Тот, кто смотрит из пруда (джен)

Тот погожий весенний денёк не предвещал ничего необычного для Андрея Князева. Как обычно, с утра работа дома — экраны сами себя не нарисуют, потом — на студию, альбом писать. Люди ждут, да и идеи просятся, не дело им в столе пылиться, пока силы да удаль с хорошей такой упоротостью остаются — надо писать всем хейтерам назло. Благо давно уж не мальчик и сам себе босс — что дядя Андрей сказал, то и пишем, ребятки.

А пишем — это дело небыстрое и затягивающее.

Так что на студии он до упора, то есть до ночи. Впрочем, иногда в нём просыпалось чувство меры и что парни тоже уже не молодые (Женёк не в счет, Ириша — вообще дама!), поэтому нынче он освободился не столь уж поздно. Полуночи не было, вурдалаки-гопники не повылазили (да шутит он — времена не те, а раньше они тут обитали, да), когда приспичило ему по возвращению домой прогуляться. Чувство было, что воздуха не хватает — целый день в работе, надо проветрить мозги. Обеспечить, скажем так, топливо для ночного вдохновения — мало ль? Он-то тот ещё вурдалак: спит мало, работает много, Минздрав не рекомендует, короче. А вот прогулки — это полезно. Так что хоть немного надо чуть нивелировать вред для здоровья, связанный с творческим опьянением и иными, иногда на него находящими картинно-песенными загулами. К тому же погода шепчет (а это в Питере далеко не всегда!) и время позднее, малолюдное для их района — меньше вероятность, что узнают, станут требовать фотку, автограф и прочее, прочее. В общем-то совпало множество факторов благоприятных — как тут отказаться?

Вот и Княже не отказался, потому что не успел оглянуться и черкнуть жене сообщение (прогуляюсь, задержусь, не ищи с собаками!), как ноги сами понесли в ближайший парк. И вот тут-то и произошло самое что ни на есть неожиданное-негаданное и вообще совершенно невероятное, обрушившись на Андрея в самом дурном метафорическом понимании камнем по голове. А может быть, и жабой в пруду... Только уже в прямом смысле.

В жизни бы не поверил, что может такой глюк с ним случиться (не потреблял же ничего, он вообще почти за ЗОЖ, ребятки!), но... Переходя через небольшой мостик, повисший коромыслицем над водой, Андрей внезапно приметил в темноте нечто магнетически блестевшее в воде. В играх — такое не к добру: вряд ли артефакт какой потерянный и ценный, скорее хтонь притаилась и путника ждёт зазевавшегося. Но они-то в реальной жизни... Вот и любопытно стало дюже.

Пригляделся — чуть не обомлел, так оно на шутовской колпак похоже оказалось. И вот, понимаете ли, не смог просто так пройти мимо, всех больше надо было! Вот и перегнулся дурак уже не молодой, рассматривая... Так и есть: не показалось, стало быть, знакомая шапка с бубенчиками золотыми. Откуда он здесь? Его, что ли, ждал? Фанаты шутить изволили над князем Купчинским и, вычислив парк, подкинули, ещё и фосфором намазав для пущей таинственности? Что-то скверная собака Баскервиль выходит. Не страшно ни фига и не смешно!

Андрей не успел додумать, как стало страшно: его словно что-то игриво подтолкнуло сзади (и нет, не камень это был и не жаба! Скорее невидимый шутник!), и полетел он в зеленоватую водичку. Только весной нихрена это не смешно: во-первых, холодно, во-вторых, пачкаться приятного мало, в третьих, телефон намочит, а там песни, заметки, мысли всякие умные, сохраненные мемчики от Альбертика!

Ещё и упал-то неудачно весьма. Казалось бы, не должен пруд глубоким быть, а нет! Неизвестно, как, почему и зачем, но скрыло его с башкой. Нахлебаться успел или нет (так-то плавал неплохо!), но факт оставался фактом: Князь даже не успел толком ничего сообразить, что грести надо, как что-то проквакало над головой и отправился он в долгое бессознательное...

Чтобы через некоторое время очнуться совершенно сухим (и без телефона, как же его мемы? Золотая коллекция гаража в сохранёнках, а?!) на куче сена перед офигенно замороченной красивой аркой, ведущей к средневековому замку. Что сено делало перед аркой — вопрос десятый, главное, какая наглая и маньячная сволочь перенесла его тушку сюда?! Похитили, ироды... И погодите — замок? Замок построили?! Вот это заморочились, местечко выбрали — Князь аж присвистнул, а потом снова на жопу сел.

Строение это отчего-то показалось Андрею смутно знакомым, однако он не стал сосредотачиваться на этом. Другие, куда более важные проблемы занимали его: что это за место? Как он сюда попал? И как отсюда выбраться? А ещё кто его переодел в средневековые шмотки почти как у Барона в сериале? Ну из этой ж оперы? Киношники, что ли, шутить изволил?! Не, он это им так не оставит... Выберется — проучит гадов.

Только как это сделать? Вопросы роились, копились, не кончались. Андрей медленно осмотрелся, понимая, что надо бы что-то делать, а не сидеть сиднем на сене, ожидая возможных маньяков-похитителей... А странно: он из весны будто в лето попал. И далекое от Питерского? Его че, самолетом перевозили? Это какой-то новый уровень для контрабанды!

Впрочем, сделать он бы ничего не успел: ворота арки внезапно расспахнулись и выплюнули двух человек, стража затем заперла решётку, ага, а Князь присмотрелся к растрёпанным изгнанникам да и обомлел. Снова. Нет — это не киношники, точно не они: были б те, парочка была б Коноплев и Плотников, а эти... При взгляде на одного из них сердце у Андрея сделало кульбит: всклокоченные волосы, знаменитая отсутствующая часть зубов, тёмные озорные и добрые глаза... Образ дополнялся полосатой рубашкой, кожаными штанами и мешком с, видимо, добром нажитым. Было большое желание протереть глаза, потому что Михаила Горшенёва (не Костю Плотникова), но при этом весьма сериального образца он никак не ожидал встретить. Собственно, как и свою точную копию, не Владика, только лет на тридцать моложе — тоже. Но в экипировке сериальной! Что ж ты будешь делать? Это как вообще называется?

Будто часы отмотали и им с Горшком предложили менестрелей сказочных сыграть. Как-то так! Да быть не может! Видимо, всё же упал в пруд, нахлебался и сейчас ловит глюки в больничке, где-нить под капельницей... Скоро попустит... Ну, раз так, можно и понаслаждаться немного? Когда он ещё с таким погружением увидит, а? Такое... Таких... Эх. Сердце билось заполошно и... радостно. Мишка!

— Князь! — заорал возбуждённо «Горшок», тыча в него пальцем, но обращаясь к своему моложавому: — Смотри! Никак твой родственничек!

— Успокойся уже! — этот — пусть будет сериальный Князь (а это признать его самим собой — как-то особенно страшно и сумасшедше!) — с подозрением вгляделся в Андрея, а затем резво выхватил у Горшка из вещмешка обломок тяжеленного меча! — Ты кто? — наставил он свой недомеч на Андрея. — Что-то на Барона тоже смахиваешь, неприятный такой тип... Родственник? Неужто? — приподнял он бровь, как если б Князь наш в зеркало посмотрелся. Жуть! А ещё и такие шустрые, щас как муху тут приколят — и поминай как звали: Барон ли, Князь... Аль промежуточная какая ступень... Виконт? Да тьфу, кем назваться-то? Граф Конский? Глюк, не глюк, а брюхом рисковать не хотелось.

— Да, да, — резво стал отползать в сторону Андрей, вспоминая попутно приемы эти сказочные, а он в Купчино вырос. И на бокс ходил... Немного. Совсем. Ну их, они тут молодые, горячие. Сперва пристукнут, потом разбираться будут. А там, может, и в реальности отколется, кто ж кому эту или ещё че знает — нафиг рисковать. — Родственник я! Его вот! — указал на Князя. — Дальний! Из очень далёких земель, услышал, что менестрель известный — посмотреть решил! Я ведь тоже, хм... Больше художник, конечно, но и петь люблю, понятно вам, ребятки? — он придумывал на ходу, предполагая, что несёт совершеннейшую чушь. — Хотел внезапно объявиться, вот, как уж получилось! — он почесал затылок. Представиться как-то надо было... Князь занято, Барон опасно... — Дозвольте представиться — Ан... А... — У Князя заело пластинку, Андрей нельзя — палевно. Че они будут — Князь молодой и Князь старый? Он не согласен! Как Андрей старший и младший, он не Дюма. Не-е, тут легенда нужна! — Антон я! Визинберг! Маркиз я. — Князь совсем стушевался... В балаганах и то сюжет получше придумывают.

Против ожиданий, а прокатило это Визинберг (значит, точно края дальние, да?). Должно быть, он был очень убедителен, потому что опустил молодой Князь свой обломок меча, а Горшок хмыкнул, глядучи на товарища как-то с хитринкой:

— Вот ведь, да, края дальние, а рожи как похожие, будто тебя, Андрюха, ведьма какая старая да безобразная заколдовала! Или Волосокрад напал! Маркиз, значит! Знать, ха! Кто б подумал... Тогда ты, Князь, и с бароном родственничек, а? С тем вообще рожа одна, только выражения больно разные... А ты, Маркиз, вроде ничего, наш человек, да, коли поёшь тоже, что мы, конечно же, проверим... Но не сейчас. Сейчас нам б убраться отсюдова, пока не нагрянул кто ещё на встречу семейную, а то больно много вас развелось: князь, барон, маркиз, только короля, королевича и портного не хватает!

И рассмеялся громче всех. Потому что и тот пусть будет Зелёный Князь от друга своего дурашливого тоже смеяться начал. Заразительно так ржали — кони в стороне завидовали.

