Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Оккупация походила на один из тех кошмаров, с которыми ни один здравомыслящий солдат не желал бы иметь дела. Даже в лучшие времена это напряжённая, мало почётная служба. В худшие же, война без ясных линий фронта. Колот знал по горькому опыту, насколько такая вещь отвратительна.

Эта же оккупация балансировала где‑то посередине между худшим и лучшим её вариантами. Самоцветы, где могли, чуть ли не с религиозным рвением следовали его советам. Очень помогало то, что у них не было причин что‑либо грабить. А, в общем-то, зачем? Их технологии превосходили здешние, местные ресурсы дороже перевозить, чем производить у себя, а всё остальное не имело для них ценности. Разве что развлечения были для них новинкой, и для самоцвета это было ровно настолько же ново, насколько для Колота: занятно — значит слегка ценно, скучно — значит вовсе не нужно.

К настоящему моменту были два небольших бунта, три крупные диверсии и больше чем пара вялых протестов. Стремительность и жестокость первоначального удара не дала местными лидерам уйти в подполье и развернуть сопротивление шире, чем то, что уже было. Со временем что‑то, конечно, организуют, но тут важнее было держать уровень злобы низким: если население более‑менее довольно, подполью почти не на что было опереться.

— Я удивлена, что вы не ограничиваете наши датчики, чтобы им было труднее, — отметила Жадеит, которую ему поручили сопровождать и направлять.

— Это не благородная война. Сейчас мы пытаемся сократить позорные смерти олухов и юных дурней, — сказал Колот, глядя на улицу. — Любое средство, что облегчит эту задачу, весьма желательно.

Он сплюнул в сторону и проигнорировал то, как несколько местных отшатнулись.

— Ограничение на ношение оружия, но без полного запрета; комендантский час; законы против массовых собраний, кроме праздников, — перечисляла Жадеит. — Должна признаться, много из всего этого я попросту не понимаю..

— Ни один достойный воин не позволит отобрать у него оружие. А вот держать его дома? Такое уже разумнее. Так и с прочими правилами, что я рекомендовал: проявить достаточно давления, чтобы о нас не забывали, но не переборщить, чтобы им захотелось драться, при этом поддерживая контроль там, где он нам нужен.

— А эта наша прогулка? — спросила Жадеит, махнув в сторону улицы.

— Мы здесь. Это место наше, — ответил Колот, отмечая взглядом несколько выгодных позиций. — Кроме того, это один из бедных районов. У видов, отличных от вашего, бывают... — он понятия не имел, как объяснить это созданию, который жил долгом, — скажем так: у них есть причины торчать здесь и не работать. Иногда уважительные, иногда — отговорки.

Жадеит бросила на него заинтересованный взгляд, но уточнять не стала, чему Колот был по‑своему рад. Ему не хотелось объяснять, что некоторые просто хотят ничего не делать и барахтаться в собственной грязи. Ни чести, ни смысла в этом нет, но таков уж иной раз быт — по крайней мере у тех, кто не является самоцветом. Они вдвоём продолжили идти дальше по улицам, рассматривая жизнь вокруг.

Шляться по трущобам в компании существа, по сути заведующего оккупацией, решение, мягко говоря, любопытное, но насчёт урока Колот говорил чистую правду. Намеренная демонстрация присутствия и патрулирование заметно снижают число проблем. К тому же можно увидеть подлинную реакцию людей. Самый честный отклик нередко получаешь там, где терять уже нечего, чуть‑чуть их подзадорив. Обычно это кончалось дракой — зато честной и дающей понять, чем дышат остальные.

Увы, драки не произошло. Среди местных гуляла настороженность вровень с любопытством. Колот заметил минимум двоих, застывших в укрытиях и пытавшихся собраться с духом для атаки, и на этом всё. По меркам оккупационных войск это было почти комплиментом.

Он списывал это на ремонтные работы самоцветов, что те велись тут и там. Алмазная Власть вложила немалые ресурсы просто в то, чтобы починить разные системы по всей планете. Делалось всё быстро, чётко — и с полдюжины проблем было покончено буквально за ночь. Местные, вероятно, всё ещё недоумевали, что происходит, но ценили, что вода из крана течёт прозрачная, а не каких‑то странных оттенков.

