Зелье благоразумия (джен)

Ивар потихоньку обживал лабораторию. Каждый день он сновал туда-сюда по новосозданной и весьма оригинальной лестнице, шумящей над головой переплетёнными ветвями берёзы, дуба, сосны и по временам цепляющей этими ветками за волосы. Да, Варка вытянулся за прошедшие месяцы, но эта дикорастущая лестница больше подчинялась оживляющей магии господина Луня, чем росту какого-то там птенца-подкидыша, и регулировать высоту свода отказывалась, а на все попытки Ивара лишь выстреливала белыми бутончиками роз, что Илка с удовольствием отмечал ехидными комментариями.

Закончив распределять по местам уже высушенные травы нового сбора (спасибо Фамочке), Варка вскипятил воду в котелке. Сегодня он хотел сварить успокаивающее зелье. Не всё же маковое молочко тратить, оно дорогостоящее и на некоторых слишком сильно действует. Юноша покопался в свитках и нашёл нужный.

"Аще хощеши болящего успокоити и болезнь новомодную, нервами нареченную, укротити, возьми кипятка меру да по золотнику сердечника, глудины, мяуна, холодянки да материнки, вкупе вся сия истолки да кипятком тем залей и четверть часа настой, затем сцеди и давай больному ежедень по..."

Варка полез в словари, сетуя на непонятность рецепта. Нашёл нужные травы, принялся отмерять. Отмерил, растолок, залил кипятком из ковшичка. Занавес, что заменял дверь в верхних комнатах замка, дёрнулся, и полыхнула рыжая буйная Жданкина шевелюра.

— Варочка, ты занят?

— Занят, занят, — буркнул тот, — хоть стучать научись, а вдруг я ядовитое что-то буду в лекарство добавлять и собьюсь?

— Как же я постучу в занавеску-то? — удивилась она и подошла ближе. — А что такое ты готовишь?

— Успокаивающее зелье для нервов.

— О, это мне надо! — обрадовалась Жданка. — Я тренировалась вызывать тучки, но опять получилась гроза, и я затопила Ланкину клумбу. Она кричала.

— А, ну тогда зелье нужно ей, а не тебе, — усмехнулся Варка, отцеживая настой через ситечко в небольшую изящную чашку.

— Нет, мне нужно, — печально ответила Жданка. — Разве не видишь, от меня то бури, то ураганы, то вон бревно проросло, хорошо, посадили по весне, а то оно корнями плитку пола перепортило.

— Мне кажется, тебе нужно чуть больше благоразумия, — сказал Варка, держа в руках чашечку с зельем, — чтобы не рваться сходу использовать силу, раз такие последствия.

— И то правда, — ответила Жданка, приняла чашку и залпом её опустошила. — Ну, я пошла.

Варка кивнул и вернулся к рецепту.

"Аще восхощеши зелье то долго сохранно блюсти..."

* * *

Варка возвращался от больного, не пользуясь на этот раз колодцем, желая прогуляться, привычно выглядывая среди буйства сочной летней растительности, устилавшей роскошным ковром Пригорье знакомые травки. Не зря подкидыши во главе с господином Лунем нагоняют дождики каждый четверг: всё цветёт и благоухает.

Когда Ивар проходил мимо дома тётки Таисьи, та его окликнула:

— Рарка, ты ли это?

Варка подошёл к изгороди.

— Нет, тётушка, это я, Ивар.

— Опять перепутала сослепу волосья ваши белые, — вздохнула та. — Слушай, что с младшей-то вашей рыжей крайной сталось?

— С Жданкой-то? А что с ней?

— Она пришла сегодня морковь полоть, — начала тётка Таисья.

— У вас ещё осталась морковь после её прошлой прополки? — ляпнул Варка, удивившись.

— Представь себе, осталась! — тётка Таисья даже как будто обиделась. — У меня всегда учтены все неприятности! Понимаешь, она пришла... и прополола.

— И морковь осталась цела?

— Именно. Что-то с девочкой не так.

— Может, она просто научилась отличать морковку от сорняков? — усмехнулся Варка.

— Нет, что-то тут всё равно не так. Слишком тихая она была, слишком... благоразумная.

Варку как будто толкнуло в грудь. Скоро распрощавшись с Таисьей и не глядя уже на травки-цветочки, он поспешил к Крайновой горке. По пути он выслушал жалобу от дядьки Антона, которому Жданка отказалась устроить внеочередной полив:

— Ну и чо, что после того раза она мне стога разметала, а другораз, помнишь, градом любимую курицу кокнула, но учится же, а огурцы-то сохнут, не дождутся они четверга-то!

Затем, у самого замка, Варка столкнулся с Иланой, которая принялась ныть и причитать:

— Варочка, сделай что-нибудь, Жданка вдруг стала такой же занудой, как и Фамка, они вдвоём составляют график уборки замка и меню на месяц, они вдвоём меня вос-пи-ты-ва-ют!!! Меня! Жданка! Учит жить!

Варка кое-как отлепил от себя Ланку и поспешил в замок.

Господина Луня он обрёл в компании лютни и объятиях меланхолии.

— И что же вы сделали с девочкой, господин травник? — поинтересовался крайн через пару минут молчания и заунывного треньканья струн.

— И вы заметили? — поразился Варка, но тут же сообразил: "Ну конечно же заметил! Небось, рыжая больше не ходит за ним хвостиком, историй не просит и тянучками не угощает..."

Крайн поднял левую бровь, и Варка, спохватившись, выгнал ехидные мысли из головы и стал вспоминать методы сбора ромашки.

— Так что ты сделал? От неё пахнет обычным успокоительным сбором, но он не действует так сильно и не меняет черт характера.

— Я... это, — замялся Варка. — Ну, я дал ей чашку и пожелал благоразумия.

— Так. Ты обязан знать, какую силу имеет слово, даже у обычных людей. Словом можно и убить, и исцелить, тем более вам — вы совсем не обычные дети, хотя хлопот не оберёшься. И за что мне такое счастье в виде пяти птенцов-подкидышей? В общем, господин травник, следи за словами и над лекарствами лучше ничего не говори. Даже здоровья не желай, а то с тебя станется, нажелаешь. Я тебя потом научу, если захочешь.

Варка насупился.

— А как же Жданка?

— Надеюсь, проспится и к утру будет прежней, но на всякий случай за ужином скажем ей, что любим её такой, какая она есть, пусть порой от неё и страдает хозяйство дядьки Антона, цветы госпожи Иланы, войска наших недружелюбных соседей, береговая линия Тихвицы...

— Спасибо, — искренне сказал Варка, и на миг ему показалось, что крайн чуть улыбнулся. Наверное, только показалось.

* * *

— Господин Лунь! Помогите! — раздался на следующее утро знакомый многоголосый вопль. — Помогите! На Пригорье несётся смерч! Ланка всего лишь попросила Жданку помочь полить цветочки, а та так обрадовалась, что...

— Песья кровь! — выругался крайн, растеряв остатки былой меланхолии, и бросился на выручку. Крыша дома дядьки Антона уже весело кружилась в небе вместе с его курочками.

Ну что ж, обычное утро. Жизнь шла своим чередом.