Северус и василиск Слизерина (джен)

Как уважаемый читатель, вероятно, помнит, Барти Крауч-младший некоторое время выдавал себя за собственного отца, держа того под Империусом. Сам Барти-старший в это время сидел запертым в собственном доме, где Винки, повинуясь приказу молодого хозяина, не выпускала его наружу. Узнав через Свечу судьбы, что Беллатрикс носит ребёнка очень сильного волшебника, Барти решил, что это ребёнок Тёмного Лорда, и отправил ей письмо с предложением помощи. Дамблдор его вычислил и поймал, превратив в мышь, но по просьбе Беллатрикс не стал убивать, а стёр ему память о Краучах, создал новую личность по имени Джаспер Крикет, и отправил учиться в Сорбонну.

* * *

После того как Джаспер Крикет, прежде бывший Барти Краучем-младшим, оказался в Сорбонне, накладывать Империус на его отца стало уже некому. Барти-старший понемногу приходил в себя, но выпускать его Винки не спешила, по-прежнему повинуясь последнему распоряжению молодого хозяина.

Однако Барти-старшему повезло: сам того не зная, его выручил Скримджер.

После допроса Бартемиуса Крауча в Аврорате Скримджер установил за ним плотную слежку. Когда же Крауч внезапно исчез, не оставив ни объяснений, ни служебной записки, Скримджер немедленно отправился к нему домой с отрядом авроров и официальным министерским ордером.

Сначала команда разрушителей проклятий из Отдела тайн вскрыла защитные чары дома. Затем Скримджер распорядился обездвижить всех домовиков специальными артефактами — он слишком хорошо знал, на что способен эльф, если считает, что защищает хозяина.

После этого авроры начали обыск и вскоре, за несколькими слоями чар сокрытия, обнаружили запертую дверь, за которой нашли Крауча. Он сидел на узкой кровати, с серым лицом и мутным взглядом, и на нём ещё держались следы чужой воли, как на ткани держится въевшийся запах дыма. Крауч был в сознании, но с первого взгляда становилось ясно, что он восстанавливается после долгого и тяжёлого магического подавления.

Скримджер немедленно вызвал целительницу, мадам Стратмор. Та сказала то, чего он и сам почти ожидал: Крауч в течение нескольких месяцев находился под действием сильного Империуса. Ему требовалась немедленная госпитализация на неделю.

* * *

С точки зрения Скримджера, картина складывалась достаточно отчётливая. Кто-то в течение нескольких месяцев выдавал себя за Бартемиуса Крауча и при этом не вызывал подозрений. Сперва этот волшебник завладел домом: подчинил Крауча Империусом, а затем заставил его приказать эльфу подчиняться самозванцу так же, как самому хозяину дома, потом обосновался в Министерстве. А когда Скримджер заподозрил и прижал самозванца, тот сбежал.

Допрашивать домовушку не имело смысла, это Скримджер понял сразу. Она не сказала бы ничего, кроме того, что ей велели считать правдой. И вполне возможно, что этот приказ отдал ей сам самозванец.

Крауч имел доступ к информации повышенной секретности, поэтому Скримджеру, как и многим другим, наиболее вероятной представлялась версия о хорошо подготовленном агенте иностранной разведки. Эта версия объясняла и нападение на Снейпа: агент решил, что Снейп заметил лишнее, с помощью жёсткой легилименции установил, что именно тот знает, а затем стёр это из памяти декана.

* * *

Когда Барти-старший немного пришел в себя и вернулся к работе, он сделал это с обычной для себя холодной собранностью. В тот период многие в Министерстве говорили, что после пережитого Крауч должен бы сломаться, уйти, ослабеть. Они плохо его знали. Он не сломался. Он оставил прошлое позади и занялся настоящим.

Репутация его была тяжело повреждена, но не окончательно уничтожена, и он понимал, что единственный способ удержаться на ногах сейчас — это действовать быстро, жёстко и без сантиментов.