— О, сейчас будет одно из представлений! — защебетала Жадеит.

Это была одна из идей Голубой Алмаз. Колот не мог сказать, что согласен с этим, скорее уж он не был уверен в последствиях. Расставить в ключевых местах мониторы и крутить развлечения самоцветов... в теории это было хороший способом представиться местному населению.

Он наполовину ожидал, что там ничего не будет. Впрочем, картина оказалась ровно такой, какой он её и представлял: всё вокруг было изгажено. Везде была краска, а на монитор, судя по пятнам, пытались накидать мусора. Никого поблизости не было, но стояло такое отчётливое ощущение, словно ещё минуту назад тут толклись люди. Краска кое‑где совсем была свежей.

— Что ж, хорошо, что мы предусмотрели для мониторов повышенную прочность! — весело защебетала Жадеит, шагнула вперёд и приложила ладонь к панели внизу. Экран ожил, и она пролистала доступные программы. — Хм-м-м.

На экране монитора пошло что‑то умеренно мирное.

— Вас разве не расстраивают повреждения? — медленно спросил Колот.

— О, это в пределах ожидаемого, — хладнокровно ответила самоцвет, отступив и оглядев разгром. — Примерно сорок три процента этих мониторов подвергались каким‑то попыткам вандализма. Надеемся, со временем это снизится. По крайней мере здесь не пытались ничего утащить. В некоторых восстановленных районах и такое случалось.

— Об этом я не слышал, — отозвался клингон.

— Ключевое слово здесь «пытались», поэтому тот отчёт прошёл как малозначимый. Мы поставили охрану в большинстве мест, где такое могло случиться. Вообще все работы велись с учётом того, что противник постарается расшатать любой наш успех и свалить вину на нас, — Жадеит выглядела довольной проделанной работой.

Честно говоря, логика была кривоватая, но достаточно применимая, чтобы ему воздержаться от возражения. Колот едва заметно кивнул, и они двинулись обратно.

Внезапно Жадеит замерла и постучала по коммуникатору у уха. С её лица стекли все эмоции и имитация «живости». Она стала выглядеть до последней черты чуждой, когда огляделась и повернулась к Колоту. Клингонец внутренне подобрался.

— Как следует ответить на раскол самоцвета? — спросила она.

Даже будучи готовым, Колот ощутил тяжесть этих слов.

— При каких обстоятельствах? — спросил он, молясь, чтобы это было в бою.

— Один из патрулей попал в засаду, одного самоцвета захватили. Они записали на видео раскол самоцвета, — Жадеит склонила голову. — Мы желаем стереть городской квартал, но готовы принять рекомендации.

Мысли Колота помчались галопом. Будь это в бою, самоцветы вели бы себя разумно. Из того, что он успел понять, самоцветы хорошо держатся, когда исходы предсказуемы, например, где война значит смерть, и за смерть в бою они не «злятся». Презирают, не любят, но не впадают в ярость.

Здесь же «органики» похитили одну из них и обрекли на участь хуже смерти. Намеренная провокация, за пределами нормальных ожиданий. В таких случаях в сознании самоцвета не остаётся места разумности — только кара и сверхкара. Он сочувствовал, правда. Бесчестная смерть... такое не прощают. Но если они сейчас исполнят всё, чего жаждут, это с лёгкостью сметёт все успехи по умиротворению территории.

— Захватите всех причастных и проведите публичную казнь, — рот Колота опередил его осознанное решение. — Продемонстрируйте предельно ясно, что следует за такое злодеяние.

Долгое мгновение Жадеит молчала, затем коротко кивнула:

— Думаю, это будет приемлемой альтернативой. Мы сможем всех их отследить, хорошенько потрудившись.

Колот в который раз пожалел, что самоцветы так искусны в своём ремесле. Порой его пугало, как легко они находят и ликвидируют проблемы. Впрочем, на сей раз те, кого настигнет кара, заслужили её безоговорочно.