↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Нам нужно побольше кружек, или Любовь на осколках (гет)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Романтика
Размер:
Мини | 12 Кб
Статус:
Закончен
На конкурс "Уизлимания". Номинация "Тайная жизнь семьи Уизли".
Есть ли счастье в семейной жизни после многих лет брака? Есть ли дорога к пониманию друг друга? Осталась ли еще хотя бы на донышке любовь?
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Карие глаза. Зеленые. Смотрят друг на друга. Не мигая. В упор. Тихо, а кажется, что звенит скрещенная сталь. Сейчас закончится обманчивое спокойствие и будет взрыв. Буквально за минуту до этого — обычный, житейский вопрос:

— Ты подарок купил?

И повисшая тишина в ответ.

В следующем вопросе чуть больше металла. Но это лишь легкое дуновение приближающегося ветра.

— Подарок тетушке Мюриэль? Мы с тобой еще позавчера договаривались.

И снова напряженная тишина в ответ. Карие глаза тяжелеют. Темнеет их цвет. Шоколад превращается в обветренное древко стяга. Под ним не видны еще пока язычки пламени. Так темнеет перед внезапным ураганом вокруг. Так пенятся гребешки волн перед бурей.

Она:

— Ты опять забыл, да?

Он, еще сдержанно, но терпение и спокойствие вот-вот закончатся:

— Я не забыл, я не успел. Ты понимаешь, что это разные вещи?

Она — карие глаза уже освещены вспышками молний:

— Нет, не понимаю. Это одно и то же. На самом деле одно и то же.

Её слова тяжелые. Острые, как омертвевшие кораллы на морском дне. При любом прикосновении — глубокий незаживающий порез.

Зеленые глаза, когда-то теплые, как лесные ручьи, наливаются холодом, отчуждением:

— Не начинай опять, ладно? Что, что ты вспомнишь на этот раз?

Поздно, искры уже разлетелись от карих глаз. Яростный огонь выскочил на поверхность и праведный гнев затопил все:

— Значит, ты сам признаешь, что вспомнить можно много, да?

Зеленые глаза уже почти пусты. Губы сжаты. Но из глубины, кажется, самого существа, из самой отчаянной и обнажённой души слышен тихий стон загнанного зверя.

Поздно. Амплитуда гнева все выше, взбирается к высотам справедливости и обвинений. Слова точны и резки, как удары хлыста. Как веские капли холодного дождя.

— Ты — никогда не думаешь о нас. О семье. У тебя всегда на первом месте работа. Друзья. Спасение мира. О, да! Ради этого ты готов рисковать собой. А мы — на заднем плане. Так всегда. Что я буду делать без тебя с двумя детьми? Жалкая вдова с памятью о погибшем герое?

Поток огня из карих глаз уже не остановить, кажется, ничем. Плотина прорвана. Маленький острый палец направлен мужчине в грудь. Прямо в грудь.

— Ты, когда под проклятья лезешь, о чем думаешь? Комплекс героя-защитника свой тешишь? И вообще, сколько времени ты проводишь с детьми? Сколько, мать твою, времени? Ты понимаешь, что им нужно живое внимание? А не обелиск? Я же хороню тебя практически каждый день. Во сне, в кошмарах, наяву. Ты знаешь, сколько мне стоит каждая минута ожидания? Но нет, ты любишь, чтобы тебя ждали. Ты наверняка поэтому и связался со мной, чтобы было кому тебя ждать, да? Как тогда, на твоем последнем курсе! О, надо было мне еще тогда догадаться, к чему это приведет! Ты почти год шлялся по лесам, совал голову в петлю, летал на чертовых драконах и грабил банки, а я должна была тебя просто ждать, да? Тихо, верно, не подвергаясь излишнему риску, не высовываясь, да? Ты мир спасал, а я… Ну кто я такая? Женщина для героя, вечная ждунья.

