету, верно? — уточнил Колот, скорее напоминая о целях, чем спрашивая.

— Да, — Изумруд довольно кивнула. — Это чтобы набраться опыта в усмирении органиков. И еще потому, что они думают, будто мы просто конструкты или слабые, — последние слова прозвучали сдержанно, но опасно.

Колот кивнул. Оба повода достойны. Особенно последний. Словно враги ни во что не ставят самоцветов, позабыв о тех. Забавно, и в то же время крупное оскорбление. Такое оставлять нельзя: это не только бесчестно, но и бьет по боевому духу обеих сторон. Недаром говорят: меткое оскорбление способно переломить ход войны.

— Значит так: как я сказал, все зависит от обстановки. Полноценные военные объекты: по ним мы бьем, пока не прекратят огонь, потом требуем капитуляции. Убежища гражданских: сначала один раз транслируем требование сдаться, затем ломаем их защиту и повторяем требование, потом, перед самым штурмом, ещё раз повторяем требования. Если все требования отвергнуты — штурмуем, пока не сдадутся, или уничтожаем тех, кто продолжит сопротивление. Подчинение и захват планеты совсем не то же самое, что выжечь её подчистую.

Собственно, ради этого он здесь и был. Самоцветы постигали уроки войны через истребление. Колот уважал такой настрой, но это не годилось для войны с честью. Многих клингонов, знавших образ мышления самоцветов, это немного тревожило: действуя в этой логике, они могли бы сделать нечто такое, что убедило бы Конфедерацию, будто это война на уничтожение.

Часть войны всё-таки это влезть в голову противнику. Сейчас Конфедерация наращивала возмущение, но всерьез не опасалась. Клингоны нападали и грабили, да. Но оккупацией они не занимались. Если самоцветы сделают это сейчас — и сделают правильно — это будет недвусмысленным заявлением. Сделают неправильно — будет другое заявление. К счастью, разрыв в технологиях позволял провернуть всё по правилам даже при их неопытности и чуждом образе мыслей.

— Сколько тонкостей, — почти пожаловалась Изумруд, постукивая пальцами по подлокотнику. — Придется Рубинам быть осторожнее. Жаль, кажется, парочка уже метила в Поджигательницы.

— Новые воины всегда жаждут славы. Обязанность лидера направлять эту жажду, — тут уж переводить между видами не требовалось.

Изумруд кивнула, и они взялись за первичную раскладку. Технологии самоцветов казались почти игрой с подглядыванием в карты. Клингоны в такой ситуации прыгали бы почти вслепую, а тут — сплошные обновления сводок в реальном времени. Колот даже вынудил ученицу отсечь половину входящих данных: и чтобы у задачи осталась хоть какая-то «высота», и чтобы не утонуть в избыточном планировании. Ни один план не переживает встречи с противником; избыток планов зачастую так же вреден, как и их недостаток.

Наконец, после нескольких часов планирования и положенного перерыва на отдых, они начали бой. И это, по правде, вышло почти буднично. Флот самоцветов вошел в систему и сразу разошелся по заранее намеченным маршрутам. Связь заглушили, боевые корабли на всех частотах потребовали капитуляции.

Естественно, обороняющиеся ответили незамедлительно. Орбитальные крепости открыли огонь, гарнизонные корабли вывели двигатели на тягу. Несколько залпов даже попали, и Колот отметил, какие экипажи нарочно позволили этому случиться. Такую привычку нужно искоренять, даже если кораблям самоцветов от этих попаданий что щекотка.

Честно говоря, вся битва не стоила песни. Принеси самоцветы поменьше сил, или окажись разрыв в технологиях меньше, было бы интересно. Здесь же творилось полное и безоговорочное смятие обороны за считанные часы, миг по космическим меркам. Отметить можно разве что скорость и жесткость, с которой всё закончилось.

Наземные боевые действия оказались куда занятнее. На земле технологии решают меньше, а тетраманды оказались противником весьма достойным. Самоцветам приходилось быть осторожными, ведь нельзя было просто выжигать широкие площади своими средствами.

Колот должен был признать: всё это зрелище внушало трепет. Он не жил во времена, когда самоцветы сражались с Великим Врагом, а предания не передавали и половины. Лазуриты, которые буквально топили укрепрайоны, выглядели как кара богов, а даже «какие-то Рубины» оказывались по сути живым адским пламенем. Даже могучие тетраманды не выдерживали огненного шторма.

В целом ушла примерно неделя, чтобы сломить большую часть явного сопротивления на планете. Это не значило, что планета усмирена, лишь то, что хребет местной армии переломлен. Колот был очень рад, что помог управлять этой фазой: они были в одном-единственном слове от того, чтобы сравнять с землёй целый город. Недаром клингоны любили повторять, что их участие в этой войне уже милость сама по себе.

На этом простое кончилось. Впереди было сложное: собственно оккупация. У Колота имелся некоторый опыт, ради которого его и выбрали, но опыт этот был ограничен клингонами. Лучшее, что он мог сделать, это давать советы из собственной практики. Судя по всему, заниматься оккупацией будут Голубая Алмаз и Зелёный Алмаз. Он непременно помолится потом за души бедных инопланетян.