Артефакты (джен)

Мягкие на вид хлопья снега покрывают ночной Токио. Силуэты небоскрёбов, усеянные мушками окон, сливаются с небом. Под ними потоки машин терпеливо ждут зелёный, пропуская вереницы людей. Всё это усиливает готовое сорваться в горячку дежавю, и Такеши перебегает на другую сторону. Шумно, но не замечаешь, как работающий на фоне обогреватель. Одинаково сосредоточенные лица сливаются в одно, внезапно хочется схватить первого попавшегося и закричать в глаза. Вместо этого, лавируя между толпой, скрывается в переулке.

Тут достаточно тихо, чтобы сознательно услышать вездесущее гудение трансформаторов. Подросток смотрит на тянущиеся многоуровневыми нитями провода, покрывающие город, словно мицелий или синапсы. Становится спокойнее, но одновременно тоскливее, будто смотришь на звёзды, и хочется оттолкнуться и со странным ощущением в животе полететь, но понимаешь невозможность. Где-то там, в океане электронов, что-то манящее, обещающее покой, и облака будто вот-вот раскроются, обнажив золотой силуэт, лишь вскинь руки да улыбнись.

Такеши, заставив себя опустить взгляд, идёт дальше и после долгих попыток находит незапертую дверь в достаточно высокое здание.

Внутри темно и выжидательно пусто. Матовые экраны корпоративных Нави, аккуратно задвинутые уборщиками стулья, шкафы с папками. Похоже, то ли в газетном, то ли в адвокатском офисе.

Атмосфера выжидательная, словно самим столам и коридорам непривычно и неприятно, что нет рабочего шума. Замечаются тусклые огоньки камер, но Такеши игнорирует, выискивая лифт. Тот, однако, не работает, и открывается дверь на лестницу. Впереди долгий подъём, мозг автоматом сворачивает на тропу рефлексии.

До сих пор отчётливо помнит, как новенький Нави освещает комнату в неоново синий. Всюду оборудование, провода тянутся вдоль пола и стен, охладительная система булькает, сдерживая жар процессоров. Жёлтые огоньки серверов делают их похожими на миниатюрные небоскрёбы. Загораются ещё по меньше мере пять экранов. Чуть искажённый помехами голос приветствует и сообщает о том, что новых писем нет.

— Подключи к Сети, — командует Такеши.

Экран меняется, и пока тело, сгорбившись, сидит на полу, сознание уже внутри, на перекрёстках, ведущих в самые дальние уголки информационной надстройки. Маршрут намечен, привычно посещаются знакомые форумы, в основном посвящённые урбанистическим легендам.

В Сети каждый приобретает форму, которую желает, но большинство ленивы и остаются абстракциями. Безымянные переливающиеся фигуры, каждая со своими набором мнений.

— Такеши-кун, — приветствует один из посетителей, голубые глаза на сером нечто.

— Я решился, — отвечает подросток. Это заставляет остальных умолкнуть. Другой силуэт, огромный рот, разряжается смехом, Такеши тут же кидает в мут. Третий, в виде строго выглядящего безликого учителя, выражает обеспокоенность — старые аргументы о несостоятельности и том, что ставит на кон.

— Нельзя отрицать существование данных, до которых не можем добраться. Как у человека есть индивидуальное бессознательное, так и у Сети есть коллективное.

— Но призраков в реальности нет, — протестует учитель.

— Потому что в реальном мире информация не может существовать без носителя. Но здесь сама Сеть — носитель. Я чувствую это. Я видел это. Каждую ночь обрывки воспоминаний, что одновременно мои и не мои. Работы профессора Ходгерсона. Эксперимент Кеншингтона, подопытные дети, я один из них. Восхваление программы, созданной объединить Сеть и реальность. Рождение бога.

— Фантазии, — возражают глаза.

— Есть разница между фантазиями и воспоминаниями, — протестует Такеши. — Что-то существует в Сети, что заставляет меня помнить эти вещи, будто я их пережил, хотя это невозможно. Что-то сидящее так глубоко, что не откопать никакими методами, будь ты трижды хакером. Не с текущими ограничениями.

— И ты решил с ними покончить, покончив с собой? Как ты вообще представляешь себе этот перенос?

— Не знаю. Но в обрывках помню разговоры о том, что некоторым удавалось. В преддверии Седьмого Протокола…

— Которого не существует, — прерывает учитель. — Довольно. Я вычислю твой адрес и прослежу, чтобы ты не наделал глупостей. Мы в Сети не для того, чтобы потакать суицидальным мыслям.

