Одна дома (джен)

Декабрь 1988 года, особняк Уизли

 

Джиннета Уизли смотрела из окна семейного особняка на гигантского дворника, который расчищал дорогу от снега. Одежда его странно блестела, огромная лопата так и мелькала.

— Видишь его пальто? — раздался сбоку голос одного из старших братьев, Фреда.

— Знаешь, почему оно так блестит? — добавил с противоположной стороны брат-близнец Фреда, Джордж.

— Потому что оно сделано из кожи магов!

Джиннета вздрогнула и не сбежала лишь потому, что братья загораживали ей дорогу.

— Когда-то давно он уже убивал магов, и за это его исключили из Хогвартса!

— Но он не остановился и продолжил свои жуткие дела.

— По-по-почему же он тогда на свободе? — слегка заикнулась Джиннета.

Прикусила язык, ведь она так хотела быть бравой, сильной, похожей на всех старших братьев! Словно услышав ее возглас, появились два Стража Любви, но вместо ареста дворника как ни в чем ни бывало прошли мимо, свернули и направились к особняку Уизли.

— Потому что никто так и не нашел тел!

— А знаешь почему?

— Потому что он их съел!

Джиннета вздрогнула, и в этот момент гигант-дворник поднял голову и повернул бородатое лицо к особняку Уизли. Посмотрел, словно в упор, прямо на Джиннету, и она отпрыгнула, вырвавшись из плена близнецов и рванула прочь, ощущая сильнейшие позывы испачкать одежду, не дотерпев до туалета.

— Эй! Осторожнее! — крикнул Рон, когда Джиннета опрокинула его столик с живыми шахматами.

— Такое поведение неприемлемо! — ухватил ее за плечо Перси, ведь Джиннета разбросала его бумаги и заметки.

— Смотри, куда бежишь! — рявкнул Чарли, успев выхватить карликового акромантула из-под ноги Джиннеты.

Окончательно потерявшая голову Джиннета влетела в какую-то дверь... ванную комнату, как оказалось. Где как раз "дядя Фрэнк" напевал что-то громко и отплясывал прямо посреди мелкого бассейна. Полностью голый, даже волшебная пена ничего не скрывала, и Джиннета резко зажмурилась, поскользнулась и проехала по полу.

— Ах ты маленькая извращенка! — загремел голос старшего Лонгботтома.

— Я нечаянно! — оправдывалась Джиннета, пытаясь встать и выбраться наружу, но почему-то натыкалась лишь на стены.

Доносились многочисленные голоса, особняк шумел и гудел, готовясь к Рождеству, которое должно было наступить завтра. Чарли и Перси вернулись из Хогвартса, и словно этого было мало, в особняк зачем-то набились еще Поттеры, Лонгботтомы и Лавгуды, со своими детьми, и все они орали, носились и не собирались помогать Джиннете!

Она кое-как выскочила в коридор, скатилась по лестнице и услышала голос:

— Мисс! Да, вы, мисс!

Джиннета открыла глаза и увидела, что прямо перед ней стоит Страж Любви и улыбается в предвкушении ареста такой злостной нарушительницы! Джиннета заорала еще сильнее (и крик этот утонул в общем гуле, наполнявшем особняк) и бросилась прочь, не видя ничего перед собой.

Страж Любви, пытавшийся поговорить хоть с кем-то из обитателей особняка, только тяжело вздохнул.

 

Джиннета вылетела в большую гостиную, где взрослые устанавливали елку, попутно обсуждая что-то с Биллом, который ради рождества с семьей вернулся из Египта, где только недавно получил работу.

— Париж в это время года…

— Литл-Вейлинг…

— Мазь от прикосновений мумий, отлично помогает…

— Я обо всем договорился, специальный портключ и разрешение задержаться на пару дней…

— А, так вот почему ты пригласил нас собраться здесь…

— Мама! Мама! Там Страж Любви! — закричала Джиннета, кидаясь к маме, беседовавшей с Пандорой Лавгуд о… чем-то. — Он хочет арестовать меня!

— Что? — даже не сразу поняла мама.

Вокруг хохотали, показывали на Джиннету пальцем, накала добавил появившийся «дядя Фрэнк».

— Маленькая извращенка!

— Я случайно! — пыталась оправдаться Джиннета.

— Нет уж, пусть Страж Любви ее заберет!

— Да вы что, они же таким не занимаются, — уверял всех папа Джиннеты, Артур Уизли. — Сейчас я поговорю с ним, и это окажется все недоразумением, ну что вы.

Молли покачала головой, не одобряя такую «мягкость». Дипломатичность, как ее называл сам Артур Уизли, левая рука министра Риддла. Джиннета тряслась и не понимала, что происходит, почему ее не поддерживают? Появились остальные дети, шумели, смеялись, что сейчас Джиннету заберут Стражи Любви и она все пропустит.

Пропустит Рождество! Подарки! Сладости! Атмосферу праздника!

— Я пришел, чтобы напомнить о безопасности в праздники, — тем временем говорил невысокий лысоватый Страж Любви маме Джиннеты. — Пусть этот особый квартал под охраной, но сами понимаете, всякие… не слишком социальные элементы так и норовят чем-нибудь поживиться.