А наш Андрей, взваливший на себя бремя маркизства, смотрел на них, и сердце сжималось: молодые, полные сил. Да, гримом, экипировкой и речью сказочной похожие на актёров, исполняющих их роли в панк-сказке, но всё же... больше походившие на них с Михой настоящих. И если те сериальные образы на экране просто вызывали лёгкую грусть, то здесь всё иначе было. Здесь и Князь, и Горшок были живые, пахнувшие потом, дымом и едой, слишком осязаемые. Слишком для его измотанного колкой реальностью сердца.

А представление тем временем продолжалось, как и погружение Андрея если не на дно пруда, то в эту историю... Мир их, придуманный давным-давно, немного от фантазии сценаристов пострадавший, но их. Отсюда и замок полузнакомый, да.

— Ну, коли так, — отсмеявшись, продолжил Горшок, — так пошли с нами, родственничек. Мы тут принцессу идём спасать! А то её, бедняжку, похитил, понимаешь ли, колдун с горы! Чем нас больше, тем лучше, понимаешь, да? Ну и ты ж сам познакомиться хотел — вот заодно. Коли не зассал, а, Маркизушка? — поглядел на него острым взглядом Мишаня. Таким подначивающим. Обычно после такого взгляда они огребались неприятностями. Но...

Как уж тут отказаться-то? Даже несмотря на то, что, насколько мог Княже наш вспомнить, принцесса там сама кого хочешь похитить могла, этому персонажу он перечить не хотел. Не сегодня, не тогда, когда что-то внутри навязчиво шептало — свой... Пусть не его Мишка, но очень на него похожий, не просто морок, как Костя, а нечто более жалющее. Но не суть, кроме тоски его сумасшедшей, что снова по рёбрам застучала, это и логично было — не у ворот замка сидеть, а отправиться в путь с этими не чужими ему двумя. Да, так и есть, лучше уж, пока он не придумал, как выбраться отсюда, держаться поближе. Почему-то Андрей чувствовал, что это верное решение.

Поэтому без долгих раздумий покивал и с легким скрипом коленей поднялся, готовый... ну, за принцессой идти. Скольких он в своё время в копьютерных игрушках поспасал? Тут дело осложнялось путниками презнакомыми, но ими же оно и скрашивалось. Только вот верно говорят — тесно двум огням в одной колбе: эта его сказочная версия аж чуть на дыбы конём Морглена. Экий гадёныш молодой — родственничка не признал, с Маркизами знаваться не захотел аж так, что попытался Горшка отговорить, яростно нашёптывая в самое ухо про серебряную ложку в жопе, мешаться будет, подставой пахнет, рожа зажиревшая и так далее — мелко, но обидно, друзья! Однако переупрямить Миху хоть в реальном мире, хоть в сказочном номер, очевидно, дохлый. Даже для Князя, любого. Так что зашагали они втроём в лес. Что было хорошо — эти Князь и Горшок даже не думали ссориться и разделяться, как в сериале вышло. Это болезненно было бы — видеть склоки их да при этом чувствовать настоящих душ родственных огоньки... Повезло дяде Андрею, ага.

Вот и шёл он между ними, как во сне каком дивном, c замиранием сердца ощущая, как под ногами хрустит сухая листва, а в воздухе витает запах хвои, сосновой коры и далёкого костра. Луна висела низко, окрашивая лес в серебристо-серые тона — складывалось ощущение, будто смотришь на мир сквозь старую фотоплёнку.

Круче любой игры, даже с погружением в виртуальную реальность. Да уж, угораздило... Как и куда выгребать — непонятно из этого всего. Только и оставалось расслабиться и получать удовольствие. Не в пошлом смысле, а вы чего подумали?

Просто не можешь остановить — возглавь. Не можешь возглавить — возжопь! Вот и плёлся Князь в конце их мини-отряда. Как небратства кольца, да уж.

Пруд. Сено. Замок. Князь и Горшок. Молодые. В лесу. Вместе идут спасать принцессу. Мысли крутились как виниловая пластинка на старом проигрывателе, постоянно зависая и не желая сходиться в одну мелодию.

По большей части она спотыкалась об одно и очень важное: Мишка живой. Чистый. Пусть и сказочный, но... это была мечта. Чтоб вот такой, с глазами блестящими да без хмурого.

— Ты чего молчишь, родственничек? — обернулся внезапно Горшок, прищурившись, как чуял, что о нём думал. Во даёт, патлатый. — Неужто стесняешься? Или, может, язык проглотил? А, вашество, маркиз?

— Нет, — выдавил Андрей, стараясь говорить ровно, а не так, будто с мертвецом общается и своей молодой и пристукнутой сказкой копией. — Не каждый день знакомишься с дорогим двоюродным племянничком-менестрелем! И оказываешься им же втянут в дело спасения всамделишной принцессы. Особенно когда ещё утром писал риф под новое музло, — проворчал он уже о своей правде-матке.

— Риф? — переспросил молодой Князь, останавливаясь и поворачиваясь. — Это какое-то оружие? Или, погоди, писал... Ты художник, рисовал, значит? Коралловый, тот, о которого пираты бьют корабли?!

Андрей улыбнулся.

— Почти. Это музыка. Ты бы понял, если бы услышал, но у меня сейчас инструмента нет, — развёл он руками. — Большой он — с собой в дальнюю дорогу тащить!

— Ясно, — хмыкнул этот юнец безбородый. — Точно, ты ж типа менестрель, родственничек. Поёшь, бренчишь? Тогда, может, и нам чего заорёшь по дороге? Для этого и инструмента не надо. А то тоскливо что-то здесь, а у Горшка голос как у разъярённого кабана, — стрельнул он хитрыми глазками на Мишаню.

— А у тебя, Князь, — парировал оскорблённый Горшок, — как у перепуганной совы! Совёнка!

Парни яростно заспорили.

Концерт по заявкам да перед такой, могучей уличить его публикой в плане не входил. Щас как взвоет им своё — Князь потом даже в этом бреду не придумает, испортит, значит, чего. Историю из-за мелочи под откос пустит, ему это надо? Пусть та и чужая и вовсе сказочная, да не совсем чужая — вот.

Исполнять чего совсем уж не своё — так это ток позориться. Ну нафиг.

— Да ладно вам, совёнок — не совёнок, — громко прервал их спор, странным делом замечая, как куда-то уходит собственное напряжение. — А я бы спел, да! Только давайте сперва принцессу вызволим! Не дело это — королевскую дочку заставлять томиться у колдуна в плену! Ишь, распелись... А ну на наши крики прибежит кто? Разбойники там? Колдун услышит! Эффект неожиданности, слыхали о таком? — остановился Князь, глядя на два вытянутых лица перед ним... Ну и рожи. Они че, с Горшком так же выглядели, когда дружно не догоняли? Мда...

Вообще с принцессой дело мутное, конечно. Если он и впрямь в сериальном сюжете, на что намеки были, то её и спасать не надо. Здесь Андрей долго думал: стоит ли сообщать истинные реалии и правду про миссию их. Да решил всё ж, что не стоит: мало ли, какой эффект бабочки, а то и Птерокнязя какого случится — нафиг, нафиг. Уже не по плану пошло — трое их... Надо не допустить критичного изменения. Но и прихвастнуть-то надо, не на помойке, вообще-то, себя нашёл:

— А как вызволим, так и сыграю, и спою! Да так, что камни будут кричать от восторга! А вы, молодежь, поучитесь! — ну вот он и официально дядя Андрей, ага. Только тут дядя Антон Визинберг — Альбертик будет польщён! Главное, выбраться.

— Слышь, Князь, — тут же переключился Горшок, пихая товарища, — у нас тут свой колдун под боком завёлся. Ишь ты, морду отъел и думает, что камни он кричать заставит! Певец слов, не иначе! — и заржал, глядя на Андрея теперь уже.

— Ага, — молодой наконец-то улыбнулся, а то все бубнил и бубнил, что не нравится ему Маркиз в родственничках. — Главное, чтоб нас в камни не обратил. Я хоть не старик какой, но, знаешь ли, тоже не дурак!

А наш Андрей рассмеялся. Его переполняло нечто очень напоминающее восторг. Где б он сейчас не отъезжал после своего купания в февральском студёном пруду, сделать ничего для собственного спасения не мог — только расслабиться и отдаться этим волнам фантазии. Ну и постараться в них не помереть, да! А восторгало его одно из явных преимуществ именно этих глюков: здесь был, может, и не совсем его, но очень-очень похожий Миха. С таким и поговорить можно, да и не как во сне. Тут ощущение полного присутствия было. Может, и дотронуться можно... Ощущал ж сейчас Княже и ветер, и холод собачий, и землю под ногами. Но проверять страшно было. Вон он, лыбится радостно. Тоже, кажись, за чужака не считал. Да и этот молодой... хоть и по-прежнему с подозрением глядел, но и его чуть отпустило.

Впрочем, оптимизм оказался штукой преждевременной — готовился Андрей, что, будто по сюжету сериальчика, выйдут они втроём к домику Лесника, а вышли на старое деревенское кладбище. Ох, и сжалось что-то у нашего Князя внутри, а ну как поднимут шумом своим некроманта какого из могилы или, точнее, некромант подымет знакомую шумную толпу всяких гадов, а? Вот говорили ж ему: язык твой — враг твой. Напридумывал, теперь разгребай... Точнее, улепётывай. Но че ему, про феечек одних только писать? К тому же феечки те весьма опасны были, упырихи-то хоть понятно сразу — с зубками, а феи... Там пофантазировать и сексуально возбудиться недолго! Да уж, уносило Князя мыслями далеко-далеко.

— Слышь, парни, — Горшок, как собака сторожевая, встрепенулся — с его колючками на башке особенно забавно вышло это (ну не носил Мишка в реальности такой причесон! Чисто сценическая сладкая история. Потому что нередко сахаром ставили волосы!), — вмиг стал серьёзен, — тут не иначе как колдунствовал кто! У меня на такие вещи нюх!