Воздух сгустился, отяжелел, его приходится втягивать в себя через силу. Все равно что брести по колено в талой воде, медленно, утопая в потоках грязи и холода. И ей, и ему. Ещё одна практически безнадежная попытка вдохнуть затвердевший воздух:

— Может быть, тогда выхода другого не было. Но сейчас? Сейчас у тебя двое детей. Сколько же можно уже, а?

Зеленые глаза затапливает отчаянье. Злость, обида стягивают их в узкие-узкие щелочки. Кажется, что и не распахнуть их вновь никогда. Даже попросту не открыть. Голос срывается, переходит на сип:

— Прекрасно, значит, жалеешь теперь, да? Тогда тебе надо срочно найти нового мужа. Получше, попредсказуемее, побезопаснее… Зачем ты вообще со мной связалась?..

Карие глаза заполняет отчаянная ярость, и она прерывает его. Воздуха уже не хватает. Грудь стянули железные тиски. Сердце глухо ухает где-то в бездонной пропасти отчаянья. И только голос не срывается. Резкий, он рубит воздух на мелкие кусочки. По живому режет душу:

— Конечно, не надо было с тобой связываться. Глупо это было. Да я пожалела уже тысячу раз, слышишь? Тысячу! Только теперь дети же. Назаводил, и куда теперь деваться? Им отец нужен. Ты... — она набирает в легкие побольше воздуха, нож взлетает в воздухе, сверкает холодная неумолимая сталь. Сейчас, вот сейчас она наконец скажет ему, кто он такой: мерзавец, негодяй и паскуда.

Но обличительную речь прерывает звон. Огромная молочная кружка в синий горошек со всей силы грохается об пол. И разлетается на тысячу мелких осколков. Оглушающе звучит последующая тишина. Морок прошел. Огонь стих. Из карих глаз постепенно уходит пелена ярости. Тишина. Только в ушах все еще стоит оглушительный звон фарфора. Только хриплое учащенное дыхание. Карие глаза с золотыми искорками на дне смотрят удивленно. Испытующе.

— Ты чего? Правда горюешь?

Зеленые глаза потонули в боли. Тоска выплескивается из них через край, через край.

— А ты как думаешь? Ну, если я мешаю тебе — ищи другого мужа. Я детей не оставлю, можешь не сомневаться.

Карие глаза распахиваются еще шире, удивленно. Мягкая рука — осторожно, нежно — приближается к плохо выбритой, колючей щеке. Это еще даже не прикосновение. Лишь приближение. Дыхание тихо, невесомо слетает с губ. Шепот, так контрастирующий с высоким металлическим голосом за секунду до этого:

— Ты что, правда думаешь, что я тебя не люблю?

Зелёные глаза недоверчиво всматриваются. В упор. Не боясь потонуть в карих омутах женских глаз. Щека так хочет прильнуть к мягкой, родной, такой маленькой, такой теплой руке. Но не подойти. Налилось тяжестью и горечью обид усталое тело. Не сдвинуть этот мертвый груз напрасных терзаний.

Осторожно, очень осторожно. Маленькая женская рука — два длинных пореза на указательном пальце — нож соскочил во время нарезки имбиря. Имбирь для вечернего напитка ребенку лучше резать вручную. Больше волшебства. Мозоль на ладони — привычная уже, рабочая, от метлы. Полеты и тренировки. Тренировки и полеты. Пятнышко синей краски под ногтем — рисовали с мальчишками. До того, как отправить их к бабушке. До того, как он пришел. До того, как все полетело к чертям. В бездну.

Медленно-медленно рука тянется к его лицу. Сантиметр за сантиметром. Осторожно, только не спеши. Любое неверное движение — и раненый зверь умчится прочь.

Он отмахивается от руки, как от наваждения, нечеловеческим усилием подавляя, прогоняя прочь желание зарыться лицом в эти маленькие ладошки, дать укутать себя этим родным запахом, этим теплом. Голос хрипит, подводит, готов сорваться вот-вот, но мужчина полон решимости: не надо сводить меня с ума, давай разберемся уже до конца:

— А ты как думаешь?