— О, это плохо, мы будем отсутствовать все рождественские каникулы, — отвечала Молли Уизли.

— Почему это всем праздник, а мне нет? — вспылила Джиннета. — Я что, хуже других?

— Ты нарушительница, — зловещим тоном протянул Билл, склоняясь над ней. — Но один укус проклятого скорпиона исцелит тебя, если ты достаточно мужественна…

Он протягивал руку, в которой что-то шевелилось, и Джиннета снова заорала, заглушив всех. Отпрыгнула, опрокинула елку, огоньки упали на праздничные фейерверки, и гостиная наполнилась дымом, грохотом и криками пополам с заклинаниями.

Страж Любви под шумок сбежал, единственная радость во всем случившемся.

— Джиннета!

— Мама, он хотел укусить меня! — заорала Джиннета, указывая на Билла.

— Ты в своем уме? — разозлилась Молли. — С чего бы старший брат кусал тебя?

— Не сам, он хотел натравить на меня проклятого скорпиона, вон, в руке держит!

Билл разжал кулак и показал конфету, после чего укусил ее, и все захохотали. Очень обидно так засмеялись.

— Прошу прощения за розыгрыш, — развел он руками и наклонился к Джиннете, сказал тихо: — А ночью приползет настоящий скорпион!

— Да ты… да ты… да чтоб ты на вейле женился!!! — завопила Джиннета ему прямо в лицо.

Все разговоры и смех сразу стихли, в гостиной воцарилась мрачная, тяжелая атмосфера. Взрослые прожигали взглядами Джиннету, словно она сказала нечто неприличное.

— Ах ты, маленькая дрянь! — вспылила Молли. — Марш на чердак!

— Но там же упырь! — слегка побледнела Джиннета.

Пусть и ручной, с клеймом, но упырь. На чердак за пару слов?

— Вот именно! Именно такая судьба тебя ждет, если будешь противопоставлять себя семье! Если будешь желать такого своему брату!

— Да мне не нужна такая семья и такой брат! — заорала на весь особняк Джиннета. — Хочу, чтобы вы все исчезли и я осталась тут одна! Вот чего я вам всем пожелаю!

Громкий смех, последовавший за ее криком, оказался обиднее вдвойне, так как смеялись именно те, кого Джиннета не хотела видеть. Даже противный Рон хохотал, сгибаясь пополам рядом с Гарольдом и Невиллом, и показывал пальцем, предлагал кричать погромче, чтобы магия услышала Джиннету.

— Марш на чердак! — вспыхнула Молли, и ее рыжие волосы встали дыбом. — Смотри, что ты наделала, дрянная девчонка! Эту прическу мне неделю делали, а ведь завтра нам еще встречаться с Лестрейнджами!

Все знали о негласном соперничестве Молли Уизли и Беллатрисы Лестрейндж, мужья которых были ближайшими помощниками министра Риддла, но сейчас это не имело никакого значения. По крайней мере для Джинни, которую схватили за руку и потащили на чердак. Она пыталась вырываться, но увы, очень трудно что-то сделать, когда тебе всего семь лет и ты еще не пробудила магию. Ее швырнули внутрь, и дверь захлопнулась с громким треском.

Джинни в ярости зарычала так, что упырь забился в угол и не вылезал оттуда до самого утра.

 

В пылу разборок вокруг Джиннеты никто и не заметил, что один из фейерверков повредил волшебные часы.

 

На следующее утро

 

Джинни проснулась, ощущая, как у нее ломит все тело от сна на голом полу. Мечты о том, как она простудится и заболеет, и все будут плакать на ее похоронах, так и остались мечтами. Джинни подошла к двери, толкнула робко, и та открылась, похоже, родители все же сжалились и решили выпустить свою младшую дочку с чердака. От мысли об этой жалости и насмешках братьев кулаки Джинни сжались, зубы скрипнули, и все же она ступила наружу, ожидая хор голосов.

В конце концов, сколько раз она подражала братьям и вела себя, как мальчишка? Мальчишки не плачут и ведут себя мужественно и…

— А где все? — недоуменно спросила Джинни.

Тишина в доме казалась неестественной. В особняке постоянно что-то происходило, взрывалось, рушилось, чинилось, кто-то на кого-то орал или убегал, и вчера все это творилось в двойном объеме из-за визита гостей с детьми и подготовки к встрече Рождества.

— А, понимаю, кто-то заколдовал здесь все, чтобы звуки не доносились, — решила Джиннета, сходя с лестницы и озираясь.

Ловушка, нет, несколько ловушек, в которые она непременно попадется и, о магия, может ее выпустили не родители, а братья? Специально, чтобы Джиннета нашумела, появились мама и папа и наказали ее еще сильнее?

Может, подбросили скорпиона прямо под ноги?

— Выходите! — крикнула она.

Ну почему у нее еще не пробудилась магия?! Джиннета в отчаянии топнула ногой, и эхо загуляло в тишине пустого дома. Джиннета заморгала озадаченно и начала обходить весь немаленький трехэтажный особняк, пытаясь найти хоть кого-нибудь. Заглядывала под кровати и в чуланы, смотрела в укромных уголках, выглядывала в окна и один раз отшатнулась, встретившись взглядами всё с тем же огромным бородатым дворником — убийцей.

Но кроме него, никого живого Джиннета так и не увидела.

Елку она изучила особенно пристально — подарки громоздились огромной кучей, все нераскрытые и нетронутые. Словно… их поставили вчера, но некому оказалось их развернуть сегодня. Джиннета широко раскрыла глаза и даже подергала рыжие локоны, силясь понять, что случилось.

— Мое желание исполнилось, — сделала она вывод час спустя. — Они все исчезли!

 

Некоторое время спустя

 

Джиннета неслась по особняку, сидя на метле Перси, и счастливо хохотала.

— Эй, зануда братец, останови меня, если сможешь! — закричала она. — А, ты не можешь, потому что ты исчез вместе со всеми!

Джинни лихо подрулила к магическому холодильнику и начала доставать все, что ей обычно запрещали. Затем в какой-то момент она остановилась и задумчиво вскинула голову к потолку, словно надеялась сквозь него увидеть второй этаж, где располагались спальни братьев.

— Кто не спрятал свои ценные вещи, — медленно произнесла она, — тот сам виноват! Я уже иду к вам!

 

В это же время неподалеку от особняка Уизли

 

Два мага в униформе Стражей Любви делали вид, что патрулируют улицу и охраняют "магию и порядок". Респектабельный район, исключительно особняки высокопоставленных магов, и именно поэтому его требовалось усиленно охранять, никогда не знаешь, куда залезут эти грязные хиппи и извращенцы в поисках кната на новую порцию зелья.

— Это ты здорово придумал, Мандангус, — похвалил высокий и молодой, пожирая взглядом особняки.

— А то, Стэн, со мной не пропадешь! — уверенно заявил низенький и в годах. — И знаешь, что самое классное во всем этом?

— Что? — живо спросил Стэн Шанпайк, дуя на озябшие пальцы.

— Что все они новые, спасибо министру Риддлу! Это в старые особняки хуй залезешь, там заклинание на проклятии, портрет на ловушке, а в этих новых, почитай, ничего и нет! Заходи, отключай сигнализацию и бери, что хочешь! И знаешь, что еще?

— Что?

— Они свои камины отключили! Чтобы к ним никто не залез, пока эти богачи греют свои жирные животы на магических пляжах!

Оба грабителя захохотали, но сдержанно, ведь они изображали Стражей Любви, патрулирующих район. Собственно, все прошлые дни Мандангус под видом Стража Любви обходил этот квартал, примыкающий к Косой Аллее и отстроенный в свое время по особому распоряжению министра Риддла. Обходил и под видом заботы о безопасности выяснял, кто, куда и на сколько отправится на каникулы, чтобы вызнать, кого можно безнаказанно ограбить.

— А вон тот, видишь, — Мандангус Флетчер указал на особняк Уизли, — вот там сокровищ богато!

— От одного вида слюнки текут, — согласился Стэн. — Год сможем не работать!

— Бери выше — десять! Там помощник министра живет, семья у него — не пересчитать, мельтешат, как рыжие лисы, представляешь, сколько всего эти разини забыли дома?

— Не представляю, — с предвкушением отозвался Шанпайк и опять потер руки. — А в домах точно никого нет?

— Конечно, разъехались на каникулы кто куда, сами мне рассказали, я же — Страж Любви!

Они снова захохотали, бросая взгляды по сторонам, но некому было глазеть на них, район и правда опустел, так как обитатели отправились кто куда, в основном за границу, в теплые моря.

 

В это же время в Париже

 

Проспавшая толпа британских магов, едва успевшая к назначенному времени срабатывания особого портключа, валилась с ног от усталости, зевала и почесывалась, поправляла мантии и заглядывала в сундуки, пытаясь понять, все ли с собой захватили. Французские маги взирали на все так, словно наблюдали за обезьянами в зоопарке.

— Нас должны были встречать, — оглянулся Артур.

— Кто? — поинтересовался Джеймс Поттер.

Его жена, урожденная Прюэтт (дальняя родственница Молли), зевала, элегантно прикрывая рот рукой, затем обернулась к их сыну, Гарольду, который о чем-то шептался с Роном и Невиллом.

— Представители французского министерства, — пояснил Артур, — для переговоров о пошлинах на любовные зелья… что? Вы развлекайтесь эти два дня, я проведу переговоры и отправимся дальше, все довольны! Без этого нам бы не дали особый портключ, вы же знаете, как натянуты отношения.

— Как струна? — улыбнулся Фрэнк Лонгботтом.

— И это еще очень мягко сказано, — вклинился Ксенофилиус Лавгуд и обернулся. — Да?

— А где Джиннета? — спросила дочь Ксенофилиуса, Луна, ровесница младшей Уизли.

— Как это где, вон, с братьями.

Пару минут спустя, когда уже появились представители французского министерства Магии, Луна вернулась.

— Джиннета не с ними! Они говорят, что она здесь, а ее здесь нет!

— Как нет? — вскинулась Молли и тут же уставилась на Артура.

Оба немедленно вспомнили, что отправили Джиннету на чердак и… забыли о ней.

Истошный крик на мгновение оглушил встречающих, затем здание вздрогнуло — Молли упала в обморок.

 

Особняк Уизли

 

— Фу, ни на ком одежды нет, — брезгливо сказала Джиннета, откладывая в сторону стопку журналов старших братьев.

С карликовым акромантулом она уже наигралась, проклятого скорпиона так и не обнаружила. Самодельные бомбочки близнецов пробовать пока не рискнула, зато нашлись деньги и очень кстати, так как Джиннета твердо решила навестить Косую Аллею.

В гордом одиночестве, когда никто не указывает и не подсказывает, и купить все, что захочется. Лично ей захочется, а не кому-то еще, и чтобы никто не говорил, мол, это не подобает, это нельзя, а это еще рано. Так Джиннета и поступила, приоделась и вышла из дома, ощущая, как галлеоны приятно оттягивают карманы.

На Косой Аллее она бывала и раньше, правда, обычно в сопровождении взрослых, но теперь она осталась самой старшей! Джиннета смутно подивилась, не придется ли ей замещать папу и решать вопросы для министра Риддла, но решила оставить такие сложные материи на потом.

После того, как купит все необходимое, особенно еду.

Обычно готовила мама или заказывали доставку, но увы, оба способа требовали магии, а палочка у Джиннеты была все еще игрушечной. Подбодрив себя мысленно, Джиннета оглядела ряд лавок и магазинчиков на Аллее, решительно отправилась в тот, где продавали еду, и первым делом начала набирать все то, что ей запрещали. Сладости и разные напитки, приятно бившие в голову, и вон те вкусные штуки, которые она никогда не пробовала, но всегда хотела.

— Дорогая, ты тут одна? — ласково спросила продавщица.

— Конечно же нет! — уверенно соврала Джиннета.

Когда живешь с такой кучей старших братьев, поневоле научишься уверенно врать так, чтобы даже мама распознавала ложь не сразу.

— Иначе откуда бы у меня взялись все эти деньги? — продемонстрировала она галлеоны. — Разве отпустили бы меня одну с ними?

— Конечно, конечно, — улыбка продавщицы стала еще шире.

Она явно поверила, и Джиннета облегченно перевела дух. Пожалуй, следовало заняться вопросом взросления и как можно быстрее, проверить библиотеку, пробудить свою магию, что там еще требовалось.

— Я просто хотела предложить тебе помощника, донести все эти покупки до дома, — предложила тем временем продавщица.

Джиннета посмотрела на гору еды и вещей и вдруг поняла, что не унесет все сама. Были бы тут братья, они бы справились все вместе. Умей она колдовать, как Билл, будь у нее грузовая метла или безразмерная сумочка, как у мамы... да что там, будь Джиннета просто взрослей, точно справилась бы!

Впервые волна эйфории внутри — семья исчезла! — схлынула, оставив легкую тревогу.

— Да, наверное, — слегка растерянно ответила она.

Звонок в колокольчик, сзади раздались тяжелые шаги, Джиннета обернулась, задрала голову и... заорала при виде бороды и мрачного лица дворника, который как раз собирался что-то сказать. Заорала и кинулась прочь сломя голову, забыв обо всем, так ей стало страшно.

Теперь, когда нет семьи, дворник придет и убьет ее, эта мысль заполнила ее целиком, сводя с ума.

 

— Эй! — возмущенно крикнул Шанпайк, когда на него налетела мелкая рыжая девчонка или пацан, даже не успел разобрать.

Боднула головой прямо в промежность, обернулась дико, увидела Флетчера, заорала еще сильнее и рванула так, что не догонишь без магии. Мандангус хохотал и даже не думал ее преследовать, конечно.

— Я, конечно, люблю женщин в сочетании с тем, что между ног, но не так же, — прохрипел Стэн, выпрямляясь.

— Ничего, скоро у нас будет столько денег, что ты сможешь себе позволить любую волшебницу, или даже любых, — подбодрил Флетчер.

— Только не рыжих, — заметил Стэн, вызвав новый приступ хохота Мандангуса.

После чего грабители отправились "вскрывать" первый особняк. До патруля настоящих Стражей Любви оставалось еще более часа, уйма времени, чтобы все взломать, вынести и замести следы.

 

Вечером

 

Джиннету трясло и колотило, она плотно закрыла все двери и окна, забилась в самый дальний угол, спрятавшись за елкой. Даже подумывала выгнать упыря с чердака и почти решилась, но, отправившись наверх, услышала странный хруст.

Словно… кто-то взламывал дверь!

Джиннета на цыпочках, осторожно, приблизилась и едва не заорала, увидев все того же Стража Любви, что уже приходил к ним и с которым она столкнулась сегодня вживую. Но… но почему он пытался проникнуть в особняк незаметно?!

От страха Джиннета тут же додумалась до ответа — не знал, что в особняке никого, и пытался забрать ее тайно! Джиннета кинулась и зажгла свет, благо для этого не требовалась магия, начала пищать и орать на разные голоса, словно в доме кто-то есть, и кинулась наверх, опять напугав упыря.

От его воя Стражи Любви бросили свою затею и бежали, а Джиннета разревелась навзрыд, призывая маму.

 

Тем временем в Париже

 

— Что, что, что они говорят? — трясла Молли Артура так, что у того лязгали зубы и он не мог ответить.

— Ужасная буря над Проливом! — сообщил Артур, когда его перестали трясти. — Магическая тоже, камины и портключи не работают, все полеты отменены. Нам выделили места в гостинице, пришлось уступить пару процентов в соглашениях, но теперь мы можем спокойно ждать…

— Спокойно ждать?! — взревела Молли и снова начала его трясти. — Спокойно ждать?! Когда она там одна! Одна! Одна дома, без магии, без… всего!! Найди мне метлу, гиппогрифа, ковер-самолет, что угодно! Я отправлюсь домой!

— Моллипусенька, — начал Артур, но благоразумно заткнулся.

Секунду спустя он отправился на поиски средства для полетов. С министром еще можно было поспорить, с теми же Рудольфусом Лестрейнджем не согласиться, но с впавшей в боевую ярость Молли — мамочкой? О нет, Артур не собирался так смертельно рисковать.

 

Десять минут спустя Молли Уизли оседлала «Вортекс», слегка устаревшую, но надежную модель французской гоночной метлы, и канула в метели, сказав Артуру напоследок:

— Береги детей! Вернусь — проверю!

 

На следующий день

 

Джиннета опять проснулась одна в огромном особняке и вдруг остро ощутила одиночество. Все, кто изводил ее, исчезли, но теперь ей хотелось, чтобы семья вернулась. Рождество уже прошло, да и получила она свое чудо… о котором теперь сожалела.

— Если меня кто-то слышит, пожалуйста, верните мне семью, — тихо попросила Джиннета. — Или хотя бы маму, если нельзя вернуть всех.

Она вылезла из огромной кровати родителей и вдруг вспомнила свое вчерашнее поведение. Пожалуй, следовало сходить и извиниться, а может, и объяснить… хотя нет, она не могла признаться, что живет одна, ведь тогда ей сразу бы попробовали назначить новых взрослых в родители. Джиннета пребывала в смятении, и вся радость от того, что она осталась одна, как-то незаметно стихла и пропала.

Осталась только горечь.

— А если они не вернутся, то как же тогда мне быть? — спросила она вслух.

Если папа исчез, то скоро его хватятся и придут еще Стражи Любви, уже с вопросами о нем, по заданию самого министра! Джиннета чуть не разревелась, но вовремя спохватилась и утерла глаза. Если она осталась одна, значит, она старшая Уизли и тогда ей помогать министру?

Джиннета размышляла над этим и жевала что-то, что подвернулось под руку, а затем решительно поднялась и начала собираться. Пока семья не вернулась, она — старшая, а значит, надо вести себя так, как вели бы взрослые! Она оделась, сходила в магазинчик и извинилась за свое поведение, забрала часть покупок и уточнила, где можно найти дворника, Рубеуса Хагрида, так его звали, и имя это показалось Джиннете знакомым.

 

При виде огромной бородатой фигуры Джиннета едва не убежала, но сдержалась. Подумаешь, немного коленки подогнулись и затряслись, и вообще, при свете дня вблизи было видно, что шуба на нем сделана не из кожи магов.

— Прошу простить меня за неподобающее поведение вчера, — произнесла Джиннета самым официальным тоном, какой только смогла изобразить.

Подражала родителям, конечно... не плакать!

— Ничаво, — пробасил дворник с огромной высоты.

Вдвое, если не втрое выше родителей, и Джиннета ощущала себя настоящим гномом рядом с великаном.

— Я... немного поссорилась с семьей, — Джиннета вроде и не соврала, но и не сказала всей правды, — и поэтому сильно... переживала, да, переживала. Я не хотела вас обидеть.

— Понимаю, — раздалось сверху.

— Понимаете?

— Да, — дворник оперся на огромную лопату и вздохнул. — Я тоже в ссоре с... семьей.

Он призывно махнул рукой и указал на здание неподалеку, из которого доносилось пение.

— Ваша семья живет там?

— Дочка, — пояснил Хагрид, — с хором выступает.

Он немного путано начал объяснять про внезапную любовь, и силу любви, и великого человека Дамблдора, и тут Джиннета вспомнила, где слышала его имя. Лесничий Хогвартса! И он убирает снег на Косой Аллее? Рубеус смутился и пояснил, что великий Дамблдор попросил за него, дал возможность побыть ближе к дочке, а то с ее мамой он "немного поссорился", и та уехала обратно во Францию, и не дает ему видеться с дочкой, мол, Хагрид на нее дурно влияет.

— А вы пробовали подойти и поговорить с ней еще раз?

— Нет, — признался Рубеус, — мы же поссорились.

— Поговорите, — посоветовала Джиннета, думая о своей ситуации. — У вас еще есть возможность поговорить с ней, хуже ведь не будет, верно?

