Гарри Поттер и космический охотник (джен)

Притаившись в траве, он ждал. Это была не первая охота, но на такую добычу выходить ещё не приходилось. До сих пор он шёл лишь на мелочь, а тут нечто более крупное, быстрое и опасное. А это значит, что следовало быть осторожнее. Один неверный шаг, одно неловкое движение, и цель заметит его. И тогда либо нападёт, либо убежит — оба варианта одинаково плохи. Пусть он и вооружён, но убегающую дичь непросто убить. А нападающую — ещё сложнее.

* * *

Он видел, как на по поляне, открытой его взгляду, шла большая группа бойцов. Кем они могли быть, как не бойцами, когда в руках каждого из них было оружие, из которого то и дело вылетали странные заряды, то разносившие в пыль небольшие камни, то поджигавшие сухую траву. Все смеялись и обсуждали что-то и корчили друг другу гримасы.

Тут раздался хлопок, и на поляне возникли парень и девушка. Некоторое время все присутствующие смотрели друг на друга, а потом один из группы закричал. В юных пришельцев полетел град из странных снарядов.

Те некоторое время — всего пару мгновений — пытались отбиваться, защититься, контратаковать, но безуспешно: противников было слишком много. Минута, другая, девушка вскрикнула, схватившись за плечо.

* * *

Он задумался. Юнец в конце боя повёл себя очень странно: вместо того, чтобы встать и сражаться против наседавших на него противников, он схватил свою спутницу за руку и бросился бежать.

А вот его соперники действовали хорошо: громко крича и ведя огонь из своего странного оружия, чтобы деморализовать врага, они разделились на несколько троек и бросились за ними, окружая их с разных сторон. А парень бежал, волоча за собой помощницу, мчался прямо в ловушку.

Впрочем, чего ещё ждать от молодых и неопытных? В том, чтобы победить их, не было почёта и славы. Клан не оценит. А вот их враги — другой разговор. Это воины. Впрочем, и за мальчишкой стоит понаблюдать. Неспроста же на них накинулись такой оравой.

* * *

Шаг, ещё шаг, ещё один. Остановка. Вдох, выдох. Ещё один шаг. Цель что-то почуяла. Огляделась по сторонам. Он замер, стараясь ничем себя не выдать, и простоял так, пока дичь не успокоилась. Осторожными, медленными движениями он сократил расстояние, вскочил, почти не целясь атаковал.

Олень сорвался с места, но оглушающее заклятие поразило его, повалив на землю. Режущие чары — и он обезглавлен.

Остановив кровь, Гарри залатал раны благородному поверженному зверю, поднял его левитацией и понёс к палатке.

Ему было жаль благородное животное. Столь гордое и прекрасное, оно напоминало юноше о его патронусе. О его отце. Но сейчас было не до воспоминаний. В его помощи нуждался человек из плоти и крови. Человек, который был ему дороже всего.

Гермиона была больна и слаба, а кровь и мясо оленя дали бы ей сил. Она нуждалась в пище. Нуждалась в нём. И Гарри молил Бога, чтобы его добыча ей помогла.

Она не ответила, но по грустному взгляду Гарри всё понял. Он стоял несколько секунд словно громом поражённый, смотрел на неё, не в силах поверить в такой исход, а потом быстро подошёл к ней, обнял. Хотел сказать что-то, заверить, что всё образуется, что если лекарства нет, они его найдут, достанут, сделают сами. Но осёкся. Как можно что-то сделать, если снаружи рыщет Сивый? Этот оборотень был очень упрям. Неизвестно, когда он уйдёт и как долго от него смогут прятаться беглецы.

* * *

Ни Гарри, ни Гермиона никак не могли знать, что Фенрир Сивый в это самое время вовсе не выслеживает их, а катается по полу от нестерпимой боли.

Он с чего-то решил, что Тёмный Лорд вознаградит его только лишь за информацию о своём юном враге, но просчитался: узнав, что егеря могли схватить Поттера и его подружку, но упустили их, Волдеморт пришёл в ярость и подвергал главу Охотников за головами пыточную проклятию до тех пор, пока его вопли ему не надоели.

