Выбор Литы (гет)

Лита, лежала на животе, блаженно потягиваясь, как кошка. Тесей ласково гладил ее обнаженную спину. Потом убрал волосы и, поцеловав в шею, прошептал:

— Ты мой ангел, само совершенство...

Она отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. Для него она была ангелом, но сама себя таковой не считала. Она выбрала его. С ним она была королевой, в его присутствии никто не смел даже косо взглянуть на нее. Лита не заблуждалась — другие презирали ее, но теперь они держали языки за зубами. За спиной, конечно, шептались, но не при Тесее.

Ей хотелось быть лучше, чем она есть, и не думать, не помнить о том, что она тогда натворила, не грызть себя... Притворяться, что ничего не было. С Тесеем у нее это почти получилось, ей удалось обмануть себя — но ненадолго. Всего лишь одна встреча с Ньютом — и вся нарисованная ею для себя самой картина дала трещину. Один взгляд... Ньют знал, какое она чудовище, и любил ее — за то, какая она есть, а не вопреки... Ей этого отчаянно не хватало.

После их встречи Лита поняла, что ей надоело играть роль королевы, держать высоко голову — осознавая при этом, что она всего лишь пешка на шахматной доске министерских интриг. Сердце заныло, и захотелось снова стать той девочкой, которой было достаточно нескольких добрых слов... и его тепла. Она старалась подавить это желание, разум напоминал ей, что для Ньюта она всегда будет на втором месте, вернее, она будет просто одной из опасных зверушек, нуждающейся в помощи — а ей этого мало! Вызывать сочувствие, быть жалкой — как она это ненавидела... Потому и предпочитала кусать первой, чтобы жалели ее жертв, а не ее.

В пятнадцать лет она была готова продать душу и тело дьяволу, чтобы только быть с рядом с Ньютом — а он выбрал зверей и бросил ее одну на растерзание самым страшным хищникам — ее собратьям по факультету... Она выжила, выбралась. Из угловатой девчонки превратилась в красивую женщину, а Тесей стал ее принцем в сверкающих доспехах — как из маггловской сказки. Герой войны, всеми уважаемый человек, сделавший блестящую карьеру в министерстве. А она — его дама сердца.

Вначале ей это было смешно, потом льстило, а теперь — окрыляло. Для него она была главным в жизни, а все остальное — уже потом. Лита хотела соответствовать ему, стать ему поддержкой во всех делах: по его просьбе она устроилась на работу в министерство, подписывала приглашения на званые обеды, в том числе и для его брата... но в глубине души радовалась очередному вежливому отказу Ньюта. Если бы Ньют пришел, ей было бы трудно оставаться спокойной и невозмутимо улыбаться ему, как будто он — просто еще один гость... Любить двоих — это так порочно и гадко, а ей надоело быть плохой.

— Я люблю тебя, Лита, — продолжал шептать Тесей, а его руки ласкали Литу, распаляя ее все больше и больше.

Он мог быть нежным, как сейчас, или страстным после долгой разлуки, мог рассмешить ее и поддержать. Она не ответила, а перехватила инициативу, чтобы избежать неудобных разговоров.

* * *

Встреча в министерстве растревожила душу Литы. Она уже не была уверена, что поступает правильно. Тесей спас ее от самой себя, сделал ее своей. Альбус Дамблдор якобы пытался помочь, а на самом деле вынюхивал что-то о ее брате, разбередил старые раны и зародил новые тревоги и опасения в ее душе. Снова заставил до мельчайших подробностей вспомнить, что она натворила. Она держала это в себе и не могла поделиться с Тесеем, не могла рассказать никому. И все его попытки развеселить Литу после визита в Хогвартс вызывали лишь грустную улыбку. Она должна была выяснить все — только тогда она сможет остаться рядом с ним.

В Париже Лита узнала то, что хотела. Ее брат по отцу был мертв, а брат по матери — можно сказать, живой труп: опрометчивый Непреложный обет рано или поздно убьет и его. И все это по ее вине. А Ньют смотрит на нее с жалостью, как на того вороненка, из-за которого он в детстве не уехал на каникулы домой. Раньше он смотрел не так... Все что угодно, только не жалость! Пусть бы лучше он ее ненавидел, презирал — но не жалел. Да еще вместе со своей пассией...