Хагрид озадаченно начал дергать себя за бороду. Джиннета же побрела домой в глубокой задумчивости. Да, извинилась и помирилась, но ситуация Хагрида дополнительно потрясла ее — есть семья, и они в ссоре! А у нее вот нет семьи, и они тоже ссорились, но теперь Джиннета отдала бы все ради примирения.

В этой глубокой задумчивости она даже не заметила, что за ней наблюдают.

 

— Смотри, та же рыжая девчонка, — толкнул Мандангуса в плечо Стэн.

— Рыжая и заходит в особняк, как к себе домой, — отозвался Флетчер. — Почему как? Это и есть ее дом! Вперед!

Он поспешил к особняку Уизли, Стэн следом.

— Там же маги!

— Нет там никаких магов! — огрызнулся Мандангус. — Одна эта рыжая сопля, что успешно провела нас вчера!

Джиннета все же услышала шум, оглянулась и нырнула в дом, прижалась к стене, ощущая, как бешено колотится сердце.

— Давай, ломай дверь! — донесся голос.

— Тихо! Настоящий патруль идет!

Джиннета рискнула выглянуть и увидела, что по улице идут Стражи Любви. Сонные и явно похмельные, но идут, и с чего бы...

— Да это же грабители! — поняла она и даже воскликнула вслух.

— Мы знаем, что ты там одна! — донеслось из-за двери!

— Вот я сейчас о вас сообщу!

— Давай, выходи! — предложили ей.

Джиннета чуть не бросилась наверх, чтобы начать кричать в окно, но вовремя остановилась. Что она скажет Стражам, настоящим Стражам? Что заставила всю семью исчезнуть? Смех и слезы, но ведь случались детские выбросы магии такие, что даже взрослые не справлялись? Отец рассказывал о нескольких таких случаях и как провинившихся потом отдавали куда попало и они заканчивали жизнь такими же преступниками, как те, что сейчас стояли под дверью.

Поэтому Джиннета так и не рискнула заорать, но вместо этого высунула в окно удлинитель ушей, созданный Фредом и Джорджем и так неосмотрительно забытый дома без магической защиты.

— Вернемся, как стемнеет, — услышала она.

Говорили грабители тихо, чтобы она не услышала, и Джиннета сжала кулаки.

Она — старшая! Это ее дом! Дом ее семьи! Она будет защищаться, пусть у нее и нет магии!

Оставалось только придумать, как одолеть двух взрослых магов.

 

Вечером того же дня

 

Стэн неосторожно шагнул слишком широко, и ноги его тут же разъехались. Одежда и что-то под ней затрещало, а сам он упал лицом в сугроб. Мандангус проявил осторожность, но и его ноги поехали в стороны на абсолютно скользкой дорожке, политой специальной жидкостью для создания катков.

— Заходи сзади, — скомандовал Флетчер, — а я пройдусь спереди.

Он ступил в снег и обошел скользкий участок... обнаружив, что перед дверью все тоже превращено в каток. Мандангус шагнул, торопливо ухватился за ручку двери... раскаленную до предела приложенным к ней жар-камнем, который мама Джиннеты сама зачаровала, чтобы приготовленное не остывало, пока собирается семья.

Флетчер заорал, выпустил ручку, поскользнулся еще сильнее и улетел прочь, в снег.

— Какого хрена! — вылез он из сугроба. — Хотели же по-хорошему! Алохомора!

Дверь дернулась, но не открылась, все же минимальную защиту особняк имел. Флетчер выругался и добавил заклинание, выбив дверь. Затем подумал и взорвал скользкий участок, получив еще царапину осколком. Озираясь и внимательно глядя на пол, где виднелись какие-то шарики, Мандангус даже не заметил, что его посыпали сверху пылью, продолжавшей сыпаться из мешочка, сработавшего, едва сломали дверь.

— Выходи, маленькая засранка, — посоветовал Флетчер, держа палочку наготове.

Он заметил движение слева... и справа! Мгновение растерянности — и зачарованные Молли метлы набросились на Флетчера, сметая с него пыль, к ним присоединилась жесткая и крепкая выбивалка для ковров, так как Джиннета не поленилась надергать оттуда пучков.

Мандангус вылетел наружу, избиваемый метлами, и приземлился спиной на обломки крыльца.

— Твою мать, — вырвалось у него.

 

Стэн осторожно приближался к задней двери, затем заметил вокруг блеск и лед, и погрозил пальцем дому. Поддел заговоренной фомкой вход в погреб и спрыгнул туда... прямо на мешок с чихай-мукой. Все вокруг заволокло белым, Стэн чихал, отмахивалясь, и пытался пройти дальше, даже не видя, куда ступает.

— Нарушитель! — взвизгнул слон из набора живых шахмат, когда на него наступили.

Шанпайк просто заорал, так как наступил прямо на острую часть, потерял равновесие и упал, придавив еще несколько пешек и одного коня. Остальные фигуры заорали и ринулись колоть и избивать нарушителя правил, и некоторое время Стэну приходилось туго. Затем он нащупал отлетевшую палочку, начал бить заклинаниями во все стороны и активировал вентиляцию.