— Точно, — кивнул молодой Князь, обрубок меча к себе подволакивая, — Горшка как уронили в детстве, так и стали по знахаркам таскать для излечения — теперь-то и понимает он, когда волшбу творят! Чует!

Андрей наш невольно сглотнул, оглядывая ряды покосившихся, треснувших надгробий, поросших мхом и плющом. Жутковатенько. Хотя и похоже на его экранки! Лунный свет так кстати выглянувшего ночного светила (ну и что это?! По заказу луна выплывает! Что за осознанные сновидения или отруб? Впрочем, об этом можно подумать и где-то не на кладбищенской земле!) ложился на каменные плиты неровными пятнами, отчего казалось, будто сами могилы дышат, шевелятся в безмолвном зловещем ожидании... Свежей крови? А чего ещё? Его передёрнуло. Иногда живое воображение — то ещё проклятие. И безо всякого колдуна сам себя запугал.

— Ну и местечко, — прошептал он, невольно придвигаясь ближе к товарищам. — Может, обойдём? Есть ведь и другие пути к колдуну. Должны быть… А то до принцессы рискуем не дойдём! Как она там, бедняжка... — притворно цокнул языком.

Андрей, конечно, очень надеялся, что интуиция его обманывает и никаких зомби из земли не подымется. И без них обойдутся. И потом: ну не было их в сериале, не было! Но... Лучше ж перебдеть, чем потом с тупым воем охотиться за чужими мозгами.

— Обойти? — Горшок фыркнул, но в его голосе уже не было прежней бравады. Казалось, что ему даже... страшно? — Да тут вся округа колдовством пропитана. Куда ни пойдёшь — всё к одному приведёт. И через одно.

— А если и обойдем, то на что похуже выйдем, — мыслил вслух Андрей. Размышлизмы эти напрашивались сами собой. Вот те на, ага. Только их, в отличие от Принцессы, спасать некому. Только помоги себе сам!

Молодой ж Князь молча вытащил обломок меча, повертел в руках, словно проверяя баланс подобного «оружия».

— Не нравится мне это, — пробормотал он. — Слишком тихо. Даже птицы не поют.

— Какие птицы ночью? — резонно спросил Горшок.

— Ну, совы... — протянул Князь, не желая, очевидно, сдаваться. — И даже зверей не слышно. А уж они-то ночью никак не спят! — глаза его блестели — и да, Луна их тут, как по заказу, прожектором подсвечивала. Точно что-то не то тут.

Словно в ответ на его слова, где‑то недалеко раздался протяжный вой. Не волчий — слишком низкий, вибрирующий, пробирающий до костей.

— Это ещё что такое? — Андрей отчетливо почувствовал, как по спине пробежал ледяной ручеёк. Волкодлак? Бестиарий собственный услужливо тусовался в голове картами, не предвещая ничего хорошего. Вот совсем ничего.

— Мертвяки? — Горшок нервно хохотнул. — Ну, с ними управимся... Они уже того же...

— Призраки, — тихо, почти шёпотом произнёс побледневший Князь. — Старые души, не нашедшие покоя. Смотрите: вон там! Видите свечение между могилами?

Андрей повернулся в ту сторону, куда указывал молодой, пригляделся получше. Действительно, между надгробиями мелькали бледно‑голубые огоньки, то сливаясь, то вновь разбегаясь в разные стороны. Круто. Впрочем, хуже могло быть. Призраки — они ж без когтей, зубов и магии. Так утянут, задушат, холодом проберут.

— И что теперь? — собственный голос прозвучал неожиданно хрипло. — Бежать?

— Бежать? — молодой и звонкий (правда, тон высокий-высокий, но для тех его лет — дело обычное, ага) Князь криво усмехнулся. — От них не убежишь. Они много быстрее живых. Горшок, я обещал же тебя убить, если мы помрём! — отвлёкся он на товарища.

— Вот вечно ты драматизируешь? — Мишаня (ну виделось Андрею, виделось — особливо в темноте!) сглотнул, голос стал заметно ниже, но всё же попытался взять себя в руки. — Драться будем! Пусть ещё попробуют. Мы-то получше мертвяков кулаками машем!

— Прекрасная идея! — Князь медленно покачал головой, сжимая меч крепче. — Нас трое, причем один старикан и вообще нежный Маркиз, а их — добрая сотня. Ну, скоро будет сто три, да.

— Я не нежный! — оскорбился Андрей. — И на бокс ходил! Но ты прав — дофига их.

— С числами у тебя всегда порядок был, — хмыкнул Горшок. — Неважно, сколько их, главное, драться как викинг! Так-то они нас точно догонят, им же усталость не грозит? А так шанс есть... Напугать их своей храбростью!

— Дуростью! — не сдавался Князь, почти шипя...

Наш Андрей же теперь молчал и лихорадочно пытался сообразить, что же делать, увы, не с монетой какой дурацкой, а с надвигающимся полчищем душ. Ну, а со стороны просто молча смотрел на приближающиеся огоньки. По мере приближения те обретали призрачные силуэты. Тени мужчин, женщин... Больших, поменьше... Они становились все плотнее и плотнее, казалось, будто обрастали плотью. Неровной, клочковатой... Такие и втащить могут, что он там ранее думал, а? Равносильна ли смерть тут смерти в реальности?! Или смерть — это выход? Как-то не хотелось пока проверять... Да и молодедь — оглянулся он на Горшка и Князя — жалко.

Князев с тоской подумал об Агате, дочках... Так и не узнают небось, куда он пропал. Впрочем, пропадать — так с музыкой, плевать уже, засветит ненаписанное или нет. А вдруг поможет?! Ну, как в мифах про цербера?

И сделал шаг вперёд, к ближайшему огоньку.

— Ослепший старый маг, — не пропел, а громогласно проревел, — ночью по лесу бродил! На кладбище разлил он волшебный эликсир! Помогайте, — почти беззвучно, едва повернув голову, шепнул Князю и Горшку.

Благо что от первых строчек зомби-призраки застыли, словно удивились, а его старые-новые сотоварищи понятливые оказались — вон Горшок споро выхватил свой инструмент (бренчалку под типа лютня, а не то, о чём вы подумали!) и стал аккомпанировать в такт, совершенно неожиданно угадывая ноты «Анархиста». Впрочем, чего неожиданного, если он сам его таким создал? Просто Князь сейчас немного перевернул историю, сделав текст первичнее.

Должно быть, им повезло — мертвяки сначала просто растерялись и стояли с открытыми ртами, а когда двинулись, то сделали это ни шатко ни валко, а кое-как. Им словно разум песня помутила, или че там у тех вместо него. Но в любом случае двигались те в замедленном режиме.

Этого оказалось достаточно, чтобы Князь обломком меча, а Горшок и Андрей подобранными крепкими палками сильно проредили эту призрачно-зомбячную армию. Методом проб и ошибок выяснили: достаточно сбить голову с плеч, чтобы мертвяк вновь обращался в потусторонний огонек и улетал к себе в могилку мирно почивать.

Достаточно-то достаточно, но их поболее ста было тут! Так что, как бы удачно они от замедленных звуками песни (а знаете, как нелегко бошки сбивать и петь одновременно?!) ни отбивались, а их всё же медленно, но верно согнали в круг — спина к спине.

М-да, положеньице. И тут он первым углядел высокую фигуру, приближавшуюся к ним. В кожаном плаще, с торчавшим из кармана пиратским флагом... Фака Андрей не разглядел, но чувствовал, что он есть. Что ж, вот и довелось лицом к лицу столкнуться с одним из своих же творений. Причем легендарным: каждый концерт — каждый! — люди требовали именно его. Да, по народной любви тот явно был в могучей пятерке с лесником, скалом, домом и ослом!

— Братцы, — привлек внимание Горшка и Князя к новоприбывшему.

— Ого, — оценил Горшок. — Это что за образина! А прикид ничё так...

— На тебя похож, — ошалело выдал Князь. — Только рожа посинее будет! Сегодня что, день родственных встреч? Семейных посиделок? Может, мы кого-то помянуть забыли? — в сердцах ругался он, пока Андрей, не переставая горланить, чувствовал: пофиг на ситуацию, щас заржёт... А это ну не к месту совсем!

— У меня таких нет! — Горшок моментально вновь стал похож на колючего ёжика и не только в буквальном смысле (хаер-то каков!). — Это случайная тварь! Да и у него зубы целые!

Про то, что он тоже себе потом их вставит, Андрей говорить ему, разумеется, не планировал. Да и где конкретно в этом мире умельца найти? Придёшь к мастеру, а он там из черепов кукол вырезает, пха!

Тем временем мёртвые замерли, словно прислушиваясь. Даже наш Князев петь прекратил. Потому что этот Мёртвый Анархист и не думал нападать. Вместо этого он медленно побрёл к молодому Князю, пристально глядя ему в глаза своими мёртвыми зрачками. Тот пятился, а мертвяки ему место освобождали, пока всё-таки не остановился. И между этими двумя словно контакт какой бессловесный случился. Вот уж диво!

— Что ему надо? — прошептал Андрей, не смея двинуться с места, однако выставляя вперёд свою палку, потому что Князь стоял, остолбенев, опустив меч. Если эту его версию убьют... Он ведь не исчезнет? Да что там, это ж получается — Горшок без Князя будет? Не дело это. Совсем. Внутри всё сдавило. Как и наоборот, как и наобо...

— Не знаю, — так же тихо ответил Горшок, подгребая поближе и обхватывая своего Князя рукой и тоже наставляя своё оружие на Главного Мертвяка. — Не поговорить же о добром и вечном?

В этот момент, пока Анархист так и не сделал больше ни единого движения, Князь вдруг шумно выдохнул и схватился за голову:

— Уходите, он велит нам уходить! Живым тут не место! — он выпучил глаза. — И... Мы ошибаемся... Принцесса не жертва. Всё не так, — молодой обессиленно привалился спиной к плечу Горшка, пока наш Князев соображал, с чего это у него тут телепатические способности проклюнулись? Впрочем, сказка ж? И медиум все ж не дядя Андрей, хотя какой медиум — так... контакт произошёл с мёртвым разумом.