В душе Литы бушевала гремучая смесь любви, ревности, сожаления, обиды и вины. Она шла за Ньютом, не понимая толком, куда и зачем они идут. Но когда она увидела Гриндевальда, в голове прояснилось. Как будто тяжкий груз вины и сомнений от его слов стал легче, она почувствовала, что наконец-то может вздохнуть свободно — потому что здесь ее приняли бы с уважением.

Она смотрела на собравшихся людей и понимала, что они чувствуют то же самое. Однако в глубине сознания Лита ощущала: что-то не так. Ее отец использовал Империо, чтобы мать оставила мужа и сына и ушла с ним, он прибегал к этому заклятию, добиваясь покорности Лорены, которая уже носила в себе Литу... Ей казалось, что она, еще находясь в утробе матери, испытала действие подчиняющего заклятия на себе. Отец и после неоднократно применял Империо к Лите, желая сделать дочь послушной — однако, сам того не ведая, научил сопротивляться, бороться. И безошибочно определять, когда кто-то использует чары, порабощающие и ослабляющие волю.

Вот и сейчас... Нет, это было не Империо, а что-то другое... действующее гораздо мягче, но не менее сильное. Даже Тесей не понимает, идет, как крыса на звуки дудки крысолова...

Голубое пламя распространялось по кругу, уничтожая неверных и опасных свидетелей. Лита обернулась. Она понимала, что Ньют и Тесей не смогут долго сопротивляться, в руках Гриндевальда слишком темная магия. Лита сомневалась, кого из братьев на самом деле любит, мучилась, не в силах сделать окончательный выбор между ними — но сейчас могут погибнуть оба. Она этого не допустит.

— Гриндевальд! — раздался ее звонкий голос, усиленный эхом. — Стой!

Она спустилась к нему. Ее расчет оказался верным — Гриндевальд отвлекся, а одну из его приспешниц, бывшую сокурсницу Литы, Винду Розье, даже перекосило. Лита вздернула голову. Тесей бросился к ней, пытаясь бороться с пламенем — ее самоотверженный рыцарь, он не понимает, что этого Минотавра ему не победить и без ее помощи им отсюда не выбраться... Но у нее получилось. Гриндевальд подошел к ней.

— Я, кажется, знаю вас... Лита Лестрейндж, — произнес он с уважением. Да, ее происхождение всегда оказывало на определенных людей нужное действие, и она умела этим пользоваться. Сейчас она открыла свои мысли для поверхностной легилименции. — Вечно презираемая другими волшебниками, нелюбимая, гонимая, но очень храбрая...

Гриндевальд был очень убедителен. Лите требовалось время, чтобы понять, чем он всех держит, почему так влияет на людей — на кого-то больше, на кого-то меньше, однако все же влияет.

— Вам пора домой, — он протянул ей руку, и она почти вложила свою ладонь в его.

Даже Тесей и Ньют замерли. Поверили. Еще немного... В боковом кармане у Гриндевальда, похоже, какой-то мощный артефакт, или что-то вроде этого... Гриндевальд то и дело непроизвольно касается его. Лита отдернула руку. «Надо собраться, будет только одна попытка...»

— Я люблю тебя! — обратилась она к обоим Скамандерам, так и не разобравшись, кого из них любит больше. Лестрейнджи своего не отдают и сражаются насмерть за то, что любят.

Невербальное заклятие отбито. Маленький золотой шарик падает в огонь, горит в синем пламени. Ей удалось! Однако эту бушующую темную магию она долго не удержит...

— Уходите! — последнее, что успевает сказать Лита, прежде чем заклятие Гриндевальда попадает в цель.

Тесей рвется к ней. Она хочет остановить его: «Нельзя, не надо! Ньют, спаси его...» Но вместо слов раздается животный крик.

Фразы, выделенные курсивом, заимствованы из фильма «Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда»