Море по колено (джен)

Добрых дел мастер с похмелья злой,

Добрых дел мастер ушел в запой.

Пусть он мрачнее тучи,

Он все равно всех круче,

Добрых дел мастер мой.

(с) Саша Васильев

Лодка, в которой Дамблдор и Гарри переправлялись на остров в середине мрачной пещеры, наконец ткнулась в берег, и оба они с некоторым трудом из нее выбрались, стараясь не наступить в воду и не растревожить таящихся в глубине озера инфернов. Разумеется, лодка при этом качалась, вихлялась, и Гарри, выпрыгивая вслед за Дамблдором из пустой и уже совсем легкой лодки, чуть не полетел с ног — Дамблдор к тому времени подошел к стоящей посреди озера чаше и водил над ней палочкой.

— Интересно, зачем здесь заклинание стазиса? — пробормотал Дамблдор, снимая с чаши окутывавшие ее чары, и Гарри почуял сладкий чарующий аромат. Пахло старым деревом, изюмом и почему-то немного спиртом.

— Эта жидкость сулит нам немало неприятностей, — предостерег Дамблдор, принюхавшись и недоверчиво помотав головой. — Зелье не подпускает к себе руку, заклятию исчезновения не поддается, раздвинуть, вычерпать или вылить его невозможно. Остается заключить, что зелье это предназначено для питья.

Будь Гарри постарше, он узнал бы прекрасный запах, которым благоухала чаша, и согласился бы с последним утверждением со всем энтузиазмом, даже в добровольцы себя бы предложил, чтобы чашу опорожнить — но Гарри еще не исполнилось семнадцати, из алкогольных напитков он пил пока только сливочное пиво и кефир, и потому Гарри отнесся к словам Дамблдора со всей серьезностью.

— Действие этого зелья должно быть таким, чтобы помешать мне забрать хоркрукс, — продолжал рассуждать Дамблдор, наколдовывая себе большой кубок и снова принюхиваясь. — Оно может парализовать меня, заставить забыть, ради чего я сюда явился, причинить боль, которая меня оглушит, или еще каким-либо способом лишить меня сил и разума. Если это произойдет, Гарри, позаботься, чтобы я пил и дальше, пусть даже тебе придется вливать зелье в мой рот силой. Ты понял?

Гарри кивнул с похоронным выражением лица, а Дамблдор зачерпнул из чаши полный кубок, выпил его, зажмурился и утер усы.

— Да ну не может быть все так просто! — помотал головой Дамблдор и зачерпнул чудесного зелья снова.

— Однако я не ожидал от Тома такого гостеприимства, — признал Дамблдор, допивая третий кубок. — Должна быть в этом всем какая-то пакость. Конечно, выпить всю чашу за раз — это можно и отравиться, но мы на это сделаем так! — и Дамблдор осенил себя каким-то заклинанием, проведя палочкой над желудком и над печенью.

Гарри по-прежнему ничего не понимал, и поэтому дальнейшие перемены в поведении Дамблдора стали для него сюрпризом.

— Гарри, я тебя уважаю! — признал Дамблдор, уговаривая шестой кубок и блудливо улыбаясь. — Ты же сирота. Ты вырос с такими говнюками, что на них плюнуть противно. Но ты вырос отличным парнем!

— Спасибо, директор, — чуть смущенно сказал Гарри.

— Да какая может быть благодарность! — хлюпнул носом Дамблдор после еще двух кубков — к этому времени он уже сотворил для них двоих по креслу, и они сидели углом перед чашей, словно за столом. — Я свинья, Гарри! Старая калоша! Ну вот дерни меня за бороду!

Дамблдор сам взял конец своей длинной бороды и стал совать его Гарри в руки, но Гарри, конечно, дергать Дамблдора за бороду не стал.

