Гарри Поттер и состоятельные кроты (джен)

* * *

Кабинет Люциуса Малфоя был точно таким, каким мог бы его представить средний обыватель, понимающий в элегантной роскоши. Комфорт и функциональность: кожаное кресло, резной бювар на дубовом столе, до блеска отполированный паркет, бесчисленные свитки документов в шкафах. Назойливые обыски министерских чиновников не оставили на виду темных безделушек-артефактов, но не смогли поколебать духа благородного изящества, присущего всему поместью.

Дрова в камине ровно потрескивали, и Люциус сидел рядом, возложив стройные ноги в белоснежных бриджах на низкий пуфик, и наблюдая, как пламя играет на гранях снифтера с огневиски. Серебряный набалдашник трости покоился у его колена. Расслабленный хищник, который сыт и не имеет врагов. Вершина пищевой цепочки. Рядом расположился его прайд — те, кого считали его ближним кругом. Эйвери, Крэббб и Гойл старшие. Последние двое компенсировали скудоумие преданностью и рвением, и он был, в целом, ими доволен.

— Департамент транспорта опять взъелся на наши метлы. Лицензии, проверки, пошлины… Акции Чистомётов просели на тринадцать процентов, — привычно ворчал Гойл, раскуривая сигару. — Никто не хочет летать.

Люциус представил, как тяжеловесный приятель взгромождается на метлу, чтобы перенести свою задницу в дорогих брюках от Т&Т к тёще на рождественский ужин. Аристократ с трудом подавил усмешку.

— Люди просто повзрослели, Гойл. Метла — это подростковое бунтарство, — протянул лорд. — Сейчас камень в фундамент собственного поместья людям дороже ветра в ушах. Мы продаем и покупаем стабильность.

Крэбб хмыкнул и нахмурил низкий лоб, разглядывая биржевую сводку «Ежедневного Пророка». Несмотря на важный вид, без пояснений управляющего, для него она была так же темна, как если бы она была написана на гобледуке. Малфой изогнул губы в улыбке.

Эйвери заговорил, привлекая внимание.

— Аналитики предсказывают, — он аккуратно поправил широкую манжету, и на секунду показалась налитая темным свинцом метка, — высокую волатильность рынка к концу мая. Некоторые акции, считавшиеся мертвыми четырнадцать лет... могут резко пойти в рост и кардинально изменить ландшафт.

Люциус медленно отпил из бокала и поставил его на столик. Какой интересный звук — хрусталь о дерево, подумалось ему. И какой неуместно тупой.

— Я полагаю, у всех нас есть определенные обязательства перед нашими родами, нашими счетами в «Гринготтсе» и нашим положением, — вкрадчиво произнес он. — Опыт, господа, учит отличать перспективную инвестицию от рискованного вложения, и, так как каждому есть, что терять, советую нам всем пересмотреть риски.

Эйвери кинул на него долгий, задумчивый взгляд и понимающе кивнул. Затем ещё раз потер метку. Не нужно быть глухим, чтобы услышать о том, что каждый будет сам за себя и будет решать для себя заново. И понятно, что нет ни единого способа заставить Люциуса поступить согласно прежним договоренностям, если ветер изменится.

Гости, еще немного поговорив о погоде, ушли. Дверь закрылась за ними с мягким, щелчком.

Глава 2

В кабинет бесшумно ступил Снейп.

— Драко, — произнес Люциус, продолжая смотреть на свои безупречные ногти, и не оборачиваясь. — демонстрирует возмутительную леность в твоем предмете. Меня беспокоят пробелы в его знаниях... Я ожидал, что ты, как его декан и крестный отец, проявишь больше строгости.

— Люциус, если мы продолжим не замечать взрывопотама в комнате, он нагадит на твой дорогой паркет, а затем разрушит все до основания.

— В этот раз я не склонен обслуживать фауну, — Люциус развернулся.

Лицо Северуса было непроницаемо, но в глазах — двух осколках обсидиана — горело темное, злое нетерпение. Левая рука метнулась к правому предплечью, стиснула ткань мантии.

— Она становится ярче. Он сильнее с каждым часом. Я чувствую это, Каркаров тоже. Все мы... чувствуем это. А ты?

— Малфой скривил губы в снисходительной усмешке, — тогда у нас были амбиции, не отягощенные ответственностью. Мы были молодыми, пылкими и голодными. Сейчас я сыт, Северус. И ты сыт, хотя и обожаешь притворяться аскетом в своих подземельях. Это все чудовищно несвоевременно. Я предвижу дурной климат для бизнеса. Война на стороне фанатиков, знаешь ли, разоряет. А идеи Темного Лорда, как показал опыт, плохо конвертируются в политический капитал.

— Он не будет заниматься пропагандой идей. Он будет взыскивать долги, и сделает это с процентами. Не уверен, что даже у такого состоятельного крота, как ты, получится откупиться.

— Некоторые долги можно списать, если кредитор… Будет способствовать, — процедил Люциус. Они синхронно кивнули друг другу.

Приятно, что в отличие от Гойла, с Северусом не нужно было все проговаривать вслух.

