Под мостом (джен)

Лето в этом году выдалось отличным. Тяжёлые тучи висели низко, почти каждый день шли дожди, вода в Темзе стояла высоко и весело бурлила.

Красота!

Мне нравилось после купаний залезать на обрыв и смотреть вдаль. На величие старых каменных опор моста, на свинцовые воды Темзы, на каменные джунгли на том берегу. Мама говорила, что я мечтатель, а я и не спорил…

— Кан, смотри, снова те люди! Бежим скорее!

Ах да, я же не представился. Кан это я.

И я снова нарушил запрет ходить утром купаться.

Тук, мой приятель, быстро спустился к воде и бросился домой под защиту чар, а я не сдвинулся с места — понял, что слишком поздно давать дёру, и просто замер.

Ух и наругает же меня мама…

Люди не спешили приближаться, но и не уходили, вынуждая сидеть на одном месте и не двигаться. Вообще, к нам редко приходят незваные гости. Охотников соваться под мост обычно немного, опять же специальные чары гонят излишне любопытных. Но эти люди упрямо приходили уже в третий раз — потому-то нам и стали запрещать купаться.

Интересно, что им надо?..

С того места, где я притаился, наши дома не были видны, но я всё равно повернулся в ту сторону. Не знаю, как другие, а мы жили хорошо, в гармонии с собой и миром. То есть нет, как раз знаю, папа рассказывал, что это нам повезло закрепиться в удобном месте, а другим приходится намного хуже: постоянные переезды, постоянные поиски еды, постоянная опасность разоблачения от непоседливых магглов.

Если честно, мне трудно это понять, ведь я всю жизнь прожил на одном месте, да-да, все шесть лет, и ни разу не переезжал. И мой папа тоже с рождения жил в нашем доме, и бабушка тоже… А вот мама раньше жила в другом месте, но тоже хорошем: далеко от магглов, у каменного карьера. Но наш дом ей нравился больше. И мне!

Дом у нас — самый замечательный! Поросший мхом и снаружи, и внутри (мама говорит, это они сделали специально, чтобы я не стучал пятками, когда бегаю), в самом центре поселения, прямо под мостом, так что мама даже смеялась, что ей не нужно было петь мне колыбельные, ведь я отлично засыпал под убаюкивающий грохот колёс.

А ещё вокруг нашего дома полно грибов. Светло-жёлтенькие поганочки, беленькие говорушки и, конечно, красненькие мухоморчики, настоящее море цветов — красных и белых — м-м-м, обожаю! И в Темзе много рыбы, мы с приятелями редко уходим с рыбалки без добычи. Раньше, когда магглов было меньше, вокруг росло полно ягод, но теперь за ними приходится ходить далеко, и нас, детей, с собой не берут — говорят, слишком опасно.

Хотя папа обещал в следующий раз взять меня с собой в кодировку… нет, не так… кордировку?.. Ну, в общем, на работу. Папа у меня уважаемый строитель, кессонщик. И с магами работает, и с гоблинами, и даже с магглами, потому что вправду «ценный кард», ему даже амулет дали специальный, ну, чтобы магглы не удивлялись. Ездит по всеми миру и строит туннели — давление ему нипочём. Когда он рассказывает о новом городе или даже о новой стране — это не сравнится ни с какими сказками! Я тоже хочу стать строителем, как папа, когда вырасту, но мама говорит, что я слишком любознательный для этой профессии, и не должен принимать решение прямо сейчас. Именно потому папа и пообещал взять меня с собой в следующую кордировку — чтобы я всё увидел собственными глазами. Ох и обзавидуется Тук! Подождать осталось совсем немного, и я отправлюсь в настоящее путешествие!..

От нетерпения зачесались пятки.