— Пусть будет это тебе уроком, Фенрир! — говорил Тёмный Лорд, когда оборотень оклемался настолько, что мог слышать и ясно воспринимать информацию. — Я говорил всем своим слугам и говорю тебе в последний раз, что вы обязаны поймать мальчишку. Мне следовало бы убить тебя за провал, но в этот раз я буду милосерден. Ты и твои люди получаете ещё один шанс. Идите, забудьте все свои прочие дела, грязнокровки никуда не денутся. Ваш приоритет — Поттер. Идите и не смейте возвращаться с пустыми руками! Если справитесь, останетесь живы, если нет, тебя и всё твоё отребье я скормлю Нагайне. Живьём.

Фенрир уползал от него на коленях, как побитый щенок, сопровождаемый насмешливыми взглядами остальных пожирателей. Даже Люциус, лишённый палочки, презираемый всеми, кроме жены и сына, ухмыльнулся ему вслед.

"Ничего, — думал Фенрир. — Недолго тебе улыбаться. Я ему нужен как охотник на врагов, которые никогда не закончатся, ты и твоя семья — как пример наказания за провал. И когда Повелителю надоест издеваться над тобой, ты знаешь, что будет".

* * *

Они всей бригадой вернулись на место, где им встретился Поттер. Сивый лично ползал по земле, осматривал редкие кустарники и деревья в поисках зацепок. Однако погоня оставила столь много следов, что искать что-либо было бесполезно.

Словно и этого мало, чудилось, что кто-то следит за ним и его командой. Несколько раз, оглядываясь по сторонам, он замечал чей-то в силуэт, прижавшийся к одному из высоких деревьев. Фенрир мотал головой, хлопал себя по лбу, и силуэт исчезал. Но ощущение чьего-то пристального взгляда, пронзающего ему спину, оставалось.

"Нет, — думал он. — Это не галлюцинация от круциатуса. Здесь что-то иное. Это не звери: всякое животное оставляет запах. И его бы я учуял. А тут никакого запаха. Может, какое магическое существо? Но какое? Впрочем, что толку об этом думать? Мы его всё равно не поймаем — Лорду нужен мальчишка. И Поттер — наша приоритетная цель".

— Рассредоточиться! — приказал он. — Каждую пядь земли, каждое деревце, каждую травинку осматривайте, ощупывайте, обнюхивайте и, если понадобится, облизывайте! Ищите! Они не могли уйти далеко!

Подчинились все. Кроме Струпьяра. Заместитель стоял и внимательно вглядывался в кроны деревьев. То на одно, то на другое.

— Чего ты там увидел? — грубо спросил Сивый. — Голую бабу? Или королеву фейри?

— Ты посчитаешь меня двинутым, командир, — ответил помощник. — Или пьяным. Но у меня такое чувство, что на нас сейчас смотрят. И смотрят ой как нехорошо.

"Значит, и тебя тоже донимает это чувство? Тогда это точно не галлюцинация. Хотелось бы знать, кто может на нас так смотреть? У кого на это хватает наглости и смелости? Почему оно появилось сейчас? Интересно, остальные это тоже ощущают?"

— Может быть, стоит отложить поиски Поттера с грязнокровкой? — спросил Струпьяр.

Фенрир рассердился. Он хотел было наорать на помощника, но услышал сдавленный стон. Слишком тихий для человеческого уха, но прекрасно различимый оборотнем.

Положение двух друзей продолжало ухудшаться. Запасы провианта, и без того маленькие, подходили к концу. Гермиона ещё могла передвигаться, но лицо её постепенно бледнело и приобретало нездоровый оттенок. Кроме того, нужно было поменять место стоянки, чтобы их не выследили егеря.