— Я ведь должен был навещать тебя все твое детство, — покаянно сказал Дамблдор, опрокидывая очередной кубок. — Поздравлять тебя с днем рождения, с Рождеством. Вообще многие должны были это делать — весь Орден Феникса по меньшей мере, не говоря уж об официальных визитах от Министерства Магии. Ты вправе наплевать нам всем в рожи, что мы тебя славили как спасителя магического мира, но даже яичка крашеного на Пасху не прислали ни разу.

— Да ну что вы, директор Дамблдор… — растерянно сказал Гарри: сам он никогда так о своем детстве не думал, но в словах Дамблдора было много здравого смысла.

— Это я виноват, я! — рыдая, воскликнул Дамблдор, прикончив очередной кубок. — Я понял, я был неправ! О, я никогда, никогда больше… — и Дамблдор неожиданно крепко выругался в свой собственный адрес, а после того немедленно выпил.

После этого Дамблдор вцепился руками себе в голову и некоторое время просидел, уставившись в землю между своими ногами.

— Гарри, — решительно сказал Дамблдор, и в руках у Гарри очутился второй, и весьма вместительный, кубок. — Если ты не хочешь, чтобы я умер здесь от стыда за то, какой я позорный и мерзкий старикашка — то ты должен со мною выпить!

— Но, профессор, — растерялся Гарри, — вы же говорили, что должны выпить зелье сами…

— Понимаю, — расстроенно сказал Дамблдор и встал на ноги. — Я пойду и утоплюсь в этом вонючем озере, и это будет мне поделом.

— Постойте, профессор! — воскликнул Гарри, которому совсем не хотелось, чтобы Дамблдор топился в озере с инфернами. — Я вас очень уважаю и даже люблю…

— У тебя золотое сердце, мой мальчик! — растроганно воскликнул Дамблдор и зачерпнул из чаши для Гарри и для себя. — Давай выпьем с тобой на брудершафт!

С этими словами Дамблдор рухнул перед Гарри на колени и зацепил его руку своей, сцепившись с ним локтями, и Гарри от удивления выпил свой кубок почти залпом, закашлялся и удивился еще больше.

— Профессор, это, по-моему, вовсе не зелье…

— Разумеется, — согласился Дамблдор и наполнил их кубки снова. — Это, по-моему, превосходный портвейн. И прошу тебя, друг мой — после того, как мы с тобой выпили на брудершафт, ты должен называть меня Альбусом и на ты.

— Я, право, не знаю, профессор… — засомневался Гарри — раньше бы ему такое и в голову не пришло, но второй кубок портвейна сильно расширил его сознание.

— Никаких! — решительно воскликнул Дамблдор. — Или ты скажешь мне: «Альбус, я тебя уважаю!» — или я тебе больше ничего не дам.

Портвейн в чаше был действительно вкусный и дарил ощущение радости и тепла, и Гарри не смог не поддаться дьявольскому соблазну, уже забыв, что это может быть ловушкой Вольдеморта.

— Альбус, я тебя уважаю! — решительно сказал Гарри и был премирован третьим кубком, от которого у него стали неметь губы и чуть закружилась голова.

Чаша тем временем опустела, и Дамблдор забрал со дна медальон Слизерина.

— А теперь аппарируем отсюда в Хогвартс! — провозгласил Дамблдор.

— Но, сэр… то есть Альбус, вы же… ты же… отсюда же нельзя же…

— Пффф! — ответил на это Дамблдор. — Да кликни Кричера и вели нас перенести.

— Кричер! — послушно сказал Гарри, и Кричер явился на его зов и начал удивленно озираться.

— Кричер не ожидал найти хозяина Гарри здесь, — потрясенно сказал Кричер, и его лицо перекосилось словно от старой боли. — Тем более найти его здесь в добром здравии.

— Гарри! — напомнил Дамблдор, наклоняясь к Гарри и рубя воздух растопыренной пятерней.

— Альбус! — ответил Гарри, поднимая обе пятерни в воздух. — В Хогвартс! Кричер, в Хогвартс! Нас обоих!