* * *

Метка на предплечье взорвалась жгучей болью и Северус Снейп откликнулся на призыв.

Дамблдор настоятельно советовал не делать этого, говорил, что может быть ловушка, намекал что его услуги могут потребоваться позже, но Северус не стал ждать позволения. Зельевару не было никакого дела до расчетов хитрого старика, в отличие от него, Снейп знал кто придет на зов и какие мысли будут у них в головах. Возможно, впервые за тринадцать долгих лет у него появится шанс отомстить. Опять же, объясниться со стариком в любом случае проще чем с Лордом. По крайней мере Дамблдор не имел привычки кидаться круциатусами.

Итак, Северус оказался в Литл Хенглтоне. Пахло мокрой землёй, сыростью, прелой листвой, и тленом. Туман клубился между надгробиями. Он немного задержался и сейчас не спешил выходить в круг, укрывшись в тени старого тиса и оценивая расстановку сил.

На его вкус, представшая взору сцена напоминала захудалую театральную постановку. Один мальчик, без сомнения, мертвый лежал вдалеке от основных действующих лиц. Снейп скрипнул зубами от досады.

В центре, у котла, стояло существо. Высокое, худое, безносое, с белесой кожей, местами покрытой чешуей, и горящими красными глазами, Темный Лорд выглядел как неудачный эксперимент в области некромантии. У его ног, скуля и прижимая к груди серебряную руку, ползал Петтигрю. Чуть поодаль, крепко привязанный к надгробию, с широко раскрытыми от ужаса глазами, застыл мальчишка-Поттер. А вокруг этих троих, полукольцом, топтались «Верные».

Темный Лорд был наивен, если рассчитывал, что Люциус Малфой, который последние десять лет потратил на то, чтобы отмыть репутацию и утроить состояние, побежит целовать подол мантии убогому безумцу с манией величия. Он пытался конечно впечатлить их, даже ударил Эйвери круциатусом, но…

Макнейр, палач по натуре и профессии, переминаясь с ноги на ногу, поглядывал на возродившегося Лорда не с обожанием, а с профессиональным интересом мясника, оценивающего больную скотину.

И всё же пока они застыли в нерешительности. Может быть, Северус переоценил их жадность и недооценил страх? Неужели не понимают, что если они сейчас склонятся — завтра они рабы. Если сейчас они проиграют — они мертвецы, но если они решат проблему прямо здесь, в этом забытом богом овраге…

— Достаточно! — Волдеморт опустил палочку, тяжело дыша. Его новое тело было отчаянно слабым, и он уже истратил много сил на театральные эффекты. — А теперь… бери свою палочку, Поттер. Мы будем драться как волшебники.

Шесть свидетелей, кроме мальчишки и крысы, — пронеслось в голове Северуса.

Он не смотрел на Люциуса: Малфой может делать какой угодно выбор, но он ждал тринадцать лет и не намерен терпеть этот фарс ни секунды дольше. Снейп выбросил вперед руку с палочкой. Мелькнула вспышка.

И еще шесть вспышек. Семь лучей ударили одновременно и попали в Волдеморта, и в Нагайну, кинувшуюся наперерез. Раздался звук, похожий на удар грома, смешанный с треском разрываемой плоти. Магическая волна была такой силы, что Поттера отшвырнуло к надгробию Реддлов,.

Люциус защищал свои активы. Нотт беспокоился о своих сыновьях. Эйвери отомстил за боль и унижение. Макнейр нашел более достойного противника чем мальчишка подросток. Крэбб и Гойл… Ну… сюзерен указал, и они сделали.

— Я убивал нечисть и позабористее, — Министерский палач сплюнул на землю.

Люциус медленно опустил свою палочку и брезгливо отряхнул рукав мантии, на который присела пылинка пепла. Затем он посмотрел на место, где секунду назад стоял величайший темный маг столетия.

— Ну что ж, — произнес он спокойным, деловым тоном. — Полагаю, вопрос о лидерстве закрыт ввиду технической несостоятельности кандидата.

Взгляд Малфоя скользнул по фигуре Снейпа, все еще стоявшего с поднятой палочкой.

И тут раздался высокий, тонкий визг. Питер Петтигрю, путаясь в собственных лохмотьях, ползал по земле, глядя на дымящуюся горстку пепла. Его глаза, выпученные от ужаса, метались от одного надменного лица к другому. Он искал фанатизм, искал безумие, искал преданность — всё то, на чем строился его мир.

— Вы… вы убили его! Предатели! Он вернулся, пришел в мир из-за грани, а вы… — Петтигрю взвыл, пытаясь отползти и обратиться:

— Ступефай, — Снейп не медлил.

— Северус, — кивнул Эйвери. — Своевременное вмешательство. Как всегда.

Люциус перевел взгляд на дрожащего Поттера, затем на неподвижно лежащего Питера.

— Теодор, — обратился он к Нотту, стоявшему чуть поодаль с выражением величайшей скуки. — Займись, будь любезен. Нам нужна чистая, лаконичная история. Никаких воскрешений, никаких пророчеств. Только человеческий фактор. Давай что-нибудь про нарушение техники безопасности. Хорошо, что мимо проходил служащий министерства и предотвратил нарушение Статута.

