Северус и василиск Слизерина (джен)

После недолгих размышлений Билл решил перевестись в Лондонское отделение Гриннготса. Как только он оказался дома, он вернулся к алтарю Прюэттов и позвал Хранителя.

Воздух сразу стал холоднее и чище, и Орёл явился, легко опустился на камень и сложил огромные бронзово-золотые крылья.

Билл поднял на него взгляд.

— Хранитель, ты сказал, что во мне не так уж много от Прюэттов. Если я стану искать Хранителя Дома моего отца, не нарушу ли я тем верности, которой обязан твоему Дому?

Орёл долго смотрел на него, словно видел не только самого Билла, но и кровь за его спиной, старые линии родства, близость Домов, что не исчезает оттого, что люди о ней забыли. В его золотых глазах мелькнуло что-то далёкое, почти нездешнее.

Наконец он ответил:

— Нет. Твой второй Хранитель тоже из тех, кому близко небо. Существо это летающее, не из тех, кто держится корней, нор или камня. Эта сила нам не чужая. Иди и ищи. Если ты поднимешь другой сильный Дом, близкий нам по крови, ты этим укрепишь и нас, и их.

* * *

Сведений об Уизли сохранилось мало, и лишь в хрониках трёхсотлетней давности Билл нашёл упоминание о них: оказалось, что фамилия Weasley была английским звучанием старого северного имени Визельдр — Wiseldr, происходившего от wīs — знание, и eldr — пламя, то есть «те, кто понимают огонь». Их предки пришли в Британию вместе с викингами. Род этот никогда не был многочисленным, но слыл сильным и богатым. Уизли жили обособленно, вступали в родство с британскими магами, однако оставались людьми скрытными, и никто толком не знал, в чём именно заключался источник их силы и магии.

Альфред, по прозвищу Проклятый, был первым из Уизли, кто поселился по соседству с другими магами. Он купил землю в Оттери-Сент-Кэчпоуле и выстроил там большой дом. Альфред был силён, богат, весел и хорош собой; золота у него водилось много. Но удача его роду не далась. Уже его сын жил куда скромнее, а внук, уверившись, что где-то в доме или под ним спрятано дедово золото, принялся его искать. В поисках он почти до основания разорил старый дом, а для семьи поставил временное жильё, наспех и без особого расчёта. Так ничего и не найдя, он умер, и с тех пор Уизли так и жили в этом кое-как построенном доме.

Билл перерыл архивы Министерства и Гринготтса и наконец в древнем, потемневшем от времени свитке отыскал старый адрес дома Уизли, где их род жил ещё прежде Альфреда. Не медля более, он аппарировал туда.

* * *

Дом стоял так, словно вырос из скалы, а не был когда-то построен человеческими руками. Тёмный камень, грубый, тяжёлый, с прожилками железа, поднимался вверх крутыми уступами.

Окна были больше похожи на бойницы, крыша уходила вверх резкими, крутыми скатами, как у древних северных чертогов; на коньках ещё держались резные головы драконов, потемневшие от дождей и времени. Ветер бился о стены, шёл вдоль камня, цеплялся за выступы и стихал, как зверь, наткнувшийся на чужую, сильную границу.

Билл остановился перед воротами. На них не было ни петель, ни замков, ни щелей, только плотные каменные створки, в которые были врезаны старые северные руны. Они сидели в камне глубоко, с лёгким металлическим блеском, точно в трещины породы когда-то влили расплавленное золото с железом — Феху, Отала, Тейваз и другие, полустёртые временем, но не потерявшие силы.

Итак, северная магия защиты. Посмотрим, не забыл ли он её в Египте.

Он не стал касаться ворот сразу. Сначала провёл ладонью вдоль кромки, нащупывая границы чар. Они были сложные, многослойные: дом не собирался впускать чужого.

— Хорошо, покажем дому, что я не чужой.

Он достал нож, узкий, с тонким лезвием, и аккуратно провёл по ладони. Кровь выступила сразу. Первая капля упала на руну Феху. Камень отозвался теплом. Биллу показалось, будто где-то в глубине ворот кто-то открыл глаз. Ворота признали его кровь.

Тогда он приложил ладонь ко всем рунам сразу, и кровь растеклась по камню, заполняя вырезанные линии. Руны начали менять цвет, темнеть, как металл в горне, когда его только берёт первый жар. Первые ворота со скрипом разошлись.

За ними стояли ещё одни. Их створки были запечатаны круглым плоским камнем, в который были вплетены руны Турисаз и Иса.

Билл сделал шаг вперёд и положил ладонь на камень. Сначала ничего не произошло, но потом из глубины, из самой толщи древней магии, пришёл отклик, и по руке в него словно вошёл сухой, тяжёлый жар. На одно короткое мгновение Билла захлестнула ярость. Ударить, надавить, взять своё, проломить преграду, не тратя времени, казалось самым естественным. Камень под ладонью как будто ждал именно этого. Но Билл не двинулся. Он лишь медленно выдохнул и удержал магию ровно, не позволяя ей рвануться вслед за этим жаром. Ярость поднялась, дошла до предела и схлынула.

Сразу за ней пришло другое. Холод пробрал его мгновенно, до костей, и его обуял древний, звериный страх перед чем-то слишком большим, слишком опасным и слишком сильным, что стояло за этой дверью и могло раздавить его, даже не заметив. Отступить было бы просто. Очень разумно. Повернуться и уйти. Но и теперь Билл не двинулся с места. Сердце билось тяжело, воздух входил в грудь медленнее, чем обычно, и всё же он не отвёл руки и не позволил страху командовать собой.

Несколько мгновений дом словно молчал, прислушиваясь. Потом камень под ладонью дрогнул глубоко, глухо, уже не враждебно. Дом принял его ответ — ворота вздохнули, их створки разошлись.

В дом вела тяжёлая дверь, из тёмного дерева, такого старого и плотного, что оно казалось почти кованым. По краям тянулась резьба: волны, чешуя, корабельные носы, драконьи головы с прижатыми ушами. В центре был врезан массивный железный круг с руной Уруз — руной звериной мощи, силы и выносливости. Билл подошёл ближе и положил ладонь на холодное железо. Магия отозвалась сразу, тяжёлая, плотная, как скала. Уруз — сила. Если хочешь идти дальше, покажи, что способен открыть эту дверь.

Он сжал зубы и навалился на нее всем телом, чувствуя, как под ладонью железо начинает теплеть. Напряглись плечи, спина, руки. По недавно разрезанной ладони вновь пошла кровь и размазалась по краю железного круга. Дерево глухо застонало. Дверь поддалась не сразу, но, наконец, медленно, с тяжёлым сопротивлением, начала открываться.

За ней тянулся каменный коридор, и Билл сразу понял: он ведёт к алтарю.