Тем временем Мёртвый Анархист отме... просто перестал напоминать трофей Горгоны и, великодушно кивнув, рукой с застывшим жестом повёл в сторону: мертвяки послушно расступились, образуя своеобразный коридор. Мда уж, через такой почетный коридор выбираться ещё не доводилось. Было разное, да. И сквозь ликующие толпы продирались, и по всяким злачным местам выход искали, а тут... Ну, притоны иные по самой юности недалеко ушли, ага.

Тут же выбора нет. Иди куда указали или присоединись к огонькам. Переглянулся с Горшком (здорово, что тот всё молча понял), затем они подхватили всё так же державшегося за голову Князя и потащили его по «коридору». Было жутко, но их и правда пропустили. Так через всё кладбище и прошли, стараясь не наступать на надгробия, откуда порой что-то высвечивалось, они действительно вскоре выбрались из этого гиблого места.

А как только оказались за пределами кладбища, то, обернувшись, увидели, как мертвяки вспыхнули вновь синим светом и пропали. И снова тишина и покой. Бр-р, может, не надо про покой? А нет — скрипка доносилась откуда-то из сторожки заброшенной. И снова здрасьте, мда. Впрочем, прошли уже — вон спины мокрые все. Но ведь выбрались — и это главное.

— Как думаете, почему нас отпустили? — спросил Горшок, которому явно было невтерпеж вызнать, о чем там балакали его друг и нежить с внешностью не противной, а как раз чересчур знакомой!

— Их главный страж сам музыкантом был, и я ему кого-то напомнил, он сам не смог сказать кого... — слабо отозвался Князь, всё ещё потирая голову. — Да и были не голодны...

— Давайте поскорее отсюда убираться, —прервал их Андрей. Всё-таки отпустить-то отпустили, но могут и передумать — так что это место нервировало. И с этим не спорил никто. Даже Горшок молча подхватился и бодро зашагал по дороге. Порой, правда, на товарища своего оглядываясь — Князь тот порой башку так и тер, но не ныл, а шел молча.

Так и двинулись они дальше, теперь уже снова по лесной тропе, оставляя позади молчаливые надгробия и тени. Только не единственной те жутью на пути были. Впереди почти росчерками молний вспыхивали странные красные и зеленые огни.

— Замок колдуна, — сумрачно сказал, сплюнув, Князь. — Ну, все так говорят, — словив взгляд красноречивый своего пусть будет родственника.

Андрей вздохнул: хотя бы что-то определенное появилось. Цель! Может, как в игре: надо миссию завершить — и очнётся он? Только вот кнопки сохранения не видать было — и это пугало. Игру-то начать сначала можно, а жизнь, увы... Но походило, да — пройди миссию, спаси принцессу, победи главного босса монстров — тут колдуна, очевидно. Так что даже при условии, что принцессу спасать не надо, а к колдуну зайти обязательно!

Да и замок красивый — чем-то тоже его эскизы напоминающий. Вот туда и пойдем. А если и не в этом миссия, то найдёт в чём, обязательно. Да и вообще... Положа руку на сердце — Андрею хорошо так бродилось с этими двумя. Если б ещё попутно съесть никто не грозил, вообще супер! Ну и молодой он немного напрягал своим скепсисом — чухал, однако, что Горшок к нему... тянется тоже, да!

Так, ладно... Может, получится быстренько расколдовать как-то эту принцессу и доставить к папочке в замок. А Князь и Горшок по сериальному канону пойдут странствовать. По пути решат проблемку с хорошенькой вдовой — ну а что, может, судьба. И почешут все персонажи в своё долго и счастливо. Но он-то не персонаж!

А что потом? На этот вопрос ответов не было, как и продолжения сериала. Да и, собственно, Князевской истории с прудом — всё здесь и сейчас писалось. Нет ответов оттого. Как и на вопрос, насколько сильно он уже изменил эту... сказочную реальность? Глюкосон? Неважно. Это только в детских сказках бывает долго и счастливо. А здесь, может статься, всё будет коротко и трагично. «Подумаю об этом завтра», — подумал Андрей. Или... когда-нибудь. Главное, чтоб оно ещё настало, да.

Видимо, кладбище сильно повлияло: после него все трое шли с некоторой опаской. Князь настороженно прислушивался к каждому шороху, Горшок пытался говорить тихо, но то и дело срывался на громкий возмущённый голос. Знакомая картина, наблюдателем которой наш Князев был не раз... А возмутителем спокойствия на сей раз оказался как раз, видимо, перенервничавший от телепатии такой Князь. То шуточку отпустит колкую, то ещё что, досада, что вытянул на приключение это, скопилась и прорывалась наружу. Горшок не оставался в ответе — вот и шла почти постоянная пикировка.

Андрей молча глядел на них с некоторой даже ностальгией — ну когда ещё такое углядишь?! Воочию, не на старых плёнках кассетных. Молодые версии себя с Михой в момент пикировочек-то? Он то и забыл почти, как они умели виртуозно валять дурака — Андрея или Миху, смотря кто кого первый завалит. Мишка силен был, да, ничего не скажешь, исключая определенный период жизни. Да, Андрей ловок, да, увертлив... Всё ещё. Хотя и стал тяжелее, значительно, но регулярно тренировался, чтоб бодрым кабанчиком по жизне и сцене скакать, а не развалиться увольнем где под микрофоном. А тут вот... Вспомнить пришлось, как получалась у них не то борьба, не то догонялки, не то танцы какие. И вовсе не злобных гениев!

Андрей аж заулыбался на такое дело. Да тут же и впечатался носом в спину резко вставшего впередиидущего Горшка.

— Что, Горшок? — пока наш Князев тихонько чертыхался и соображал, что на сей раз повстречалось, молодой Князь моментально оставил бравадно-залихватский тон, снова изготовив свой обрубок меча.

— Зверем воняет, — сообщил Горшок, поводя носом. Ну точно... пёс какой. Ищейка, блин. Воображение тут же нарисовала лохматую чёрную овчарку, которая не хотела, как порода завещала, в органах служить, то есть нюхать, а хотела дурковать, ну и для хобби какого помогать всем. — Большим.

Князь заоглядывался, шепча что-то про «нет факела». Андрей невольно повторил, вспомнив, что «Горшок чует». Да уж, им тут только от медведей не хватало отмахиваться. А ведь... Андрей похолодел, вспомнив про Оборотня-Медведя из сериала. Твою ж... Неужели они окольными путями умудрились на него напороться?

Чутье не подвело: неслышно к ним скользнула злая, вероятно, тень чего-то большого. Но то был явно не сериальный персонаж — не столь массивно выглядел, как киношники постарались. Да и как только на свет выкатился полностью (или выплыл — передвигался незнакомец легко и стремительно), стало ясно видно, что лицо его похоже на безумную недоделанную маску — не то волк, не то человек. Интересный образ... И не медведь. Себастьян?! Тоже нет.

Андрею, несмотря на отвратительную и опасную ситуацию, тут же представилась новая история, которую можно облечь в песенную форму: парень, застрявший в момент трансформации. И теперь его ни волки-оборотни не принимают в свои ряды, гонят, ни люди не позволяют рядом с ними обитать... Чужой везде.

— Что шляетесь по моим владениям, а? — прорычало это существо низким голосом. В глазах зажегся нехороший жёлтый огонёк. Везёт им сегодня на потусторонний свет — ничего не скажешь, как бы с концами тот не приманил, мда.

— Мы не враги, друг, — Горшок — вот сумасшедший — шагнул к нему, широко раскинув руки в стороны. — Мы за принцессой идём. Колдун её, слышь, похитил, у себя удерживает. Надо выручать Принцессу! Дама в беде, понимаешь, да? Классика, — со значением подытожил.

— Колдун, говорите? — казалось, ещё немного, и вспыхнет от ярости оборотень. Андрей чувствовал почти, что на грани терпение хозяева земель. Но не са же? Другая песня? И вообще был б то его мир — разве норовило б тогда всё тут его сожрать, настоящего в сущности демиурга-задрота, а? — Мерзкий старикан! Обманул меня... Силу обещал, всего-то и нужно было в деле одном помочь. А как выполнил я всё, так и обратил меня в чудище страшенное! Друзей из-за него погубил... Не прощу-у-у, — зашёлся в вое сиплом бедолага.

— Так ты помоги нам... — негромко, но уверенно сказал Князь, впрочем, не выпуская обрубка меча. — Проведи к логову Колдуна. Авось, мы вчетвером-то справимся с силой злой. А коль погубим колдуна, то и тебя, быть может, освободим. Вдруг развеются чары? Не попробуешь — не узнаешь ведь!

Наш Андрей стоял молча. Зачем? Молодежь пока сама справляется: любо-дорого взглянуть.

— Не верю! — коротко поорычал-простонал полузверь. Князев напрягся. Если нападет, можно попробовать отодрать вот ту ветку и в пасть... И бежать — тот тяжеловат, не догонит, скорее всего. — Нет спасения от проклятия. Но коль сумеете вы колдуну насолить — я буду рад! Проведу вас, так и быть. А то тут же и ещё зверье водится кроме меня. Но дальше — сами... Не то колдун может и сильнее меня покарать! Куда хуже, но проверять не хочется.

На том и порешили. Горшок радостно двинулся за полузверем, по пути задавая тысячу вопросов о его жизни, чем, очевидно, докучал до зубовного скрежета. Несчастный тихо бесился, но держал себя в лапах и отвечал даже. Вот ведь — сильный зуб у него на колдуна, мощный!