Мучную пыль сдуло, и шахматные фигуры начали отступать к доске.

— Попались! — рявкнул Шанпайк, неосторожно кидаясь вперед.

Скользкий участок, и он влетел прямо под душ из клея, а из заработавшей вентиляции полетели перья, тут же намертво прилипшие к нему. Стэн отмахивался и выключил все-таки вентиляцию, нашел кран и попробовал отмыться, но вместо этого лишь вылил себе на руки и лицо заранее заготовленное зелье чесотки. Пусть Джиннета и не могла сама применять магию, но она ловко воспользовалась уже готовыми вещами, всем, что нашла в доме.

— Ах ты! — Стэн судорожно замахал палочкой, пытаясь очистить себя.

В конце концов ему это удалось... ценой части одежды и порезов, но он очистился и начал подниматься по лестнице, не заметив, что она залита особыми чернилами Перси. Несмываемыми чернилами, с добавкой разъедающих одежду компонентов.

То, что он лишился башмаков, Стэн осознал слишком поздно, когда наступил на черного короля, оставленного в засаде на самой верхушке лестницы.

 

Избитый и в синяках, со слегка подпаленным лицом, Флетчер смотрел на полуголого и порезанного Стэна (шахматы повторно накинулись на него, когда Шанпайк слетел с лестницы вниз), оставляющего за собой на полу фиолетовые отпечатки.

— Ну что, сдаетесь? — насмешливо спросила Джинни сверху, с лестничной площадки.

— Акцио ловушки! — заорал Флетчер, нейтрализуя несколько мышеловок и банок с живой краской.

— Акцио рыжая! — добавил Стэн, за что сразу поплатился.

Кукла в рыжем парике слетела к нему и чуть не пробила насквозь кухонным ножом. Тот упал, пытаясь нарезать пальцы Стэна, и грабители некоторое время сражались с ним.

— Надо было захватить метлы, — задумчиво сказал Флетчер.

— Еще не поздно, — ответил Стэн, показывая на две метлы, стоящие поодаль.

— Это наверняка какая-то ловушка, — нахмурился Мандангус. — Надо бы подлечиться и не дать этой рыжей сопле ускользнуть.

— Наверняка она подменила все лечебные зелья! — осенило Стэна.

Джиннета и правда их подменила, но она и не рассчитывала, что грабители так легко попадутся во все ловушки, к счастью, сделала их с избытком.

— Да вы даже трубу поймать не сможете, — насмешливо крикнула Джиннета, сбрасывая трубу.

Грабители увернулись, но труба выбросила из себя заряд пыли, паутины и грязи, и метлы тут же набросились на грабителей, избивая их. Мандангус и Стэн окончательно озверели, сломали метлы заклинаниями и ринулись наверх, трансфигурируя ступеньки и раскиданные на них шипы и прочие гадости.

Ворвались следом за Джинни в библиотеку... пустую на первый взгляд.

— Влево, а я вправо, — скомандовал Флетчер. — Будь готов отпрыгивать, она попробует уронить на нас шкафы.

— Дядя, ты дурак, я же маленькая девочка, у меня сил не хватит, — отозвалась Джиннета из-за ближайшего стеллажа.

Стэн немедленно прыгнул туда и... ему в руку впилась зубастая книга. Шанпайк заорал, попробовал стряхнуть ее, Флетчер ринулся на помощь, и сверху посыпались еще книги, зачарованные кусать, лягать, проклинать и обижать всех, до кого дотянутся.

Джиннета под шумок выскользнула из библиотеки и ринулась дальше.

 

Стэн и Мандангус возобновили погоню, били заклинаниями на малейший шорох, пытались притянуть Джиннету, как-то попасть в нее и оглушить, но каждый раз промахивались. Откуда им было знать, что у Джиннеты богатая практика подобной беготни от братьев и она смогла бы увернуться от их заклинаний даже во сне?

Подобие мумии, сооруженное из того, что привез Билл, содержало в себе порошок тьмы, и Джиннета ускользнула прочь, несколько раз лягнув грабителей по ногам и ловко заставив драться друг с другом, у нее-то была Рука Славы, а у них нет! Прыткие Перья из особой коллекции Перси набросились на пергамент и свитки, составлявшие основу "мумии", и протыкали их вместе с кожей грабителей.

Фейерверки и бомбочки близнецов то и дело обжигали и ослепляли грабителей, но все же они были взрослыми магами, и наконец Стэн исхитрился схватить Джиннету за ногу — как раз когда она пыталась ускользнуть на чердак.

— Помоги! — закричал Шанпайк, выронивший палочку.

— Погоди! — заорал в ответ Флетчер.

Он сражался с метлами и метелками, выбивалками и тряпками, которые пытались провести уборку. Джиннета запаниковала, но тут увидела, что карликовый акромантул Чарли сбежал и даже свил себе паутину неподалеку. Она дотянулась и опустила его на лицо Стэна, который завопил и отпустил Джиннету, отпрыгнул, сбросил с себя волшебного паука и орал так, что дом содрогался.