Вообще, для нас, каменных троллей, неподвижность — самое естественное состояние, поэтому замереть и притвориться обычным валуном для нас не проблема. Точнее, для взрослых троллей. Мама говорит, что лет до десяти троллята почти не отличаются от всех остальных малышей, будь то хоть маг, хоть маггл, хоть гоблин… хоть котёнок. Наверное, она права, мама у меня очень умная.

Солнца за тучами не было видно, но оно явно укатилось за здания — на берегу заметно потемнело. Незваные магглы наконец ушли, и я смог подняться.

Уф! Засиделся.

Надеюсь, мама ещё не вернулась и не узнает, что я чуть не попался магглам.

Магглы были интересными, но приближаться к ним было строго-настрого запрещено. Тук возмущался, пытался спорить, не слушая старших, а я хоть и нарушал правила, понимал, что старшие правы: конечно, ничего нам мальчишки-магглы не сделают, даже если увидят и поймут, кто перед ними — ну потому что каменному троллю очень трудно навредить. Но за нарушение Статута по головке точно не погладят, да и придётся срываться с места и скитаться в поисках нового безопасного места.

Эта мысль меня расстраивала, но не пугала, как других. Я был любопытным — помните, я говорил? — и любил узнавать новое, задавал вопросы и внимательно слушал ответы. В прошлом году нас покинула бабушка, но прежде она всех предупредила об опасности.

Лондон больше не был городом для всех, как было в её времена. Город изменился до неузнаваемости, разросся и стал мёртвым. Ягоды и плоды, цветы и деревья, поля и водоёмы — Лондон переставал подходить для жизни. Волшебные расы одна за другой покидали его, оставляя дома, в которых счастливо жили многие поколения их семей, и кроме прячущихся глубоко под землёй гоблинов и гномов, было вопросом времени, когда последнее волшебное существо покинет ставшую маггловской территорию.

Родители обсуждали переезд, думая, что я сплю и ничего не слышу, а я слышал.

Пока скрывающие чары прятали нас прямо под носом у магглов, мы жили под лондонским мостом, но готовились к переезду. Папа всё время ездил в кордировки, чтобы заработать денег на новый дом, а мама…

Моя мама спасала волшебников — она была донором тролльей крови. У магов были специальные лечебные зелья, чтобы помогать тем, кто как бы окаменел — был превращен во что-то и не мог пошевелиться, или по другой причине долго оставался неподвижен, — и наша кровь была главной составляющей. Платили за это щедро, так что мама каждый месяц, в полнолуние, отправлялась в Лютный переулок к знакомому волшебнику.

— Кан! Негодный троллёнок! Ты опять ходил купаться утром!

За грустными мыслями я даже не заметил, что мама вышла мне навстречу, и чуть не врезался в неё.

— Прости… — потупился я, зная, что она не сердится, а переживает за меня. — Я замер, и никто не увидел, что я — это я.

— Ох, Кан, когда-нибудь твоё любопытство выйдет нам боком!

— А мы скоро уедем?

Мама вздохнула и положила тяжёлую прохладную ладонь мне на голову.

— Скоро, сынок.

— Я люблю наш дом, — шмыгнул я носом. Враки, что каменные тролли не умеют плакать.

— И мы его любим. Но ты же хотел увидеть весь мир? Лондон ты уже видел, да? Разве тебе не любопытно познакомиться с новым местом?

Я тут же повеселел:

— Папа уже нашёл новое место? А где? А когда мы поедем?

Мама рассмеялась и, на миг прижав меня к себе, подтолкнула в сторону дома:

— Ты всё узнаешь в своё время. Ты ведь знаешь, мы, тролли, живём долго. Ты успеешь увидеть весь мир, а пока идём домой. Тебя ждёт сюрприз, я нашла целую полянку лесной жимолости!

— Ура! — вскричал я и потянул маму за руку, чтобы поскорее попасть домой.

Когда-нибудь, уже совсем скоро, я увижу весь мир, а пока меня ждут вкуснейшие оранжевые ягодки, похожие на маленькие фонарики.