Князю и Андрею ничего не оставалось, как отправиться следом. Не бросишь ж друга. Заманит в болото на верную смерть — так всех. Впрочем, Андрей в это не верил. Почему-то. Князь же по-прежнему всю дорогу недоверчиво поглядывал — теперь уже на Зверя. Как у бедного косоглазие не развилось!

Что лестно было, так то, что Проклятому бывшему человеку тот явно доверял ещё меньше, чем маркизу. Нашему Князю тоже доставались иногда взгляды красноречивые: типа попробуй рыпнись, у меня меч!

Но бросать Горшка в столь сомнительной компании молодой явно не собирался — и это в очередной раз согрело изнутри Андрея. Правда, не думать о том, что сюжет сериала вильнул куда-то не туда с его подачи ли, аль изначально что-то другое было, не мог. Ладно, если это фанфик какой или глюкосон, а если это нечто больше? Ну типа мир параллельный, вселенные множественные, ну сами понимаете.

Тут ведь, судя по всему, Горшок и с вдовой (своей!) не встретится. Да уж, тут даже и не понимаешь, случился ли тот самый эффект бабочки или же так и задумано. Но коли изменилось крепко, то страшновато было, глядишь, и тут всех сказочных оттреплет жизнь за лохмы. Колдуна, например, не победят.

Или окажется вдруг Колдун с внешностью самого Князева, чем шут не балуется, а? Или не Шут? Не зря, однако, ему колпак привиделся на дне пруда.

Однако зря молодой сомневался: не подвёл полузверь — вывел прямешенько к замку зловещему. Чёрная громада (почему у сил зла такое тяготение именно к этому цвету? Можно подумать, что в Белом смотрелся бы не так страшно? Андрей нервно хмыкнул: белые каменные стены, обвитые кровавым плющом и плесенью, выглядели бы не менее зловеще. И вообще силы не в стенах же и внешнем облике. Внутри, блин!) тускло подсвечивалась вспыхивающими то тут, то там разноцветными огнями, вокруг всё было пустынно и тихо. На кладбище и то поживее было. Лишь у старого колодца на ближних подступах к логову злодеистого злодея с обвалившейся крышкой слышались какие-то непонятные звуки. Зверь? Настоящий медведь? Или нет? Непонятно было.

Подойдя ближе, компания убедилась, что звуки исходят из самого сооружения. Да-да, из колодца. Что за монстр там мог скрываться? Или монстрела? Князь не сексист, да, их пока чудище женского пола не пугало!

Но вот сейчас нечто и стенало из недр Земли в прямом смысле. Жалобно так и одновременно гневно. И да, женские нотки слышались — высокие. Ну и, конечно же, Горшок мимо пройти не смог. Сразу бросился разбирать завалы, пытаясь разглядеть, кто или что там. На самом деле, Андрей-то тоже первым помогать бросился, даже не задумываясь. Дама в беде — это у них намертво вбито в голову.

Это уж потом и он, и молодой Князь сообразили, что у замка Колдуна надо быть настороже. Пока же совместными усилиями они разгребли доски и мусор, наваленный сверху колодца, и уставились на открывшуюся внутри картину. Луна продолжала как по заказу светить лучом прожектора — Готэм-сити отдыхает.

Девушка. Ещё и с весьма однозначно поблескивающей потусторонне размашистой короной на голове. Узница старого колодца, стены которого поросли белыми грибами. Чудная картина, да? Андрей сразу же вспомнил текст своей песни... Расхождения имелись — хотя бы с полом главного героя, однако суть была похожа. В отличие от найденной.

Та на Принцессу была непохожа от слова совсем. Ну, на Принцессу из сериала. И на Агату теперь вообще-вообще не похожа, разве что волосы такие же темные и длинные. Всё. Но теперь Андрей уже начал совсем сильно сомневаться: а точно ли он в сериал-то угодил? Вон корона блестит и замок рядом! Вдруг тут вот эта вот девица, которую Князь и Горшок уже сообща пытаются вытянуть, и есть та самая похищенная несчастная Принцесса? Только и на несчастную бедняжка не походила... Как их увидела, заткнулась и успокоилась, точно неживая какая, да. Но поди их разбери — Принцесс да и женщин вообще. Убедилась, что спасут, и кричать, внимание, возможно, колдуна привлекать прекратила.

Так что всё может быть... И что это принцесса пропавшая, и нечисть с внешностью противной! Точнее, хитроумная — внешность-то относительно ниче, хотя под лучом луны не особо видать... Потому-то, запоздало дядь Андрей, или Маркиз (во дурак назвался: узнает кто — просмеёт и будет прав!), на правах старшего в шайке-лейке вспомнил, что, учитывая нестабильность этого мира... надо бы всё-таки с осторожностью относиться к попавшим в беду мисс. Странно даже, что Князь, обычно самый осторожный из их стихийной менестрелевой тусовки, чуть ли не ныряет в колодец на помощь этой особе. Так, что аж приходится Горшку ухватить его за кушак, удерживая от присоединения к девушке на дне.

— Так, надо её вытаскивать! — Князь заметался вокруг колодца. — Сгинет же! Пропадёт красна девка! — м-м... и откуда разглядел, что красивая?!

— И как? — попытался воззвать к его разуму Андрей. — Глубоко, веревку бы. Да и свету побольше...

— О! Точно! — в спор вмешался, даже влез скорее Горшок, а потом сказал такое, отчего оба Князя подпрыгнули на месте, точно синхронисты какие, да и выпали в осадок: — Князь, а ну скидывай штаны!

Предложение стопорнуло молодого. И пока старший кашлял, радуясь, что не к нему обращались, Князь непонимающе уставился на Горшка, которого укусила какая-то порно-муха:

— Горшок, ты чего?

— Ну веревка же нужна, — нетерпеливо пояснил этот деятель, пуча глаза. — Твои штаны из кожи, пойдут! Выдержат. Девка-то, — он вниз глянул, — тоненькая вроде!

— А что тогда свои не скинешь? — подозрительно прищурился Князь, не желавший жертвовать портками. Андрей же тихонечко наблюдал за этими двумям. Только попкорна и не хватало.

— Так мои изношены, — Горшок с железобетонной уверенностью пожал плечами. — У тебя тоже не из лавки только что, да покрепче будут. Сойдёт. Во, ещё ботинок мой привяжем — чтоб было за что ухватиться болезной! — стянул оный, запрыгав на одной ноге... Князева пока не раздевали или не разобували — хорошечно!

Тем временем позабытый Полузверь, которому явно надоело смотреть весь этот цирк с панками, то есть менестрелями, раздраженно вздохнул и, сделав что-то похожее (по мнению Андрея) на жест «рука — лицо», удалился, растворившись в лесной чаще со словами:

— Ну, дальше вы сами, веселые ребята, замок вон он!

Да уж, тут и в самом деле терпение кончилось у бедолаги. Небось идёт своим сверхъестевенным шагом и думает: кому поверил... Впрочем, бедовость свою они уже доказали — стало быть, и колдуну насолят. Да и пленницу вытащат, явно того не обрадовав. А чья та, как не его-то, в колодце около кукует? Ну то-то ж!

После недолгого препирательства и выяснения, чьи штаны всё же целее и более подходят для спасательной операции, разоблачиться-таки пришлось, кряхтя и немного краснея, Князю. А потом случилось то, отчего специально не отсвечивающий Андрей чуть не заржал конём Морглена или Ерофея. Чего предусмотреть не смог Горшочек, штанов, при всей длине, не хватило. Так что следом за товарищем стянул, ворча, штаны и сам Горшок, а потом и Маркизу отсидеться не вышло, сразу две пары глаз на него вылупились с выражением: жертвуй джинсами, а не то зарежем! Ну или не зарежем, а зашекочем до смерти, но проверять-то не хотелось, ага. Ладно, один за всех — да все без штанов! Спасибо хоть трусы на всех оказались — добрая сказка, детская почти... шестнадцать плюс где-то! В общем-то, связали из штанов веревку, а в качестве вишенки на торте стриптизном реально присобачили ботинок да так и опустили к девице. Еле-еле хватило. Не зря провожатый умотал — и его бы раздели на этой голой тусе.

— Эй, милая! — зычно гаркнул Горшок, свесившись во тьму колодца. — Хватайся давай, вытащим!

Девушка подняла голову — вообще, странно, такая бойкая и голосая была, пока не раскопали колодец, а вот за всё время своего спасения только и просидела, тихо постанывая и пялясь в одну точку перед собой. Может, в шоке? Подозрительность снова подняла голову. А, впрочем, нельзя исключать, что ежели она сама случайно в колодец шмякнулась (ага, а мусор сверху сам нападал маскировочный? Серьёзно? И всё рядом с колдуном?!), так могла и повредить что себе... Может, болевой синдром какой. Может, её вообще двигать нельзя. Хотя выбор разве был, м?

Все эти мысли были отметены почти моментально — девушка слабо и как будто нехотя протянула руку, потом вторую и ухватилась за импровизированную веревку, вцепившись до побеления и так уже бледных рук. Или то Луна так освечивала... Но казалась она почти призраком, видением. Ну или долго без пищи просидела, тоже возможно. Вода-то была на дне кое-какая.

Вообще в чем душа держится — непонятно. Так что, пока они дружно её втаскивали, Андрей боялся, что девица сорвётся. Но нет — удержалась. Цепкая какая, хоть и тощая, почти кости Фредовой девицы! Что тоже не добавляло, скажем, оптимизму, ага.

Но уже ж начали: вытащат — потом разберутся. Хтонь — не хтонь. Если невинную душу погубят — не постят ж себе. Втроём скорехонько управились: перевалили и опустили несчастную через край на травку, что близ замка какой-то буйноватой и чересчур яркой была.

Девица полежала-полежала с закрытыми глазами, раскинув руки, а затем распахнула очи. И вот тут-то стало ясно: не ту спасали, даже корону не уронив. Хорошо её некто закрепил — ниче не скажешь.