Джиннета проскочила на чердак и запрыгнула на заранее заготовленную детскую метлу, с помощью которой уже немало потрудилась сегодня, расставляя с воздуха ловушки и готовя сюрпризы грабителям. Стэн и Мандангус вбежали на чердак, и упырь прыгнул на них, давая выход страхам и раздражению от вторжения на свою территорию.

Ну или что-то такое, Джиннета не знала точно.

— Акцио детская метла! — услышала она в спину.

Стэн пинал упыря, тот кусал его за ногу, а Флетчер успел послать заклинание.

"Вот этого я не предусмотрела", — подумала Джиннета, пока метлу (вместе с ней) тащило назад заклинанием и она ничего, ничего не могла с этим поделать. Решившись, Джиннета отпустила метлу и скользнула вниз.

Она рухнула в огромный сугроб и на мгновение потеряла сознание.

 

Тьма рассеялась и взору Джиннеты предстали рассерженные, обожженные, обкусанные, порезанные и до сих пор чешущиеся полуголые грабители. Во взорах их ясно читалось только одно — мучить Джиннету будут долго и на этот раз всерьез. Низкий и лысый до сих пор сжимал в руке детскую метлу.

— Для начала я эту метлу знаешь куда тебе запихаю? Знаешь куда? — кричал он.

Гигантская тень выросла за их спинами, донесся звук ударов лопатой по голове.

— Не ушиблась? — спросил Хагрид, доставая Джиннету из сугроба.

Джиннета помотала головой и вдруг расплакалась.

— Ну-ну, ты молодец, молодец, — гулко и неловко говорил Рубеус, — отстояла дом, двух взрослых магов одолела, защитила, значит.

— Да зачем мне этот дом, — всхлипывала Джиннета, — если в нем нет семьи! Я пожелала всей семье исчезнуть, и они исчезли! Я бы все сейчас отдала, лишь бы семья вернулась!

— Да, семья — это важно, — согласился Хагрид, — но раз ты любишь их, они вернутся. Нет ничего невозможного для силы любви!

— Или хотя бы мама! — плакала Джиннета, не слыша слов Рубеуса. — Мама!

 

В это же время

 

Подобие сугроба рухнуло на побережье Британии, подоспевшие маги с ужасом узрели, как из сугроба встает чудище. Обледеневшее, еле двигающееся, но пылающее яростью, чудище вскинуло палочку, и метель вокруг, а также снег под ногами закипели, все вокруг заволокло паром.

Чудище выступило из облака, превратившись в Молли Уизли, жену помощника министра.

— Мадам, вам нужно...

— Я знаю, что мне нужно! — рявкнула Молли, опрокидывая еще один флакон бодрящего зелья. — Камин на Косую Аллею, живо! Наш в доме отключен, но кто-то же на Косой Аллее или в министерстве работает?!

— Да, мадам! Сию секунду, мадам!

 

Вот так и вышло, что Молли Уизли подоспела одновременно со Стражами Любви (которых вызвал Хагрид), налетела рыжим вихрем, дополнительно приложила грабителей и так крепко обняла Джиннету, что та потеряла сознание.

 

На следующий день

 

Джиннета проснулась и вскочила в ужасе — неужели ей это приснилось и она все еще одна дома? Но она тут же услышала крики снизу, голос мамы и помчалась туда, навстречу вернувшейся семье.

— Буря закончилась!

— Мы сразу отправились в Лондон!

— А оттуда — сюда!

— Как там Джиннета?

— Кто сломал крыльцо?

— Почему переломаны все метлы для уборки?

Джиннета вдруг вспомнила все, что натворила, пока готовилась к обороне, и незаметно выскользнула прочь, на улицу, решив переждать там первую бурю. Спряталась за огромным сугробом, куда упала вчера, и оглянулась, вспомнив о Хагриде.

Тут же увидела его, точнее говоря, спину — блестящую спину шубы из кротовьих шкурок, как объяснил ей вчера сам Рубеус. Хагрид держал на руках какую-то девочку, судя по всему, ровесницу Джиннеты, рядом стояла огромная, не меньше Рубеуса, женщина и они о чем-то тихо говорили.

Губы Джиннеты расползлись в улыбке, она хотела крикнуть что-нибудь, но ее опередили.

— Кто лазил по моим вещам и сломал мои перья?! — донесся из дома крик Перси.

— Моего акромантула!

— Остатки мумии!

— Упыря!

— Деньги!

— Фейерверки!

— Мои шахматы!

— Моя кухня!

Джиннета развернулась и дала деру, откуда-то появилась детская метла, и младшая Уизли помчалась еще быстрее, удирая от наказания и сбывшегося желания о возвращении семьи.

 

— Она хотя бы пробудила магию, — флегматично заметил Артур, глядя в окно на удирающую дочь.

— Да, но каникулы безнадежно испорчены, — отозвался Джеймс Поттер.

— Ничего, на следующих куда-нибудь съездим все вместе.

— Есть идеи?

— Точно не в Европу и уж точно не во Францию, — помотал головой Артур. — Нет, отправимся куда-нибудь... за океан. Да, в США, наверное, там тоже неплохо в это время года, а во Флориде не хуже, чем в Египте!