Нотт кивнул. Подойдя к Петтигрю, он навел палочку точно в переносицу крысоподобного человека.

— Конфундус. Смотри на меня, Хвост, — голос Нотта был мягким, почти гипнотическим. — Тебе приснился дурной сон. Ты хотел величия. Ты нашел старый котел. Ты украл ингредиенты. Ты хотел провести темный ритуал, но ты ошибся в расчетах. Ты всегда был плохим волшебником, Питер. Зелье оказалось нестабильно. Котел дал трещину и взорвался. Ты убил Седрика Диггори и едва не убил Гарри Поттера.

— Нет… нет, я видел… — заскулил Петтигрю.

— Обливиэйт — глаза Петтигрю остекленели, рот приоткрылся. Он обмяк, бормоча что-то о неправильно нарезанных корнях златоцветника.

Затем Нотт повернулся к Гарри. Поттер попытался поднять палочку, но рука не слушалась.

— Не бойся, Поттер, — сказал Нотт, и в его голосе прозвучало почти профессиональное сочувствие. — Мы не причиним тебе вреда. Живой герой нам выгоднее мертвого мученика.

— Что вы… — начал Гарри, но Нотт уже взмахнул палочкой.

— Конфундус. Ты сражался, Гарри. Храбро. Петтигрю похитил тебя. Он был безумен. Он что-то варил. Произошла химическая реакция. Взрыв. Ослепительный свет. Грохот. А потом ты потерял сознание. Гарри моргнул. Реальность поплыла. Зеленые лучи смерти, летящие в Волдеморта, смазались, превратившись в бесформенную вспышку магической катастрофы.

— Котлы… — пробормотал он, и веки его отяжелели.

— Обливиэйт, — приказал Нотт. — Всё закончилось.

Поттер рухнул в траву, погружаясь в глубокий магический сон.

— Чисто, — констатировал Нотт, выпрямляясь. — Два свидетеля, одна версия. Взрыв котла из-за нарушения техники безопасности

Макнейр, хрустнув шеей, подошел к бесчувственному Петтигрю. Он ловко наложил магические путы, обезвреживая бывшего Мародера.

— А я, стало быть, герой дня? — усмехнулся палач,— Посещал могилку дядюшки, заметил подозрительную активность, вмешался, спас национальное достояние.

— Именно так, Уолден, — кивнул Люциус. — Ты — сотрудник Комитета по уничтожению опасных существ, проявивший бдительность. Это потянет на благодарность Министра. Возможно, даже на орден.

— К дьяволу орден, — пренебрежительно повел могучим плечом Макнейр. — Я возьму премией. Орден на хлеб не намажешь, а лишнее внимание прессы мне ни к чему.

— Мудрое решение, — одобрил Малфой. — Золото любит тишину, а от героев публика быстро устаёт.

В семь палочек они нанесли последние штрихи: замаскировали следы сражения, подправили ландшафт, чтобы он соответствовал истории со взрывом котла. Малфой прошелся по выжженной земле, и носком дорогого сапога разворошил пепел, убеждаясь, что ничего крупнее пуговицы не осталось. Затем повернулся к своим сообщникам.

— Кстати, господа, — заметил Люциус, и в его голосе зазвучали нотки вдохновения. — Этот инцидент натолкнул меня на мысль. Мы видим наглядный пример того, к чему приводит использование несертифицированного оборудования. Иностранные котлы с тонким дном. Привозные некачественные сплавы — это же угроза национальной безопасности.

Эйвери, который уже собирался трансгрессировать, заинтересованно поднял бровь.

— Ты клонишь к…

— К обязательной стандартизации толщины стенок котлов, — невозмутимо продолжил Люциус, и его глаза весело блеснули. — Я даже поддержу это нелепое начинание, как там его… Какого-то Уизерби. А ты, Нотт, возглавишь соответствующую комиссию.

— …Господа, а не выпить ли нам за это в «Белой виверне». — Внезапно внес деловое предложение Гойл.

Несколько бывших пожирателей, важно покивав головами, исчезли с хлопками.

Снейп, стоявший чуть в стороне, слушал их и чувствовал, как внутри поднимается пьянящее чувство освобождения.

— Не затягивай, — сказал он, бросив последний взгляд на Макнейра. — Авроры скоро начнут искать чемпионов.

Палач оставался последним. Как мешок с картошкой, он подхватил спящего Гарри на руки, обратил в камни тела Седрика и Петтигрю, и бросил прощальный взгляд на пепел.

— Прочного котла в аду, милорд, — сказал он хрипло. — Спасибо за шанс для карьерного роста.

И пошел вверх по дороге, покидая сцену. Кладбище опустело.

Только ветер шевелил траву да где-то вдалеке ухала сова, не понимая, что только что стала свидетелем небольшого корпоративного переворота в истории магической Британии.

У Дамблдора и Поттера было еще куча времени в запасе на поиски оставшихся крестражей. Все было хорошо.