Карие глаза затопляет улыбка. Аккуратные тонкие губы призывно изгибаются в полуусмешке. Джоконда обзавидовалась бы. Легким взмахом точеных ласточкиных крыльев взлетают и опускаются плечи. Тихий, еле различимый шепот:

— Думаю: какой же ты у меня дурачок.

Зеленые глаза слегка темнеют от страсти, но все еще полны недоумения:

— Что значит — дурачок? Ты за дурака меня держишь, да?

Она улыбается маняще, призывно, хищная кошачья грация в каждом изгибе дорогого лица:

— Ну, конечно. За идиота. А кто же ты ещё? Раз связался с такой...

Мягкий шепот наполнен совсем иным уже огнем. Нежность бьется вспугнутой птицей.

— Стервозной?

Карие глаза отзываются призывно тысячью мелких искорок:

— И развратной… Не забудь, еще обязательно — развратной.

Он подходит ближе. Она подается всем телом ему навстречу. Каждую клеточку охватывает нежная сладкая истома. Огонь, что недавно бил и оглушал, уничтожая все на своем пути, теперь греет. Опаляет, но в другом смысле. Не уничтожая, а даря. Обещая. Не в этом ли огне зарождаются новые жизни? Он соображает все хуже, голова как в тумане. Инстинкты берут свое, затопляют мозг, выпуская на свободу мятущуюся преданную душу. И та рвется изо всех сил к своему, к родному, единственному.

Две фигуры все ближе и ближе. Между ними уже как будто магнитное поле. Сунешься случайно — отбросит с неистовой силой. Потому что это поле — для двоих. Потому что их уже притягивает, как разнополярные магниты. Кусочки пазла уже практически рядом и жаждут совпасть в единую картину… Кажется, воздух вокруг слегка плавится от напряжения ли, от желания ли.

Зеленые глаза, в них все еще льдинка на дне. Но надежды уже больше. Нежность вот-вот затопит их целиком.

— Так, значит, ты любишь меня?

— А ты еще спрашиваешь? Как можно все время в себе сомневаться?

Звучит удивленно — господи, ну почему он всегда удивляется? — и чуточку растерянно:

— Но ты же сама говорила: я всегда…

— Ш-ш-ш... — она прерывает его, извечным женским движениям опечатывая губы сперва легким прикосновением, затем поцелуем. Медленным. Ещё невесомым. Поцелуй — и взмах головой. Теперь со стороны рыжеволосая женщина смотрит на своего растерянного мужчину. Тихий, мягкий шепот ее — как плеск волн, как вечная колыбельная, как шелест теплого ветра в соснах, что растут на высоком утесе.

— Я люблю тебя, понимаешь? Я так боюсь тебя потерять…

Неисправимый мужчина, поддаваясь древней напевной песне тепла и волн, всё-таки спрашивает, ведь нельзя оставлять неясностей, только не для таких моментов, только не сейчас, разочарование потом будет слишком горьким:

— Но как же подарок тетушке? — и добавляет покаянно, грустно: — Ты прости меня, я правда, правда забыл. Я замотался, у нас был срочный вызов…

— Ш-ш-ш... — прерывает его мудрая женщина. — Черт с ней, с тетушкой. Придумаем что-нибудь. У нас еще есть время до завтра.

Тепло руки. Волоски на коже встают дыбом. Прикосновение мягкое, еле ощутимое, невесомое. Теплое дыхание в ухо:

— А я тебе еще нужна?

— А я?

— А ты сам-то как думаешь?

Последнюю льдинку так хочется растопить. Проверяющий шепот — последний шаг, и пропасть останется позади:

— Ну слушай, я понимаю, у нас двое детей.

Она подхватывает на выдохе. Этот разговор ведется давно, каждую минутку. О детях.

— Две ходячие катастрофы. Хорошо, что есть бабушка. Я тебе только из-за детей и нужна?