Глаза выуженной из колодца светились нехорошим зеленоваты светом. И в них не было... зрачка. Девица или хтонь — непонятно, кто это, скорее — и Андрей привык себе доверять — хтонь! Села и безумно улыбнулась шербатой улыбкой — тоже в этом родственница Мишани, можно сказать. А затем поднялась, неловко двигаясь, словно... кукла. Да, именно так, кукла шарнирная, марионетка. И намерения у нее были отнюдь не броситься на шею к «спасителям». А скорее эти самые шеи перегрызить! Кажется, это поняли все.

Зря без штанцов только остались. А теперь и не до них было: быть бы живу, ага.

«Так вот ты какая, — подумал Андрей, осматриваясь, чем бы эту хтонь попотчевать — палкой там покрепче аль камнем, чтоб вырубить, а лучше устранить. — Кукла Колдуна!»

Впрочем, хоть как-то защититься ему не дали: внезапно перед Куклой встал родственничек, ну то есть Князь с почти безумными, мечущими молнии глазами.

— Не трогайте её! — заорал этот Фред недоделанный. — Прочь подите, она моя!

— Приплыли, — присвистнул Горшок. — Князь, очнись! Сзади тебя не бедная овечка стоит! Оно хрумкнет тобой, да и не подавится! Ты че, не видишь, что приворожила, стерва, отдай мне меч, дурак!

Но Князь ничего и слышать не хотел — так и стоял у них на пути, ещё и обрубок свой прижав близко-близко, даром, что не *бнул никого из них. А кукла меж тем приблизилась вплотную, да и приобняла всё с той же усмешкой шербатой (ну реально передних не хватало — почему как хтонь, так на Горшка слегонца смахивает? Но Анархист хоть в адеквате относительном был, в отличие от этой мамзель!) Князя за шею. Что она хотела сделать — свернуть её или укусить, Андрей так и не успел, к счастью, узнать — в дело вступил Горшок.

— А ну прочь пошла, падла, не твоё! — заорал. Потом неожиданно подскочил к Князю, каким-то чудом выхватил из его, видимо, ослабшей хватки обломок меча да и шлепнул им плашмя Куклу по голове, едва при этом и Князя не зацепив. Ну перенервничал видать — бывает. Но не стоял столбом, как Андрей наш, будто он и впрямь Маркиз какой нежный!

Кукла, коротко рыкнув, будто раненный Зверь, обвалилась бревнышком обратно на траву да и вспыхнула зеленым огнем. И не успели друзья опомниться, как на месте красивой девушки лежала головешка обугленная.

— Тьфу, пропасть, — сплюнул Горшок. — Бревно! Князь, ты как? — обратился он к другу.

Про портки пока никто не вспомнил...

Ночь, Луна, двое друзей и Князев наблюдатель средь них. Все без штанцов, воняет гарью, а перед ними бревно обугленное. Кому расскажешь — не поверят!

— Да нормально вроде, — Князь осторожно ощупал шею — он явно уже вернулся в себя. Ну и слава ктулхам — те вот поприятнее этаких кроссоверных песенных персонажей будут. — Что за наваждение было, а? Я как будто сам не мог двинуться, будто кто-то мной управлял. И говорил, точно через куклу чревовещатель! Бр-р... — и он первый за штанами своими полез.

— Под чары попал, — Андрей вздохнул, тоже протягивая руку к их веревочке. — С каждым могло случиться.

— Ладно, всё, — крякнул Горшок, энергично потянувшись и забрав уже освобожденные брюки. Залез — будто в армии служил — одним махом да носом, как собака, в сторону замка повёл. — Идти пора. Колдун где-то рядом, а мы столько времени потеряли, с куклами возясь.

Андрей кивнул, оглядываясь. Мрачная громада замка привлекала внимание. Стены её, казалось впитывали весь окружающий свет, медленно погружая всё в непроглядную тьму. В узких бойницах то там, то тут вспыхивали красноватые и багровые зловещие отблески — будто чьи-то глаза, помаргивая, следили за ними, оценивали…

Бр-р, не та ж сказка! Только ока Саурона им не хватало. Князев вздрогнул, почти ожидая услышать из-за кустов мерзкое «Хоббитцы!» и увидеть какого-нибудь Голлума, что караулит прелесть... Принцессу, что ли? Не. Он покачал головой. Не та сказка.

— Идём, — сказал Князь, решительно делая первый шаг. От товарищей не укрылось, как он пошатнулся при этом. Видно, мерзкая Кукла с человеческим лицом крепко присосалась да многовато сил выпила. Че ж все к нему-то липнет? То Анархист, то это чудище поганое. Хоть тут оставляй, да разве послушает? — Только теперь без глупостей, — слабо улыбнулся их «зачарованный», но не принц, а Князь. — Никаких «она моя» и внезапных откровений и оголений, — поёжился он, оглядывая свои штанцы, вороченные на законное место.

Ну, раз шутит — уже неплохо. Жить будет. Это немного успокоило Андрея.

— Да уж, себе почаще это повторяй, друже! — хмыкнул Горшок. — А не то вдруг ты в следующий раз решишь, что колдун — твой давно потерянный брат? Вот, как он, — указал на Андрея. — Похожи ж, что двое из ларца, только один пожитый не с легонца!

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся Князь, но в глазах его мелькнула тревога. — Я серьёзно. Что‑то тут не так. Слишком легко нас пустили. Не бывает так, — и молодой вздохнул тяжко, отчего-то посмотрев на Князева. Уже не подозрительно, а скорее... ища поддержки. Да, именно так. Удивительно, перестал в хтони записывать! Супер.

Андрей молча согласился и подмигнул самому себе (ну почти!). Всё складывалось слишком гладко: кладбище с призраками, оборотень‑проводник, колодец с «принцессой»… Словно какой-то злой гений навигатор выстраивал для них этот путь. Может, как и в сериале, впереди не просто финальный босс, а какая-нибудь хитроумная ловушка? Ну вот нужны они были, да, зачем-то. Испытали их сперва слегонца, а для чего? И весь вопрос: Горшок и Князь нужны, или же и к Андрею мерзкие противные лапы тянутся, что-то неведомое получить желая. Посчитан ли он в этом уравнении как третья неизвестная?!

А делать-то что? Делать и нечего. Всё равно, как ни крути, а путь упирается в логово колдуна. Потому что упрямые все. Трое. Лоб расшибут, а дойдут.

Уверенность эта подтвердилась тем, что вскорости подошли они к самому логову зловещему. Не по дороге из желтого кирпича, но по вполне ясно очерченной дороженьке бликами луны.

По законам жанра массивные дубовые ворота, конечно же, были приоткрыты, словно приглашая войти. Кричали: здесь вам рады! А изнутри тянуло сыростью и чем‑то едким — будто горелыми травами. Магией? Похоже на то. В версию, что злобный колдун случайно поджег какую-нибудь подушку с травами или боролся так с вредителями, верилось слабо. Если честно, совсем не верилось. Хотя… Может, для колдуна они втроем и были вредителями. Но зачем дверь тогда приоткрыл? Чтоб самому не угореть? Занятно.

— Ну что, — Горшок нервно сглотнул, но тут же очухался и сделал бравый вид. Вечно он так, храбрится и лезет туда, куда бы иной осел не пошел — мало ли, кто пострашнее ведьмы притаился внутри. — Кто первый?

— Давайте я, — Князь шагнул было вперёд, но Андрей остановил этого шишкособирателя:

— Нет. Я пойду первым. Вдруг там ещё что-то такое, куклоподобное. А у меня… У меня есть опыт. И я старше, — сверкнул очами, приглаживая несуществующую бороду.

Князев не стал объяснять, что именно имел в виду. И, к счастью, молодые не стали упрямствовать и выяснять. А то не отбрехался бы. Поэтому Андрей, радуясь этому хотя бы, просто шагнул в тёмный проём, ощущая, как по спине пробежал холодок. Но лицо перед такими замыкающими держать надо было. Как и защитить. Во что бы то ни стало. Свои, родные, он это чуял.

Внутри замок оказался ещё мрачнее, чем снаружи. Каменные стены покрывали странные символы, светящиеся тусклым фиолетовым светом. Князев не брался за определение их происхождения, но не старославянские руны точно... А вот на руны вообще похожие! Абракадабра какая-то — вот верное описание. Пол устилали пыльные ковры с выцветшими узорами — будто кто‑то намеренно стёр их, оставив лишь намёки на былое великолепие. Когда-то тут била ключом светская жизнь, может, и ножки очаровательных барышень протаптывали эти ковры в ожидании бала. Любопытное сочетание былого великолепия и нынешней затхлости и тленности.

— Эй, — прошептал Горшок, прижимаясь к стене. Хотя сам Князев и к той б не рискнул приваливаться: ещё проснутся руны и вмуруют тебя... Но пугать молодёжь своими буйными фантазиями не стал. — Тут… не пусто. Слышите?

И правда: из глубины коридора доносились шаги. Не человеческие — скорее, будто кто‑то волочил по камню тяжёлые цепи. Звякали, царапали слух.

— Кентервильское привидение, — выдохнул полушутя-полусерьезно Андрей. Воображение нарисовало и стальные кандалы, и гирьку, и какого-нибудь неупокоенного беднягу, но не вовремя!

— Какое привидение? — Горшок заинтересовался, продолжая неотрывно смотреть в сторону приближающихся звуков.

— Неважно! В укрытие! — Князь, понимая, что сейчас они могут встретиться с чем-то гораздо хуже всех предыдущих монстряков, рванул к нише в стене, подталкивая остальных. Тут уж и у Князева поводов для возражения не нашлось. Хищные стены — домысел, а вот приближающаяся хтонь — факт.

Шаги с непрекращающимся бряцаньем приближались. Вскоре из‑за поворота показался зловещий силуэт: высокий, сгорбленный, в длинном тёмном плаще с капюшоном, полностью скрывающем лицо. В руке он держал посох, увенчанный кристаллом, нервно пульсирующим багровым светом. Будто создатель всего того великолепия малость переиграл в Подземелье и Драконов, а ещё создал чуть более жуткую версию Чёрного мага Рейстлина.