Проблема была в наложеном на подругу заклятии: оно действовало подобно медленному яду, разрушая клетки организма, а каждое применение магии, как катализатор, лишь ускоряло развитие болезни, приближая наступление страшного для них обоих дня.

Течение времени сделалось мучительным. Оба боялись выходить за защитный купол, но понимали необходимость смены места ради сохранения своих жизней. Однако страх перед оборотнями был слишком силён.

* * *

Так они протянули ещё два дня. Но в конце концов решились, снялись с лагеря и отправились на новое место. Поскольку из-за болезни Гермионы они не могли трансгрессировать, то путешествовали пешком. Таким образом двигаться быстро они, разумеется, не могли, особенно с учётом проходящих вокруг охотников за головами под предводительством самого опасного оборотня магической Британии.

Шли ночью, надеясь что это поможет им скрыться от врагов. Старались двигаться тихо, чтобы не наделать лишнего шума, случайно наступив на ветку, травинку, кроме того не хотелось угодить в ловчую яму или иную западню, оставленную егерями либо кем-то другим.

Было это поздней осенью. Темнело рано. Поэтому они не видели почти ничего. Им могло бы хоть немного помочь заклинание люмос, однако, во-первых, Гермионе колдовать было нельзя, а во-вторых, Гарри, как и его подруга, опасался привлечь светом внимание преследователей.

Пошли, держась за руки, боясь потерять друг друга в темноте. Ощущая тепло девичьей руки, её хрупкие нежные пальцы, Поттер чувствовал приятное согревающее чувство внутри. И в эти же мгновения ещё больше корил себя за то, что не смог уберечь самого дорогого ему человека от опасного заклинания. Корил и клялся самому себе, что больше такого не допустит, что вывернется наизнанку, но найдёт средство для излечения, что приложит все мыслимые и немыслимые усилия для того, чтобы сохранить её жизнь.

Далеко не ушли: новый лагерь располагался всего лишь в полукилометре от старого места. Но продолжать путь было невозможно. Слишком темно, слишком оба устали, слишком юноша переживал за подругу.

Почти сразу, как поставил палатку, Гарри нагрел воду, напоил Гермиону чаем, накормил остатками пищи, и только сейчас заметил, что не хватает одного из мешков с провиантом. Хотя это был почти пустой мешочек, в котором остались лишь кое-какие из съедобных корешков, сухари да одна баночка консервированных яиц, каким-то образом прихваченная Роном со свадьбы Билла и Флёр, разбрасываться запасами не стоило. Поэтому, когда Гермиона завершила свой ужин, Поттер незаметно её усыпил, чтобы не волновалась, а сам отправился возвращать еду. Точнее, хотел, но позади него раздался стон. Обеспокоенный Гарри вернулся к ней, чтобы проверить подругу.

Она стонала. У неё был небольшой, но заметный жар. Стоило, однако, Поттеру положить свою руку ей на лоб, как девушка успокоилась. Парень растерялся. Оставлять подругу одну ему не хотелось. Тем более, что его присутствие, казалось, облегчало её положение. Поход за потерянным мешком пришлось отложить.

Гарри сел рядом с кроватью Гермионы и, положив руку на горячий лоб, принялся гладить её по волосам. На её бледном лице расцвела довольная улыбка.

От этого в сердце юноши поднялась волна радости. Видеть Гермиону Грейнджер не усталой, обесиленной и заплаканной, а улыбающейся и такой же счастливой, как и раньше, было его мечтой всё время этого похода. А потому он без колебаний отказался от в поисков провианта: сделать это можно и завтра, а вот увидить улыбку дорогой девушки он теперь мог отнюдь не каждый день. Пожалуй, это был первый случай за долгое время.

Если эту улыбку у Гермионы вызывало его прикосновение, то он останется и будет сидеть с ней ровно столько, сколько необходимо.

Гарри Поттер счастливо выдохнул. Теперь он точно знал или хотя бы надеялся, что всё образуется, что всё будет хорошо.

Однако какой-то тонкий голосок твердил, что ещё ничего не известно и трудности не окончены.