Прежде всего он сумел спасти Визерби, своего секретаря. Тот, как выяснилось, действительно невольно помогал самозванцу, но делал это в полной уверенности, что служит своему начальнику. Крауч ясно и официально подтвердил, что в действиях Визерби не было злого умысла. Министр согласился, что это решение было и справедливым, и практичным: иначе под удар попала бы половина Министерства, слишком долго не замечавшего подмены.

Затем Крауч занялся всем, что самозванец успел натворить от его имени. Он лично поднял решения, распоряжения и письма за последние месяцы, просмотрел их одно за другим и без колебаний отменил то, что счёл чуждым своему обычному порядку. Работал он, как всегда, быстро, сухо и с той холодной ясностью, которая возвращалась к нему всякий раз, когда жизнь снова превращалась в задачу.

Со Скримджером он встретился отдельно и поблагодарил его без лишних слов, прямо и официально, за то, что тот вовремя заподозрил неладное, не стал медлить и нашёл его. После этого они уже как люди дела обсудили, какие меры безопасности необходимо немедленно ввести и в департаменте, и в доме Крауча, чтобы подобное больше не могло повториться.

Затем Крауч поговорил с Амелией Боунс, с которой всегда поддерживал ровные и доброжелательные отношения. Амелия, выслушав его, сказала с обычной своей прямотой, что всё это стало возможным только потому, что Фадж годами экономил на защите и откладывал программы безопасности Министерства. Крауч с ней согласился. Вдвоём они подготовили специальный документ о необходимых мерах усиления безопасности и показали его Скримджеру. Тот остался весьма доволен: всё это полностью совпадало с тем, что он сам твердил уже два года. Фаджу будет полезно это прочитать.

В конце концов все утряслось, и Крауч просто продолжил работать, как всегда качественно и спокойно.

* * *

Когда при проверке семейных банковских счетов Крауч обнаружил, что исчезла почти половина средств рода, он сразу понял, кто это сделал.

Он мгновенно закрыл для сына всё, что ещё можно было закрыть. Он лишил его доступа к дому, переписал защитные контуры, изменил семейные разрешения, снял старые магические привязки, заменил ключи, чары, артефакты опознавания и всё, что только могло дать младшему Краучу хотя бы тень прежних прав. Всё, что оставалось от сына в структуре дома и рода, он начал выжигать спокойно и тщательно, как выжигают опасную заразу.

Он решил, что не станет отсекать Барти-младшего от рода Краучей. Когда-то он поклялся умирающей жене, что не причинит вреда их сыну, и нарушать это обещание Бартемиус не хотел. Но лишить Барти статуса наследника он мог — для этого достаточно было обратиться к Хранителю рода Краучей, Соколу, и вслух объявить, что Бартемиус Крауч-младший более не является наследником рода.

Так он и сделал. Стоя перед родовым алтарём, Крауч громко и отчётливо произнёс, что отныне Барти-младший лишён прав наследника. Сокол отнёсся к этому безразлично и лишь сказал: «Он уже давно не из нашего гнезда». Для Хранителя рода всё уже произошло — намного раньше. Крауч коротко кивнул. Это подтвердило то, что он и сам понимал. Его сын уже перестал быть Краучем в том смысле, который имел значение.

После этого и Винки словно забыла о Барти Крауче-младшем. Для дома Краучей он больше не был наследником, и память о нём как-то сама собой поблекла.

В ту же ночь в Париже Джасперу Крикету, которого прежде звали Барти Краучем-младшим, хотя сам он этого, конечно, не помнил, приснился странный сон. Перед ним появился огромный сокол, взглянул ему прямо в глаза и сказал: «Ты больше не из нашего гнезда. Лети свободно».

* * *

А Барти-старший, задумавшись, сидел у алтаря. Род Краучей оказался под угрозой, дом ослаблен, состояние частично утрачено, а имя нуждалось в будущем. Значит, будущее следовало создать заново.