— Колдун, — выдохнул Андрей. А больше-то кто с таким-то бэкграундом? Да уж, отличался он крепко от сериального... Большей антуражностью и тянущейся злобой, что ли. Последняя как пар в бане пыхала в пространство — поднимаясь от печки при попадании туда даже капель воды. В их случае — свежего воздуха. Явно ведь почухал этот не товарищ перемены в замке своём мрачном. Интересно, а лязг цепей откуда? Не мог же хозяин сам быть пленником сего места? Или... мог?

Впрочем, цепей видно не было, как и кандалов каки-либо. А это значит — бегством спастись вряд ли получится. Но и они не для того ж сюда явились? И всё страх клубами поднимался в сознании.

«Я сам его таким создал!» — Князев упрямо напомнил себе и погасил если не весь ужас, то часть точно.

А этот злобный гений меж тем остановился, словно почувствовав их присутствие. Медленно повернул голову — и в этот момент навершие посоха вспыхнуло ярче, заклубив багрянец и осветив его лицо. Всё-таки лицо, не зверскую рожу. Андрей, которому было больше всех надо, высунулся посильнее, не обращая внимания на шипение молодых, да и вгляделся в, кто б сомневался, знакомые черты и... охнул. Как не крякнул-то, садясь в лужу, то есть пруд. Всего ожидал, да. Но не этого. Потому что ну это как-то слишком было. Создал — да, но не по образу и подобию ж! А ведь перед ним в тёмной мантии, пусть и без кровавого подбоя кого-нибудь там Тоддовского приснопамятного судьи, стоял… он сам.

Точнее, его точная копия, только старше, много старше, с обильной сединой в волосах и холодными, безжалостными серо-синими глазами. Если там и была душа, то она вмёрзла в январский лёд без шанса на весну.

— Ну вот и долгожданные гости, — голос колдуна звучал как скрежет металла по стеклу, но в нем слышались искорки веселья и торжества. — А я всё думал, как скоро вы доберетесь… Не перестараются ли мои созданьица и не испортят ли нам всё веселье! Но вы справились — я, признаться, этому рад!

— Ты — это я? — Андрей, чувствуя спиной прожигающие взгляды молодых, шагнул вперёд, презрев осторожность. Может, сообразят, что дело пахнет жаренными кабанчиками, пока он тут зубы заговаривает этому сбежавшему с песни Наваждение чудику. Не надо было на фит тот с Эпидемией соглашаться, слишком уж те по Чёрным магам и Крину упоролись! Сам он... не так боялся. Че, с самим собой не справится?

— О да, — Колдун усмехнулся, в глазах его отразилось зарево из посоха, а кривой оскал можно было зачесть за улыбку. С натяжкой. — Можно и так сказать. Ты, но другой. Лучшая версия тебя. Совершенная. Тот, кто в одной из множества реальностей выбрал мощь творца вместо музыки. Получил всё величие, всю силу. И наслаждается этим. А не прозябает, следуя правилам в голове, самого себя засовывая в тиски придуманные. Ты же хотел свободы когда-то. Разве не помнишь? Я тот, кто её достиг. Стал свободен от дружбы, любви, ненависти и людской молвы. Стал Выше. Всего. Одиночество не высокая плата, — фыркнул он. — Привязанности — слабость, а у меня их нет, — однако на этих словах снова что-то зазвенело. Цепь? Андрей судорожно думал.

Вопреки словам, они зачем-то понадобились Колдуну. Или он сам понадобился. Не создатель... Всего лишь вариант его самого. Как и молодой Князь. Всё-таки мультивселенная. Но зачем понадобились? Думай-думай, мозг! Может... хотел выбраться? Из клетки этого стрёмного замка? Или даже больше? Выбраться за пределы этого мира? Скучно стало злодею?!

— Что за бред? — тем временем Горшок схватился за обломок меча. — Князь, а ты говоришь, что у меня беды с башкой! Вон, глянь на этого, а? Что скажешь? Хотя... может, это как с девицей той? Тоже кукла? А чтоб запутать, так личину Маркиза нацепил! Пристукнуть лживую сволочь — вот и все дела!

— Горшок, — Князь побледнел. — Он… он настоящий, кажется, колдун. Не иллюзия.

Колдун-кабан (а на плаще темном и вышивка этого зверя просвечивала) холодно рассмеялся:

— Конечно, настоящий. А ты, Горшок, дурак. Что здесь, что в иных мирах. Веришь в друзей, порой не видя очевидного. Какой Маркиз, какой Колдун, какой Князь? Мы все — одно. Один и тот же человек в разных временах и обстоятельствах. Об альтернативных реальностях не слышал? Впрочем, тебе и не надо. Теперь, когда вы здесь, всё встанет на свои места.

И он эффектно взмахнул посохом — и в тот же миг стены замка задрожали. Пол под ногами пошёл трещинами, а из щелей вырвались клубы чёрно-багрового дыма. Будто сейчас весь замок вместе с ними провалится в ад.

— Бегите! — крикнул было Андрей, но было поздно. Капкан мерзавца, далекого от звания красавец в таком-то злобном обличье, захлопнулся.

Пол провалился, и все трое рухнули вниз, в кромешную тьму. Причем Князь и Горшок успели за руки схватиться... «Так и знал, что этим кончится!» — пронеслось в голове у Князева, прежде чем темнота заполнила и его сознание.

Когда Андрей очнулся (на секунду он решил проверить, не в пруду ли? Но нет!), вокруг уже не царствовала темнота — так, легкий полумрак. Сам он лежал на холодном каменном полу, а над ним возвышался потолок огромного зала с колоннами, увитыми плющом. Даже странно — это было почти мило. Если, конечно, это не какой-нибудь там хищный плющ или ядовитый. В центре зала горел костёр, отбрасывая причудливые тени на стены. И да — сам бы он где-нибудь в Майнкрафте такое сооружение вполне бы отгрохал, и это снова вернуло его к мысли пугающей о Колдуне-кабане, альтер-эго своём.

Рядом синхронно раздались два вымученных стона. Даже здесь, блин, в унисон: видимо, прав был Шурка Балунов — одна голова на два тела. Жаль, что и тут им даже в сказке никто не гарантировал счастливого финала... А, впрочем, рано лапки складывать!

— Где мы? — прохрипел Горшок, судя по всему, пытаясь подняться.

— Думаю, что-то вроде главного зала. — Андрей с трудом сел. Ему было стыдно, хоть и не он сам всё это утворил, а в то же время немного и он. — Колдун нас сюда заманил. Видимо, здесь он творит свою ворожбу, ритуалы там всякие… — оглянулся — явно раньше тут балы давали. Места полно, зеркал тоже много... Хотя их для колдунства использовать можно. Слишком даже много, и таких многообразных, что невольно вспомнились все песни про отражения, зазеркалия, и слова про Мультивселенную заиграли новыми красками. Этот гад че, реально из этого мира сбежать надумал? А они кто? Жертвы? А если он с Андреем местами обменяться хочет? О ужас-то какой! Только такой беды им не хватало.

Перед глазами моментально проплыл образ их троих, нашпигованных зельями, как поросята яблочками, а ещё обёрнутыми древними свитками как мумии. Бр-р-р, скверное зрелище, очень скверное.

В дальнем конце зала раздался смех. Колдун стоял на возвышении, его посеребрённые волосы вились, точно живые змеи, а рядом с ним застыла… она.

Принцесса. Только теперь — настоящая. Она выглядела иначе, чем в сериале: в роскошном платье, с короной на голове и холодным, почти безразличным взглядом. Но лицо… Андрей аж вздрогнул, отмечая сходство не столько с Верой, сколько с Агатой. Неужто она тут... принцесса-ведьма и добровольная спутница жизни такого вот неправильного Князева?

— Вот и финал, мои драгоценные гости! — провозгласил колдун. — Вы думали, спасаете её? Нет. Она мой ключ и проводник, полезное приобретение — в отличие от множества пустых игрушек до...

— Ключ к чему? — молодой и рьяный Князь вскочил на ноги, выхватывая и сжимая обломок меча, что, должно быть, выпал у Горшка, когда их сюда переместило. — Это куда она тебя отвести должна, а?

— К силе, конечно, — колдун, судя по всему позёр, поднял не только бровь, но и посох. — Её никогда не бывает много. И потом, здесь я всё уже получил. Самое время пойти и познать другие миры. И сейчас Принцесса-Ведьма откроет портал. А вы станете необходимой жертвой. Ваши пламенные горящие сердца — идущие за мечтой, за дружбой, за справедливостью, — Колдун по очереди перевел взгляд с одного на другого, — станут тем самым необходимым запасом энергии! А ты... — он на Андрея покосился, — ты ещё и компасом. Твой мир мне любопытен, его я посещу первым!

Принцесса согласно кивнула и медленно подняла руку. В тот же миг символы на стенах, отражаясь от зеркал, вспыхнули ярче. Воздух задрожал, а в центре зала начал формироваться вихрь из сгустков, казалось бы, самой тьмы с мелькавшими там багряными, точно всполохи костра, искрами.

— Что мы лежим как жертвенные бараны? Надо что‑то делать! — Горшок в панике огляделся.

Андрей, чувствуя, как липкий страх охватывает его, вдруг замер. Он, кажется, понял. Не зря Колдун нес там какую-то чушь о Силе и Музыке. Музыка — вот, что им нужно прямо сейчас. Даже если и не получится... Помирать — так с музыкой. И верой в то, отчего этот треклятый вариант Князева отказался добровольно. Пусть посмотрит напоследок: они не сдались.

