Бабочки (джен)

Выли, пикируя с неба, юаровские самолёты, и само это небо, пронзительная жаркая его синева, кажется, содрогалась, корчилась, как умирающий Хитану, упавший рядом с Нголой, — осколок бомбы раскроил ему грудь, и теперь горячая алая кровь заливала горячую ржавую землю.

Двенадцатилетний Нгола, оглушённый и насмерть перепуганный, смотрел вокруг широко распахнутыми глазами. Блестели винты налетавших самолётов, с хрустом валились стволы деревьев, проламывая крыши шатких хижин, и в мире, наполненном ужасом и болью, не было убежища, не было укрытия.

Лагерь ангольских партизан на берегу ручья перестал существовать.

Внезапно сквозь вой моторов и грохот разрывов Нгола различил чьи-то яростные крики. Он судорожно протёр кулаками припорошённые гарью глаза и увидел, как дядька Матуа, выкрикивая самые непристойные проклятия, вместе с совет-ником бешено разворачивает к небу единственный уцелевший зенитный пулемёт.

«Совет-ник» — так его все звали, а страну, откуда он приехал, чтобы помогать партизанам сражаться с юаровцами, называли «Советы». Сейчас он тоже ругался — на своём языке — и смотрел в небо, помогая Матуа разворачивать скрежещущий пулемёт. А потом они заорали оба, когда очередной штурмовик, блестя винтами и страшно, натужно завывая, резко пошёл вниз и рухнул среди деревьев, испуская клубы чёрного дыма.

Белые руки совет-ника и его белое лицо тоже стали чёрными от копоти, которую прочерчивали струйки пота, скользившие по коже.

Потом, когда всё стихло, когда унесли мёртвых и раненых, Нгола с изумлением увидел, как совет-ник, волоча правую ногу, перебинтованную дядькой Матуа, ковыляет к разворотившим землю воронкам от бомб. Ямы сочились ядовитым вонючим дымом, и на этот дым слетались бабочки, текли струйками, трепетали яркими крылышками, прозрачными, будто цветное стекло. Сотни бабочек, откуда они только взялись и зачем?

Совет-ник ловко поймал в горсть нескольких, забившихся в пальцах, обернулся к ошеломлённо наблюдавшему Нголе и пояснил:

— Пироксилин. Дым, как в дни сотворенья земли. Древняя память их рода. Так выглядела когда-то вся земля, — он указал на воронку, разжимая пальцы, выпуская бабочек. — Они чуют дым, летят на этот запах.

— Нзамби, создатель мира, сотворил его из огня, — уточнил Нгола, уверенный, что совет-ник не знает этого.

Тот грустно улыбнулся и развёл руками, уже отмытыми от пороховой гари:

— Он создал очень несовершенный мир, если люди, как бабочки, спешат на запах войны. — Он на миг прикрыл глаза, потом снова взглянул на Нголу с прежней грустной улыбкой: — Тебе надо учиться в школе, а не воевать.

— Я должен отомстить за Хитану и других. Я тоже научусь стрелять из пулемёта, — горячо возразил Нгола. — Я уже взрослый.

Они одновременно посмотрели на воронки, изуродовавшие землю. Бабочки летели и летели к ним из джунглей, будто купаясь в струйках ядовитого дыма.

Сотни и сотни бабочек.