Портвейн быстро действовал на непривычного к выпивке Гарри, и от параллельной аппарации на пьяную голову Гарри чуть не стошнило: он упал на колени на пол Большого Зала и некоторое время рычал, мычал, ругался и приходил в себя, заботливо поддерживаемый Кричером. А пришел Гарри в себя от высокого срывающегося визга прямо над его ухом.

— Ах ты пащенок, сучий ты хвост! — хрипло бранился Дамблдор, и Гарри, открыв глаза, увидел, что Дамблдор задрал на себе мантию, а с другой стороны из-под мантии у Дамблдора высовывается голова Драко, которого Дамблдор оседлал и держит коленями. — Ты не убийца, Драко! Ты не артефактор! Ты не зельевар! Ты вообще хер его знает, что такое! Вот сейчас я выну из брюк ремень, заголю тебе жопу да всыплю тебе ума, раз через верхнюю жопу до тебя не доходит!

— Альбус! — крикнул Гарри хотя бы потому, что в его текущем состоянии он не смог бы выговорить «Дамблдор» — и Дамблдор вовремя повернулся к вступавшим в Большой Зал Пожирателям Смерти.

— Ну что ж! — бодро сказал Дамблдор, которого после двух литров портвейна уже не тяготила ни обожженная проклятием рука, ни прожитые сто двадцать лет. — Снимайте штаны и вставайте раком, вас я тоже буду сейчас пороть.

— У него есть палочка, — в ужасе прохрипел Фенрир, лицо которого скрывала маска.

— А, это ты, чудёбище лесное, — поприветствовал его разошедшийся Дамблдор. — Тебя воспитывать уже поздно. Вот погоди, я тебя выверну мехом внутрь!

Над головой Гарри, который все еще стоял на карачках, засвистели заклятья, Дамблдор пошел в атаку, наступив при этом на Драко, и Гарри подумал, что, как благородный гриффиндорец, он должен спасти Драко и вытащить его из-под Дамблдора, пока Дамблдор его не затоптал. Гарри подполз к Дамблдору, который уже вытирал Пожирателями пол, схватил Драко за нос двумя пальцами и потянул на себя.

К сожалению, этот оригинальный способ спасения был прерван падением на них обоих упитанной Пожирательской тушки. Гарри на некоторое время потерял ориентацию в пространстве — а, не будь он так пьян, он ведь мог бы и шею свернуть! — потом выполз из-под жертвы Дамблдора и обнаружил себя лежащим на бессознательном Драко в крайне компрометирующей позе, причем Драко лежал лицом вниз. Гарри некоторое время осмыслял свое положение, потом взял Драко за волосы и стал методично стучать об пол его лбом — то ли таким образом Гарри собирался привести Драко в чувство, то ли Гарри просто Драко всегда недолюбливал.

Вразумляемый принудительными земными поклонами Драко вскоре застонал, и это Гарри обрадовало — Гарри подумал, что, если бы Драко убило совсем, было бы достаточно кощунственно стучать в пол его лбом. На радостях Гарри даже решил проверить, действительно ли на руке Драко есть Метка, и пополз вперед, но сообразил, что так он от Драко почему-то только удаляется. Тогда Гарри развернулся и пополз по направлению к ботинкам Драко, дополз до его руки, закатал на ней рукав и долгое время размышлял, почему Метка нарисована на предплечье Драко змеиной головой вниз.

Над головой у Гарри Дамблдор, закончив вытирать пол Пожирателями, тем временем бранился со Снейпом.

— Послушайте, вы же сами просили меня, чтобы я вас убил! — возмущался Снейп, которого Дамблдор уже лишил палочки.

— А ты согласился, да? — негодовал Дамблдор. — Значит, ты именно хотел меня убить! Каков мерзавец!

— Вы просили избавить вас от страданий…

— Нет, вы полюбуйтесь! Хороша благодарность за то, что я спас от Азкабана твою немытую задницу! За то, что я терпел в школе твою пародию на преподавание! Ушлепок ты долгогривый!