— Горшок, гитара цела? Дай! — он рванулся к нему, не зная, как может сохраниться хоть какой-то музыкальный инструмент после таких передряг. Но ведь обломок меча же сохранился? Правда, даже обломков гитары не было видно, но… Творец может всё! Музыка может все! Всё-таки мир этот пусть и извращённый, но, кажется, его... отчасти родной. Никакой не альтернативный, во! От постепенного понимания потряхивало всего.

— Какую гитару?! — недоуменно переспросил Горшок, но тут же осекся, увидев, как из ниоткуда в руках Андрея материализуется его старая, потрёпанная гитара. Андрей посмотрел на гитару — когда-то сам Миша Горшенев подарил ему… Незадолго до ухода Князева из группы, будто предчувствуя что-то… сохранилась и теперь оказалась вновь рядом. Без колебаний протянул инструмент Андрей Горшку:

— Играй, — просто сказал, — играй то, что чувствуешь. А я подам ритм.

Горшок, не раздумывая, схватил инструмент. Всё было правильно. Словно какая-то частичка пазла неожиданно встала на место. Князь, хоть и не понимал, что происходит, встал рядом, готовясь защищать. И то тоже было правильно. А на смех Колдуна, как в плохом кино... начхать. Хорошо смеётся тот, кто делает это последним, во.

Андрей поднял обломок меча и начал настукивать совершенно необходимый сейчас ритм, будто барабанной палочкой. Видимо, Горшок и тут обладал талантом, потому что почти мгновенно подстроился... Или уже слышал это когда-то, даже написал. Надежда безумная и остервенела сейчас захватила его разум, но распутать до конца этот хитросплетенный клубок было некогда. Князев растворился в здесь и сейчас. Единение было дикое, Андрей закрыл глаза и начал раскручивать нить не контр-заклинания, но магии посмильнее — музыки! Каким-то невероятным образом понимая, что сейчас все трое смогут совершенно точно спеть вместе:

Утренний рассвет,

Солнце поднималось над землёй.

Просыпался лес,

Восхищаясь розовой зарёй.

Над озером стоял, клубился белый туман,

В овраге под горою шелестела листва.

Луч солнца улыбался и с росою играл.

Особенно прекрасны утром эти места -

Продолженье сна, дивная пора.

Князев зажмурился: выбор песни прост и понятен. Просто строки будто сами на сердце когда-то выжглись, а сейчас в голове проступили. Если это сон — он бы хотел проснуться... Но не один, а со своим Мишкой. Но разве ж это возможно? Разве... он шмыгнул носом, продолжая петь — что-то подсказывало, несмотря на нависшую опасность нешуточную, Андрей чувствовал: он здесь не то что счастлив — он... цел. Шокированно обернулся на Горшка и продолжил петь:

Как божественна природа и проста...

В небе голубом

Облака плывут, как корабли.

Тёплый ветерок

Мчится над поверхностью земли.

Ещё не пробудились петухи в деревнях,

И рыбаков на озере пока не видать.

Коровами истоптана трава на полях.

Как здорово, что здесь мне довелось побывать...

Продолженье сна, дивная пора.

Как божественна природа и проста...

Продолженье сна, дивная пора.

Как божественна природа и проста...

Горшок играл и пел с такой страстью, что струны звенели, как мечи, отсекая сомкнувшуюся над ними было чуждую ворожбу, точно невидимым щитом. Князь сначала, не зная слов, просто присоединился к ритму, отбивая ногой, потом, видимо, уловив то же единение, что почувствовал Андрей, добавил свой голос к уже звучащим.

Текст этим двоим было знать неоткуда... Если только... Князев додумать не успел.

Вихрь в центре зала замер. Принцесса вздрогнула, её глаза на миг прояснились. Всё-таки не по своей воли она тут. Внутри потеплело. Ах, Агатик...

— Что… что это? — она огляделась, будто впервые видя замок.

— Она очнулась! Продолжаем! — крикнул радостный Князь.

Колдун взревел от ярости, точно раненный боров, но его одинокий рык потонул в музыке. Символы на стенах стали тускнеть и в конце концов совсем погасли даже в отражениях уходящих куда-то вглубь зеркал, а вихрь рассыпался на тысячи тёмных искр, растворившихся в воздухе.

— Нет! — колдун бросился вперёд, но было уже поздно. Невидимые цепи, приковывающие его к этому замку и миру, стали видимыми... Вот значит, кто тут на самом деле пленник печальных снов, а не властелин мира? Впрочем, сочувствия он не вызывал. Жаждал свободы и власти, а получил пустоту и мрачный плен этих стен... Это справедливо.

Зал последний раз содрогнулся, зеркала гулко задрожали, и в тот же миг всё исчезло.

Андрей очнулся на траве. Рядом лежали Князь, принцесса, свалившаяся прямо на бедолагу, хотя по виду молодого, ошалело придерживающего Принцессу чуть пониже талии, не скажешь, что его что-то в этом не устраивало, и Горшочек их почти золотой, а вдалеке виднелся… обычный лес. Без зловещего старого замка, хотя место определенно было то же самое. Сгинул? Пропал пропадом?! Ну туда ему и дорога. Будет знать, как приманивать к себе будто мух к варенью добрых молодцев и девок! Скотина!

— Мы… живы? — неподдельно удивился Горшок. — Честно сказать, не думал, что музыка может так бомбануть!

— Слезь с меня, — принцесса выпуталась из объятий Князя и отскочила, пофыркивая, как кошка. — Что ты себе позволяешь, а?

— Ты нормальная? — накинулся на неё Горшок. — Тебе жизнь спасли, а ты из себя строишь какую-то барышню! С короной!

— Я и есть барышня с короной, идиот! — Принцесса обиженно всхлипнула. — А спасать вас не просила!

— Спокойно, ребятки, — шепнул Андрей обомлевшим от такой наглости Князю и Горшку. — Видите, девочка в шоке, ей, может, поплакать надо, успокоиться, — про себе он закончил: к психологу сходить. Интересно, а в сказке такой есть? Или из всех видов терапии только башка без тела как слушатель да чучело соломенное вместо груши? Хотя — тож сойдёт. Надо потом подсказать.

— Дело говоришь, — почесал в затылке Горшок. — Она ж Принцесса, привыкла быть такой.

Один только Князь смотрел и смотрел на Принцессу. Точно зачарованный. Да, что-то точно не меняется. Видимо, так уж суждено. Любовь — она такая... Штука сильная, зря Колдун недооценил. Как и музыку.

А у этих молодых всё будет хорошо. Вон Княже полон решимости не отходить от принцессы всю дорогу до родного папочкиного замка. И верно развлекать, убеждая, что он — отличный выбор, а не суровая необходимость быть отданной за чудесное спасение: всё шутки сказывал, а порой спорил с ней, а то и улепетывал. Вскорости уже и сама Принцесса никуда не отпускала от себя Князя. К слову, до замка они в итоге так и не дошли. По крайней мере, вчетвером.

Андрей-то наш со светлой грустью на это смотрел. Теперь, когда Горшок и Князь были в относительной безопасности, когда Принцесса явно сделала свой выбор, он снова начал ломать голову, что же ему делать дальше. Это был и его мир, в котором он чувствовал себя как родной, и одновременно не его. Там где-то ждали его дочки, Агата, мама... А тут у Горшка уже был его Князь, а он так... третий лишний. Что же делать? Как вернуться?

Впрочем, как и в любой доброй старой сказке (сомневался он, но как колдун весь шишел-вышел, перестал!), запланировала, видимо, судьба и для него счастливый поворот: остановившись у веселой, но смущенной вниманием со стороны соседа-горбуна, вдовы (да-да, и в этом закрутилось колесико судьбы, провернулось, куда надо), пошли они все вместе прогуляться. Естественно, парочки влюбленных... И Андрей, как не пришей кобыле сам знаешь что. Пятый лишний даже! Конечно же, перед этим Горшочек умудрился горбуна ухайдакать... Почти как в сериале, между прочим, но не об этом речь. Совсем не об этом.

Так вот, вышли-то они к мельнице старой. Втемяшилось вдруг Андрею, что можно было бы портрет общий нарисовать — всё равно делать нечего. А это дело ему всегда мозги в порядок приводило.

— Так, друзья мои, встаем вот так, вон к тем деревцам, покучнее, покучнее, — бегал Андрей, расставляя экспозицию, точно заправский фотограф, отходя все дальше и дальше...

— Осторожно! — крикнул внезапно Князь, глядя на него испуганно.

Андрей замедлился и обернулся было посмотреть, что же такое там увидел за его спиной глазастый малый, но... Это стало огромной ошибкой или наоборот спасением: всё повторилось — полёт с бережка, приближающаяся зеленоватая вода и глубокий нырок.

Ну не заметил он пруда или че там был за водоём! Увлеченная натура!

Зелень сменилась тьмой, тьма — холодом и светом прям в глаза.

— Ну ты, мужик, даешь, — сказал некто, склонившийся над ним в форменке. — На хрена ты в пруд-то полез?

Отфыркиваясь и выкашливая отнюдь не тёплую водичку, Андрей не хотел и думать, что всё произошедшее было всего лишь глюком. Но глюк или нет — теперь он был спокоен. И за мир, и за Горшка... И за своего Мишку, который, наверное, и направил его туда...

Чтоб так сильно не тосковал и вообще встряхнулся, поглядев, что бывает с теми, кто решил быть одиноким Кабаном, забыв семью, друзей, предав музыку.

Совершенно не его путь. И, отряхиваясь как собака, отправился домой — греться и убеждаться, что дома его никакой ведьмы, куклы или принцессы не ждёт. Только мирный и родной Агатик. И Алиска, не лиса, но такая же милая и увлекающаяся особа... Надо её предупредить, чтоб не зевала: пруды — они коварные.

Кстати, он обернулся: никакого шутовского колпака в пруде уже не было. Чего Андрей не заметил, так это того, что глаза Смотрителя на секунду мигнули колдовским огнем... Ну или то отблеск луны так поиграл зловеще.