Чужая жизнь (гет)

Утро в его тесной, но уютной спальне всегда начиналось со звонка старомодного будильника и запаха свежеиспечённого хлеба. Гарри перевернулся на спину, сладко потянулся и зажмурился в тщетной попытке поймать ускользающий сон: задорный девичий смех, всполохи рыжих волос и нелепо знакомое ощущение полёта. Сегодня была хорошая ночь.

— Гарри, ты присоединишься к нам? — из кухни донёсся голос хозяйки дома.

Андромеда Тонкс была статной женщиной с умными глазами и седыми волосами, собранными в строгий низкий пучок. Она настаивала, чтобы он называл её Энди. Поттеру невероятно повезло, что они встретились в тот майский день в Гайд-парке, прямо как по волшебству. Он как раз ушёл из семьи тётки. За плечами у него был тощий рюкзак, а в голове — ни единой мысли, где переночевать. Новая знакомая упомянула, что как раз сдаёт комнату, ведь одной растить внука довольно затратно. Гарри тогда вежливо поинтересовался, что случилось с родителями ребёнка. Андромеда почернела лицом и сухо ответила: «Погибли». Больше эту тему он никогда не поднимал.

Энди была невероятно доброй и сострадательной. Кидала на него долгие, обеспокоенные взгляды, когда думала, что он не замечает. Оставляла ему ужин, звала к завтраку. И неизменно расстраивалась, когда Гарри отказывался. Он это знал, но ничего не мог с собой поделать. Он был тихим и беспроблемным жильцом, но почему-то чувствовал глубоко укоренившиеся и абсолютно необоснованные вину и стыд перед Андромедой. И ещё большие — перед Тедди. Поттер не понимал, откуда они взялись, но чувства были настолько сильными, что он лишний раз старался не попадаться на глаза домочадцам.

Вот и сейчас, немного поколебавшись, он крикнул:

— Нет, Энди, извините. Я поем на работе.

Гарри вскочил с кровати, быстро натянул одежду и буквально выбежал за дверь, на ходу прихватив куртку. До кофейни было минут двадцать пешком, а он всегда выходил раньше. Это давало возможность не торопиться: прогуляться через сквер, поглазеть на витрины или на поток спешащих людей.

Всё чаще ему казалось, что он кого-то ждёт.

Всё чаще ему казалось, что он проживает чужую жизнь.

Не плохую, нет. В ней было много приятного: соседство с Энди и её внуком, шутки с коллегами, строгий график, мягкий свет ламп. Возможность забирать вчерашние, но ещё вкусные булочки. Тыквенный латте, напоминавший по вкусу тыквенный сок, который — Поттер был уверен — он никогда не пробовал, но любил.

Вот только… Ощущение неправильности постоянно зудело на периферии сознания, не давая покоя, словно засевшая под кожей заноза.

Работа немного помогала. Гарри нравилось, что в кофейне всё подчинялось простому, почти успокаивающему порядку. А сам он быстро учился, легко запоминал постоянных клиентов и почти никогда не путал заказы. Ему нравилось быть полезным.

И нравилась Джинни.

Она приходила в каждую его смену. Болтала ни о чём, ярко улыбалась и всматривалась ищущим взглядом. Почему-то сразу она стала Гарри близкой и родной. Это было невозможно, но чудилось, он знает, как она хмурится, когда читает учебник. Как прикусывает губу, когда волнуется. Как в раздражении откидывает выбившиеся из причёски пряди.

Джинни приносила с собой радость, свет и счастливые сны — те самые, где скорость и полёт. Раньше ему снилось другое. Полуразрушенные стены. Пыль, забивающая лёгкие. Зелёные вспышки, прорезающие тёмное небо. Окровавленная девушка с растрёпанными каштановыми волосами, лежащая среди обломков, а рядом с ней — рыжий парень. Гарри не узнавал их, не помнил имён, но всегда просыпался с отчаянным криком и выворачивающим душу чувством, что снова не успел.

Тётя всегда говорила, что он ни на что не способный урод…

Но Поттер всё равно подумывал позвать Джинни куда-нибудь. Возможно, даже сегодня. Правда, он раньше никогда ни с кем не встречался… Но не могло же это быть так сложно, да?

В этот раз она пришла не одна, а с высоким темнокожим мужчиной в строгом пальто. Поток заказов как раз схлынул, поэтому Гарри решил протереть и без того чистые столики. Он не собирался подслушивать, просто… сам тембр её голоса действовал на него умиротворяюще.

— Простите, что не смог присутствовать, — извинился мужчина.

— Ерунда, — отмахнулась Джинни. — Спасибо, что добились разрешения для нас.

— Вы его семья. Так что решили целители?

— Ничего нового, — фыркнула она, рассеянно помешивая кофе. — Это не проклятие, а защитная реакция на травмирующие события. Он сам пожелал забыть, и его магия откликнулась. Он вспомнит, когда будет готов. Или не вспомнит никогда.

— И что вы будете тогда делать, Джиневра?

— Мне неважно, где и как мы будем жить, господин министр, — внезапно рассердилась Джинни. — Лишь бы это помогало! Но ведь Андромеда рассказывает, что он продолжает их избегать, его по-прежнему мучают кошмары. Реже, но…

Поттер нахмурился. Разговор был тревожным и походил на бессвязный бред. Но для него почему-то имел смысл. Хотя он пока не понимал, какой именно.

Они ещё немного побеседовали, а потом мужчина, торопливо попрощавшись, ушёл. Гарри отложил тряпку и глубоко вздохнул, набираясь смелости. Запинаясь, заикаясь и алея ушами, ему всё же удалось пригласить Джинни на свидание.

— Во сколько ты заканчиваешь? — спросила она, чуть склонив голову.

— Через полчаса.

— Я подожду, — серьёзно кивнула Джинни. — Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется, Гарри.

Ему показалось, что говорит она не просто о сегодняшнем вечере.

Мир вокруг оставался немного странным, неполным, словно пазл, в котором не достаёт нескольких основных фрагментов, но Джинни согласилась, а значит, у Гарри было достаточно времени, чтобы во всём разобраться.