Секунда — и он подхватывает ее на руки. Легко. Как будто не было всех этих лет. Двух беременностей, волнений, ранений, обид и разлук.

Хрустят под ногами, разваливаясь в мелкую крошку, осколки. Никакое Репаро теперь не поможет. Теплое дыхание в ухо:

— Дверь на запирающее закрой. Вдруг кто через камин сунется.

Тихий шепот в ответ:

— Ты его не закрыла?

Улыбаясь, теплая гибкая кошка уже обвивается вокруг него:

— Дети у бабушки. Вдруг что случится…

Комнату наполняет шелест. Приглушенные стоны, рваные вскрики и шумные выдохи. Нежная дымка наслаждения. В полутьме уже не разобрать, где чьи руки, ноги. Черные волосы переплелись, смешались с рыжими. Черепаховая кошка — пятно черное, пятно рыжее. Даже уже достигнув пика наслаждения, они не могут расплестись. Когда двое складываются в пазл, им не так-то легко снова стать отдельными кусочками. Зеленые глаза — как лесное озеро, жаркие лучи солнца плещутся на дне, солнечные зайчики бесенятами скачут через край. Карие глаза спокойны, затоплены умиротворенностью, наполненностью, жизнью. Рыжими искрами тает в них пережитое удовольствие.

В полумраке на полу белеют тысячи мелких осколков. Она, поудобнее устраивая рыжую макушку на его плече, внезапно предлагает:

— Знаешь, давай купим побольше кружек.

Он от удивления отводит ее лицо в сторону. Долго вглядывается в глаза.

— Зачем?

Легкое, недоуменное пожатие плеч в ответ:

— Они так хорошо бьются.

Зеленые глаза смотрят, смотрят и не могут вобрать в себя, напитаться родными линиями, мягкими изгибами плеч, ямочкой на щеке. Она улыбается. Ох, уж эти мужчины. Не понимают элементарных вещей. Улыбка сладкая, медовая; отпустившее уже вроде возбуждение накатывает с новой силой. Кажется, это голод, который невозможно утолить.

Через какое-то время шорохов, тихих стонов и несвязного бормотания немного осипший голос бормочет:

— Давай.

Теперь уже она поднимает голову, так удобно было устроившуюся на своем теплом, жестковато-родном, любимом мужчине. Глаза все еще подернуты негой наслаждения. Непонимающе, сонно, еле слышно шелестит:

— Давай что?

— Давай купим побольше кружек.

Глава опубликована: 01.04.2021
КОНЕЦ
20 комментариев из 33
Страстно и очень осколкоопасно
шамсенаавтор
Dreaming Owl
Спасибо! У вас прямо стихотворение получилось!!
Не фанат этой пары, но не могу не отметить высокое качество работы, стиль написания, всю эту образность, сиюминутность, игру оттенков и состояний, динамику, которую позволяет создать повествование в настоящем времени. Ваша Джинни мне понравилась, что бывает редко.
Еще одно бесспорное достоинство Вашей работы - она не вульгарна. Абсолютно. Это то, чего порой не хватает высокорейтинговым рассказам.
Если выбирать из двух работ по этой паре в номинации, Ваша - однозначно мой фаворит.
Пойду дочитаю номинацию.
Спасибо.
шамсенаавтор
Leiа
Спасибо. Автор немедленно начинает гордиться своей Джинни, растопившей ваше сердце. На самом деле автор тоже никогда не был горячим поклонником этой пары, а тут вдруг прочувствовал. Вы читайте, читайте, на самом деле в номинации есть очень сильные и достойные работы.
Простите, автор, мне не попало в хэдканон.
Джинни свободна, Гарри зашивается, и он же должен купить подарок? Ещё и выбрать поди. Это просто несправедливо. Нельзя так с мужьями.
Да и знала она, за кого замуж выходила. Это не значит, что они не должны скандалить. Но не каждый же раз вспоминать тот год?..

А написано хорошо. И кружки - кружек много не бывает.

