Северус и василиск Слизерина (джен)

Сначала Биллу показалось, что он вошёл не в алтарную комнату, а в древнюю сокровищницу. Повсюду лежало золото: чаши с толстыми стенками, кубки на тяжёлых ножках, широкие браслеты, шейные обручи, цепи, монеты разных веков, слитки золота, кольца с крупными камнями, резные ларцы, рукояти оружия, густо усаженные камнем и золотом. Между золотом темнели драгоценные камни: алмазы, рубины, изумруды, тяжёлые янтари, сапфиры. Всё это лежало не беспорядочно, а так, словно дом веками собирал и хранил здесь силу своего рода, его добычу, его память.

Свет в комнате был низкий, приглушённый, красновато-золотой, и казалось, что шёл он не сверху, а поднимался из самой толщи камня. Воздух был тёплый, с запахом металла, нагретого камня, старого дерева и очень слабым, но живым следом серы, как в кузнице, где пламя давно скрыто от глаз, но ещё живёт в глубине и может вспыхнуть вновь.

Посреди палаты стоял алтарь, широкий, как древний жертвенник. Камень его был тёмный, с красноватыми искрами в глубине, точно когда-то в саму породу вошёл огонь и так и остался там жить. По краю алтаря шли руны, те же, что на воротах, но здесь они были вырезаны глубже, старше, сложнее. В четырёх углах были вделаны в камень тяжёлые золотые кольца, тускло мерцавшие в красноватом свете.

Билл подошёл к алтарю, снова провёл ножом по ладони и дал крови стечь на камень.

Капля упала.

И тотчас стало теплее. Тепло шло снизу — камень под ногами будто вспоминал огонь. Золото вокруг блеснуло глухим, тяжёлым блеском, словно в нём тоже шевельнулась старая память. Что-то глубоко в темноте сдвинулось, медленно, тяжело, как движется древняя сила, привыкшая спать веками.

И тогда перед Биллом явился Хранитель.

Дракон.

Он был огромен. Чешуя его была цвета старой бронзы и закопчённого золота. Между пластинами местами проступал красноватый отблеск, как если бы изнутри шёл огонь. Гребень вдоль спины был неровный, как ряд клинков. Крылья, сложенные за спиной, напоминали чёрные паруса северного корабля. Глаза были глубокие, золотые, с живым огнём в самой глубине зрачка.

— Хранитель. Я искал тебя, — сказал Билл. — И нашёл. Я Уильям Уизли, и я хочу восстановить Дом.

Дракон не ответил сразу. Он медленно наклонил голову, рассматривая его, как мастер рассматривает инструмент перед работой.

Наконец прозвучал голос — гулкий и мерный — как и положено звучать древней силе, которая решила говорить всерьёз.

— Войдя сюда, ты доказал, что в тебе есть наша кровь. Доказал, что умеешь держать в узде гнев и страх. Доказал, что в тебе достаточно силы, — произнёс он, и в его голосе глухо перекатилось пламя. — Но дом, где Хранитель — Дракон, — не для каждого.

Он говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась жёсткость.

— Я даю силу. Но требую взамен непрестанного совершенствования. Дракон должен безупречно владеть своим огнём, своей силой и своими чувствами и постоянно упражняться в этом искусстве. Иначе со временем он вырождается в бескрылую ящерицу.

Он посмотрел прямо на Билла.

— Готов ли ты к этому?

Билл ответил без колебаний:

— Да. Я разрушитель проклятий. У нас, если не держать под контролем себя, силу, направление удара и собственные чувства, долго не живут.

Дракон слегка склонил голову, и в следующий миг сквозь Билла словно прошёл горячий, тяжёлый свет, проникающий до самого дна. Память, навыки, ошибки, решения поднялись и развернулись перед Хранителем ясно, без утайки.

Египетские гробницы. Сухой воздух, не тронутый веками. Каменные коридоры. Ловушки, рассчитанные на жадность, страх и спешку. Печати на саркофагах. Коллеги, погибшие из-за самоуверенности. И привычка отвечать за каждый следующий шаг.

— Да, — произнёс он. — Я вижу.

Пламя в его голосе стало глубже.

— Всё это у тебя уже есть. И ты уже работаешь с сокровищами. Ты понимаешь их. Ты не смотришь на них глазами вора или глупца.

Он сделал шаг ближе. Камень под его лапой не дрогнул, но воздух стал горячее.

— И ещё я чувствую на тебе след другого летучего Хранителя, — сказал Дракон. — Это хорошо. Такая поддержка усиливает. Тот, за чьей спиной уже стоит крылатая сила, крепче держит собственный огонь и выше поднимается.

Он медленно провёл когтем по краю алтаря — камень едва слышно зазвенел.

— Тот, кто ушёл, — Альфред, — произнёс Дракон, и в голосе его не было ни осуждения, ни жалости, — решил, что уже достаточно силён и ему больше незачем становиться сильнее. Взял золото, сколько мог унести, и ушёл. Силы в нём было много, но ни знания, ни выучки своим детям он не передал. Дом этого не терпит. Сила, которую не растят, уходит.

Дракон наклонил голову. Взгляд его стал прямым, тяжёлым, требующим ответа.

— Если ты хочешь стать Главой, ты дашь слово здесь, на Алтаре. Учиться самому. И каждого ребёнка учить нашей силе. Тренировать, пока он не научится держать своё пламя сам.

Тишина между ними легла коротко и жёстко, как проведённая черта.

— Ты готов дать это слово?

И Билл склонил голову, не глубоко, но достаточно.

— Да. Я принимаю твои условия, Хранитель

А Дракон торжественно ответил:

— Приветствую тебя, Уильям Визэледер, Глава Дома Дракона.

В тот же миг тепло его пламени прошло через зал, через золото, через камень, через тёмные балки над головой, через сам воздух и остановилось в Билле, ровно, без рывка, как будто Дом не вдохнул в него силу, а вернул её на место.

В золоте прошёл тёмный отблеск. На рунах алтаря на миг проступил густой красноватый свет.

Хранитель и Род приняли нового Главу.