Тимми-Крошка Маленькие Ножки (гет)

Последняя кружка опустела. Джек Келли пошарил в карманах, но там только ветер уже посвистывал. Джек вздохнул огорченно, но делать было нечего. Покачиваясь, словно моряк в непогоду, Джек выбрался из таверны и вдохнул свежий ночной воздух. Ярко светила луна, и легкий ветерок холодил тело под драной холщовой курткой.

Дорога к дому пролегала мимо старого кладбища, на котором лет пять назад горемычная Майред О’Риордан родила не пойми от кого да прямо там и бросила бедное дитя. Доползла до хатенки своей на окраине деревни, но войти уж не смогла, так и кончилась на пороге. Схоронили, что ж поделать, а как хоронили, нашли мертвого малютку. Но поскольку не был бедняжка крещен, то зарыли его в простой яме за кладбищенской оградкой. Так с тех пор и бродил его призрак, пугая деревенских. Потому и мимо кладбища особо не ходили, старались огибать по большой дуге.

Джек брел, успокоенный дешевым картофельным виски, пребывая в мире и равновесии. Что поделать, любил он выпить, это давало ему роздых от печальных и тягостных мыслей, которые все чаще его посещали после смерти Мэри и детишек. Всех их прибрало поветрие, случившееся в позапрошлом году, одного за другим схоронил Джек всю свою семью. С той поры и пил, не просыхая. Что днем поденной работой зарабатывал, то вечером пропивал да проедал в таверне у старого Бойда.

Тихонько напевая, шел Джек мимо кладбищенской ограды. Ярко светила луна, обливая серебром каждый кладбищенский крест. В какой-то миг Джеку вдруг почудился детский голосок, печальный и жалобный. И так грустно стало ему, что захотелось вдруг приветить даже этого бедняжку мертвенького, такого же, как последний его сынок Тимми. Только Тимми упокоился с миром и во Христе, а этот горемыка все никак…

И тут Джек увидел малыша, стоявшего у оградки и с печалью смотревшего внутрь. Был он весь словно из серебряного тумана соткан, и ножки его босые парили над короткой пожухшей травою. Острое чувство жалости и тоски охватило Джека. Он наклонился и погладил призрака по встрепанной головенке.

— Привет, Тимми-Крошка Маленькие Ножки, как дела? — добродушно проворчал он.

И что-то случилось, Джек так и не понял, что именно. Но призрак вдруг рассмеялся смехом, похожим на звон колокольчика, засиял так ярко, что Джек зажмурился, а потом исчез, словно и не было его.

Мигом протрезвевший Джек припустил к церквушке, стоявшей неподалеку, всего-то в паре сотен шагов. Все поджилки у него тряслись, а в голове слышался звенящий смех. Добравшись до церкви, он принялся колотить в дверь. И ему повезло. Дверь открылась, и показался длинный красный нос отца МакБрайда.

— Никак это ты, Джек? — сказал старый священник, близоруко сощурив свои голубые глаза. — Что стряслось у тебя? Входи же!

Джек вошел, перекрестившись трясущейся рукой.

— Ох, отче, что со мной было сейчас! — выдохнул он, опустившись на скамью, пока отец МакБрайд наливал ему чистой воды в кружку. — Ведь расскажу — не поверите! Да и сам я себе не верю!

— Вот, попей, дух переведи и расскажи, что с тобой, сын мой, — священник мягко коснулся его плеча, — а то ты бледен, точно призрака узрел.

— Так оно и было! — ответил Джек, выхлебнув воду и сразу почувствовав себя лучше. — Только я не понимаю, что случилось и как оно так случилось.

Он рассказал отцу МакБрайду, как встретил малыша-призрака и спьяну пригрел его, потому как печален был бедняжка. И то, что потом было, тоже рассказал.

Отец МакБрайд перекрестился и возвел очи к прокопченному старому потолку. На глазах у него выступили слезы.

— А ведь слышал я о таком, — сказал он чуть погодя, окончив молитву. — Что коли храбрый человек не убоится призрака некрещеного дитяти и даст ему имя, спасена будет душа призрака и отправится на небеса. Но думал, что небылицы это. Но Господь в милосердии своем дал мне понять, что есть в этом правда.

Он погладил Джека по голове.

— Ты дал имя некрещеному бедняжке, как бы окрестил его по воле Господа. Вот малыш Тимми-Крошка Маленькие Ножки и упокоился с миром. Помолись со мной, Джек, возблагодари Господа. Ибо ты сделал доброе и святое дело, даровав покой невинному дитяте.

Джек вздохнул. Давно не молился он, с момента смерти женушки и деток, но сейчас вдруг слезы покатились по его обветренным щекам и закапали на холщовую куртку. Он преклонил колено и принялся повторять за священником слова молитвы.

* * *

С той поры призрак больше не являлся. А спустя месяц приехала в деревню из Дублина дочка покойного старика Коллума, Бриджит. Муж ее, за которого она вышла по велению папаши, дал ей развод и отправил вместе с дочкой обратно в ее деревню. Джек был первым, кто встретил ее. А поскольку дом старого хрена был давно во владении у других людей, то предложил пожить пока у него. Бриджит была доброй и нежной женщиной, могла растопить самые черствые сердца. А сердце Джека было истомлено одиночеством и горем.

Первое оглашение сделали спустя месяц. А по весне сыграли скромную свадьбу. Джек сам не заметил, как стала налаживаться его жизнь, зато заметил отец МакБрайд. После очередной исповеди дал он совет Джеку, и тот внял этому совету. Денег у него теперь хватало, потому как урожай картофеля уродился отличный, да и плотницким делом Джек хорошо промышлял с тех пор, как забросил выпивку.

— Сделаю, отче, — сказал он в ответ на речи старого священника, — только вы подскажите, как оно верно будет.

Вскоре в ограде кладбища, на освященной земле появился красивый памятник. Отец МакБрайд отслужил поминальную службу по Тиму-Крошке Маленькие Ножки. А Джек и Бриджит усыпали надгробие цветами и сладостями. И почудилось Джеку, что снова бубенцами зазвенел детский смех, но теперь поселил он в сердце не тревогу, а радость.

Через несколько дней отец МакБрайд зашел к супругам Келли попрощаться, потому как уезжал в соседнюю деревню, где стал являться неупокоенный дух маленькой девчушки. Они собрали ему в дорогу еды и присовокупили несколько монет на доброе дело. И Джек, провожая старого священника, подумал, что тот, пожалуй, сможет даровать вечный покой еще одной бедняжке. Оно и надежнее выйдет, чем сунется простец вроде него.