Простите, что мы так не совпали. И всё равно спасибо вам. За то, что они всё равно вместе.
шамсенаавтор
Aliny4
И вам спасибо за отзыв. Ну, не зашло, так не зашло.
Вообще-то можно вспомнить, что у Джинни двое детей. И работа. Своя работа. И она полагает, что дела и обязанности в семье можно распределять. И, если ты просишь мужа о чем-то, если вы договаривались, что ваш напарник, партнер, выполнит какую-то часть работы, то довольно обидно бывает, когда он вас подводит. Меня не привлекает Джинни - верная тихая домашняя жена, осознающая величие мужа Героя, смирившаяся с тем, что его дела и его работа - это Спасение мира, а она тут просто всякой ерундой занимается. Может и за детьми смотреть, и карьеру строить и в жизни семьи учувствовать и мужа поддерживать и все дела. А Гарри что - он мир спасает.
Так что, отталкиваясь именно от того, что мне не нравится, я строила свой образ Джинни, ее характера, темперамента и представлений о равноправии и партнерстве в семье. Но тут уж у всех разные хедканоны, вы правы.
Анонимный автор
Возможно и да) но просто подарок как повод меня смутил.

А вообще - это потрясающе. Когда авторы видят одного и того же персонажа по-разному и по-разному его воплощают. Яркий пример того, как прекрасен и разнообразен мир.
шамсенаавтор
Aliny4


Когда авторы видят одного и того же персонажа по-разному и по-разному его воплощаю

Да, это прекрасно.
У меня видимо не получилось показать, что дело вовсе не в подарке. Это всего лишь повод, из-за которого лопнуло терпение. Джинни сердится, очень сердится и обижается из-за того, что Гарри опять забыл. Забыл о том, что он должен не только магическому сообществу, но, прежде всего своей семье. Что его главная задача - думать о совей семье, быть с ней, не только в глобальных вещах, но и в мелочах. Вся вот эта повседневная морока не может быть делом только одного из семьи. И уж особенно, когда они заранее все обговаривали. В каком-то смысле, Джинни, наверное сердится на Гарри за то, что у него в голове не помещается одновременно две вселенных: домашних забот и его работы, так, как они помещаются у нее.
Раздражение копится, накапливается, взрывается и вместо разрыва, омытые прошедшим гневом и отчаянием они вдруг понимают, что все еще очень любят друг друга. Что поверх вот этого вот мелкого раздражения по мелочам с обоих сторон, есть еще теплая, практически горячая нежность.
Показать полностью
Автор, спасибо, работа классная! Но я не могу воспринимать её серьёзно. Эти постоянные метаморфозы глазок - вещь интересная и красивая, но очень-очень пафосная. Слишком их много на мой вкус. Из-за такого изобилия проскакивает "карие глаза тяжелеют". Если с затопленными болью и наполняющимися яростью я согласна, то с тяжелеющими - нет. Взгляд тяжелеет, а потяжелевшие глаза могут и выпасть ненароком. Но, знаете, если не относиться к этой работе всерьёз, то получается добрая подколка женских романов, милая и романтичная.
шамсенаавтор
GlassFairy
Спасибо за ваше мнение и комментарий. Не совсем поняла что вы вкладываете в понятие "воспринимать серьезно". Собственно это и не драма и не трагедь. И понятие пафосности у нас с вами, видимо, сильно отличаются. Сожалею что вас придавили все эти тяжелые глаза. Значит вам не зашла авторская задумка. Что ж на конкурсе много других, совершенно не пафосных работ. Не расстраивайтесь.
Бегу с забега, несу отзыв))

Сказ о том, как Гарри с Джинни ссорятся и мирятся, и, кажется, уже не в первый раз, и им обоим это нравится ;)

Это было красиво! Язык увлек с первых строк, разнообразием описаний и образностью. Через пару абзацев я правда подумала, что автор сам немного увлекся этими самыми описаниями и образностью ;)

Поскольку Джинни мне нравится больше, чем Гарри, я оценила ее речь, правда ведь! И да, выволочку он заслужил, про Мюриэль забывать нельзя)) И все же главное, не наличие конфликта, а то как с ним справляются, так ведь говорят в семейной психологии? И Поттеры работают с конфликтом в паре.