Откинувшись, Такеши приказывает Нави отключить соединение.

Дверь на крышу тоже не заперта, что уже странно. Неужели тот форумчанин действительно вычислил? Такеши аккуратно выходит, готовый сорваться, если поджидает полиция или кто ещё.

Но снаружи никого. Снег прекратился, ветер будто вдвое злее на такой высоте. Поёжившись, подросток идёт к краю.

Снизу город смотрится куда упорядоченнее, словно огромная печатная плата, где по проложенным маршрутам несутся бесчисленные носители информации. Индивидуально каждый обладает крупицами, из которых ещё меньше — сознательно, но вместе это океан. Принять, переработать и осознать такое количество данных — каково это? Ведь даже улицы под ногами — ничтожно малая часть покрытой Сетью планеты.

Щурясь от ветра, Такеши впитывает вид ночного города. Закономерно вкрадываются сомнения. Даже если получится, сколько его сохранится? Не станет ли бездумным набором байт, подобно тому, как в реальном мире превратится в беспорядочную груду углерода? Если верить снам, всё должно пройти хорошо. И в любом случае жить так дальше невозможно. Даже Сеть с её будто неограниченным потенциалом отторгла его мысли, что в ретроспективе логично — ведь и там сидят простые люди. Но он им покажет. И кто знает, может, именно он станет тем, кого в обрывках не его воспоминаний называли богом.

Помешкав ещё секунду, наклоняется вперёд, но чувствует, как кто-то аккуратно тянет край куртки обратно. Обернувшись, инстинктивно отступает, но, чудом удержав равновесие, падает вперёд. Подняв глаза, смотрит снова.

На девочке тёплая куртка. Длинная бордовая юбка заканчивается высокими шнурованными сапогами. На голове шапка с опущенными вязанными ушами, из-под которой видна короткая стрижка с локоном на левую сторону, переплетённым крест-накрест тонкой лентой. Карие глаза неотрывно смотрят, на лице едва заметная улыбка.

Не говоря ни слова, Такеши настороженно приподнимается и садится на выступающий край крыши. Девочка, на вид старшеклассница, присоединяется. Некоторое время слышен лишь свист ветра да приглушённый шум трафика. Подросток, не веря, смотрит в лицо незнакомки.

— Ты…

Та качает головой.

— Не ври, это была ты! Я вспомнил! Силуэт в небе! Ты и есть… Ты Лейн!

— Силуэтом была не я, — отвечает девочка. — И я быстро положила конец тому, что заставляли видеть тебя и ещё много детей по всей Японии.

Такеши непонимающе смотрит, но объяснений не следует.

— Тогда… кто? И когда это произошло? Я отследил свою жизнь до момента рождения, но нигде не было ни случаев массового гипноза, ни экспериментов с детьми, ни Седьмого протокола. Каждый уголок Сети, до которого мог добраться — ничего. Но всякий раз, когда я там, я… Там будто клон из другого мира или прошлой жизни. Прошлой… — слова замирают. Подросток со смесью страха и неверия смотрит на девочку.

— Лейн. Если ты правда Лейн, ты…

Ветер треплет одежду, но девочка словно не чувствует. Ботинки пинают скопившийся снег.

— Прости. Даже осознав потенциал, я не полностью освоила данные мне функции. В итоге остались люди, которых, словно призраки, терзают воспоминания старого мира, — повернувшись, встречается с ним взглядом.

— Я рада, что вовремя тебя нашла. Не стоит держаться за бессвязные обрывки, они лишь результат глупых амбиций одного человека и моей собственной наивности. В этой версии никто не сможет вмешиваться в создание новых, настоящих воспоминаний. И у тебя их будет ещё очень много, Такеши.

Подросток не успевает ответить. Мир гаснет, и последнее, что видит — извиняющую улыбку, прежде чем сознание меркнет, только чтобы очнуться на футоне в гудящей от серверов комнате. Проморгавшись, подросток поднимается. Странное ощущение, но, кажется, впервые за долгое время как следует выспался. Надо умыться и позавтракать. На секунду мелькает мысль, что что-то забыл, но исчезает так же быстро. Уходя, не замечает лёгкие помехи на выключенном экране Нави, что, впрочем, быстро меркнут.