— От долгогривого слышу! — взорвался Снейп. — И ноги моей не будет в этом доме умалишенных, который вы называете школой и создаете по своему образу и подобию! «Олух, пузырь, отброс»! Старый членосос!

Что-то грохнуло, Гарри показалось, что его покрыла тьма, а потом Гарри обнаружил, что лежит нос к носу со Снейпом, которого Дамблдор приземлил рядом с ним.

— Облегчи душу, Северус, покайся, — предложил Дамблдор сверху. — Все равно невыполненный Нерушимый Обет тебя убьет. Скажи уж: «Гарри, прости меня, засранца!»

Но угроза неминуемой смерти Снейпа совсем не смирила.

— Поттер, это бородатое чучело растило вас, как свинью на убой. Он сохранял вам жизнь только для того, чтобы вы могли погибнуть в нужный момент — согласно его плану, без этого Вольдеморта не убить…

Что-то ослепительно полыхнуло прямо Гарри в глаза, и Гарри потерял сознание.

Гарри был вполне готов к тому, что очнется у райских врат или хотя бы на призрачном Кингс-Кроссе, но очнулся он даже не в лазарете, а в своей гриффиндорской спальне. Все остальные кровати были пусты, кроме кровати напротив, на которой сидел Дамблдор — волосы и борода у Дамблдора были зеленые, мантия рваная, а морда хитрая.

— А у тебя, Альбус, прошла левая рука, — сказал Гарри, поднимая голову от подушки, и тут же упал обратно, так сильно его штормило и плющило.

— Ага! — сказал Дамблдор и погрозил Гарри пальцем, но потом сжалился и дал антипохмельного зелья. — Ну что уж теперь, если пили на брудершафт — значит, пили.

— А профессор Снейп действительно теперь умрет? — с тревогой спросил Гарри, он был добрый юноша и никому не желал смерти.

— Да нет, — махнул рукой Дамблдор. — Я тогда призвал Фоукса, и мы вместе с Северусом полетели убивать Вольдеморта. Били его змеей, потом, когда она сломалась, били его об змею, потом с балкона кидали. Нет Риддла — нет задания Драко, которое надо выполнять, а нет задания — нет и Нерушимого Обета помочь, который Северус взял да и дал, когда сестренки Блэк стали жарко дышать ему в оба уха.

— А можно об этом поподробнее? — попросил Гарри. — Может, меня тогда вырвет, и мне полегчает.

— Надо верить в таланты нашего Северуса, Гарри, — наставительно сказал Дамблдор. — Учитель он, конечно, паршивый, но зельевар выдающийся. Мы с ним помянули Риддла, и тогда он мне такое сварил, что у меня, как ты заметил, прошла рука, проклятие на которой было, вообще-то, смертельным и неизлечимым. Правда, волосы мои при этом позеленели, да и рецепт чудесного зелья утерян, а на трезвую голову его даже Мерлин не сварит. Но главное — результат.

— Но Вольдеморт ведь вернется, Альбус? — спросил Гарри, антипохмельное зелье и впрямь начало понемногу действовать, и Гарри перестала казаться хорошей идея умереть во цвете лет за все хорошее.

— Вернется, — согласился Дамблдор. — Если уж начистоту — после того-то, как Северус с досады болтал об этом на весь Большой Зал — то в твоем шраме, Гарри, скрывается один из хоркруксов Вольдеморта — отсюда и ваша с ним связь. Можно было рискнуть и выбить его Авадой: так-то это пятьдесят-на-пятьдесят, но, если Аваду кинул бы сам Вольдеморт, могла бы сработать кровная защита твоей матери, и Авада точно ушла бы в хоркрукс, а не в тебя. Но можно теперь и что-нибудь еще попробовать. Ты пока отдыхай — в таком деле без бутылки не разберешься. А потом мы с тобой возьмем Северуса, Горация, Рубеуса, сядем все вместе на выходных…

Несмотря на действие антипохмельного зелья, Гарри стало казаться, что, может, лучше бы и Авадой.