Кстати, понравился момент, когда Гарри рассматривает Джинни, все такое знакомое, привычное и любимое ^^

Примирение получилось чувственным, но не пошлым. И спасибо автору, что обошлось без подробностей, как раз то, что надо :)

Советую тем, кто устал от драмы и стекла (как иронично) :)
Когда битье посуды не та часть скандала, как думают обычно, когда разбитая кружка не подогревает ссору, а охлаждает, когда звон разбитой кружки предотвращает разбивании отношений. Пар выпустили, поорали (с Джинни понятно, она привыкла к такому, но вот Гарри где этому научился?), кружку разбили и поняли, что это все преходяще, любовь - вечна. Кружки и прочая посуда им очень нужны как напоминание!
Мурkа
но вот Гарри где этому научился?
По-моему, ему тоже не привыкать) вокруг него вечно орущие люди, да и он сам тот еще остряк и переговорщик
YellowWorld, научили мальчика плохому))))
NAD Онлайн
Чудесно! Да, я не дошла сюда во время конкурса, увы мне. Но вот же он этот третий куст, это же сразу видно, с первых строк. Так только ты умеешь писать. Такие образы, такие метафоры, с ума сойти. Невозможно оторваться. Признавайся, ты ведьма? Ты колдуешь над текстами, в них магия и амортенция.
Как красиво!
Черепаховая кошка — пятно черное, пятно рыжее. Когда двое складываются в пазл, им не так-то легко снова стать отдельными кусочками.
Две фигуры все ближе и ближе. Между ними уже как будто магнитное поле. Сунешься случайно — отбросит с неистовой силой. Потому что это поле — для двоих.
Аккуратные тонкие губы призывно изгибаются в полуусмешке. Джоконда обзавидовалась бы. Легким взмахом точеных ласточкиных крыльев взлетают и опускаются плечи.
Мне понравилась выбранная форма. Он, она. Если бы в шапке не стояли персонажи, можно бы было немного погадать, о ком речь. Но недолго. Они же узнаваемы.
Вот здесь, позволь просто заметить, я бы заменила
Шоколад превращается в обветренное древко стяга.
древко стяга на, допустим, древко гоночной метлы, древко "Молнии". Но это даже не замечание, это я так.
Классная дуэль карих и зелёных глаз. Здорово наблюдать, как оттенки меняются.
Вот эта строчка расставляет на места вопрос, а почему детей двое.
Не в этом ли огне зарождаются новые жизни?
Кажется, скоро их станет трое.
Прекрасная работа! Я будто выпила чашку тёплого какао, такое тепло внутри. Спасибо.
Показать полностью
шамсенаавтор
NAD
И тебе спасибо! Ты так читаешь проникновенно, тепло. Вдохновляюще! Ты вот тоже - когда читаешь - колдуешь немного! Что бы зарождались новые жизни, новые сюжеты и истории! Спасибо, родная!!
Про древко стяга буду думать. Знаешь, метла как-то слишком в лоб мне казалось. А флаг - он же полководец, Джинни, как и Молли, в чем-то вдохновитель, полководец своей семьи)) Душа и сердце))
шамсенаавтор
NAD
Ох, и спасибо за рекомендацию! Она такая окрыляющая! Чувствую, как будто ты мне метлу подарила. Нимбус, не меньше!
NAD Онлайн
шамсена
Знаешь, метла как-то слишком в лоб мне казалось.
Чувствую, как будто ты мне метлу подарила.
Ржу!
История правда необыкновенная. Да у тебя все работы живые и дышащие.
NAD
Плюсую! Я в восторге от работы и от автора =)
шамсенаавтор
NAD
ну я же не в том смысле)) гм..
NAD
Johanna
И вообще, девушки, засмущали вы уже меня))
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх