Перед встречей с Нереварином (джен)

«Лорд Дагот передал мне эти слова, чтобы я сказал их тебе, так что ты сможешь их обдумать. «Когда-то мы были друзьями и братьями, Лорд Неревар, в мире и в войне. И под Красной Горой ты нанес мне удар…»

Гарес в который уже раз прокручивал мысленно заготовленную речь — слова лорда Дагота Ура, его отца, и свои собственные:

«Лорд Дагот предпочитает иметь вас на своей стороне. Но пока вы сами не проявите покорность, слуги Шестого Дома будут относиться к вам, как к врагу, и пытаться вас уничтожить…»

Некстати вспомнились наставления отца, полученные почти три недели тому назад вместе с письмом, которое следовало вручить лорду Неревару.

— …И, если кто-то из моих братьев будет спрашивать, о чем мы с тобой сейчас говорили, Гарес, отвечай, что о планируемой провокации против Имперского легиона.

Солгать лордам-повелителям, пепельным вампирам, самым могущественным чародеям Дома Дагот?

Солгать — братьям отца, мерам старшим по рождению, которых Гарес привык чтить почти наравне с родителем, сколько себя помнил?

Это было бы крайней непочтительностью и грехом против предков что в Первую эру, что теперь, после пробуждения к жизни. Никогда прежде отец не поручал ему подобного — да и от братьев своих не таился. Все знали: восемь братьев правящей семьи Великого Дома Дагот едины в своих стремлениях и целях, и клин между ними вбить невозможно.

А желающих расколоть единство правящей семьи хватало всегда. И среди младших семей вассалов, и в других Великих Домах.

— Может ли этот неразумный сын и пепельный жрец просить разъяснений, о достопочтенный отец? — склонился он, почтительно сложив ладони. Он ожидал гнева Дагот Ура — по обычаям кимеров, отец вправе наказать сына за лишние вопросы.

— Слишком неожиданное для тебя требование, Гарес? К сожалению, мои братья… полны предубеждений к лорду Неревару, и еще больших — к его божественной покровительнице.

Лорд Неревар всегда выполнял приказы Азуры. Беспрекословно выполнял, вспомнил Гарес. А Матерь Роз считает их, пробужденных Шестого Дома, нежитью, от которой следует избавить земли Морровинда… Ресдайна (тьфу, привязалось же имперское названьице за последние века!).

А еще именно лорд Неревар тогда, три тысячи лет тому назад, убил своего друга Ворина Дагота, Дагот Ура. И с этого началось истребление всего их Дома.

— Поэтому по меньшей мере трое из моих братьев скорее убьют Возрожденного Неревара, чем передадут ему мое приглашение, — в голосе Дагот Ура скользнуло едва заметное недовольство и глухая тоска. — А остальные четверо с радостью сообщат им о его прибытии. В этом деле я не могу довериться братьям. Только тебе, сын мой.

— Ваш приказ будет исполнен в точности, отец.

Мысль о том, что лорд Неревар может вновь попытаться убить лорда Дагота, Гарес старательно загнал в самый дальний угол сознания. Негоже сыну оспаривать приказ отца, а жрецу — перечить своему богу…

Способом заманить на встречу лорда Неревара стала обычная провокация — одна из младших пепельных жриц целенаправленно завела имперский отряд к пещерам Илуниби, где находилась база под командованием Гареса. Немалый, кстати, отряд — человек пятьдесят, не меньше. Как он там у имперцев назывался — центурия, что ли?

Но в извилистых, залитых водой лабиринтах пещеры Илуниби, где скрывались Даготы, их ударная сила была бесполезна.

«Подземные лабиринты служат тому, кто займет их первым», — невольно вспоминал Дагот Гарес наставления лорда Неревара. Предводитель всех кимеров в свои нечастые свободные минуты не раз объяснял сыну своего лучшего друга азы военного искусства. И сейчас Гарес действовал именно по его урокам: разделить единый отряд, загнать их в ловушки в разных уголках системы пещер, измотать, заставить истратить магические зелья и свитки… Благо, Песня обеспечивала ему возможность мысленно управлять всеми подчиненными данмерами.

«Никогда не демонстрируй противнику все свои возможности», — учил его лорд Неревар. И Дагот Гарес вступил в бой, когда центурия уже была разрознена на четыре неравных отряда. Он истребил их одного за других — чужаков, явившихся на земли Ресдайна ради эбонита и вулканического стекла, ради сокровищ здешних недр, нечего было щадить. В живых был оставлен лишь один солдат — для того, чтобы вернуться к своим, будучи уже зараженным корпрусом. И тем самым передать послание Дома Дагот для Империи — брошенный вызов.

И Неревару Возрожденному — ведь тот сейчас на службе у имперцев. Дагот Гарес искренне надеялся, что это лишь хитроумная маскировка. Прикрытие, не больше. Что лорд Неревар лишь выжидает момент, чтобы воткнуть нож в спину расслабившегося и зазевавшегося врага. Как учили кимеров Боэта и Мефала, принцы даэдра, взрастившие их народ.

От своих шпионов он уже знал: провокация успешна. Имперский форт, куда вернулся обезумевший от боли легионер, гудел, как растревоженное гнездовище скальных наездников. Зараженного убили, выдав это за смерть от болезни — хотя известно: корпрус не убивает. Уродует тело, лишает рассудка, но не жизни. А командир их принялся отправлять гонцов в другие форты и города.

А еще с утра младшая жрица дала знать Даготу Гаресу о чужаке, прибывшем в Гнаар Мок, и расспрашивавшем о пещере Илуниби. Тот подходил под описание Неревара Воплощенного, и Гарес понимал: решающая встреча совсем близко. Встреча, от которой зависит, возможно, судьба всего пробудившегося Дома Дагот…

…У входа в зал пещеры возникает фигура незнакомца в доспехах. Ладонью с длинными когтистыми пальцами Гарес невольно сжимает в кармане край письма, написанного Даготом Уром.

— Шестой Дом приветствует тебя, Лорд Неревар, — произносит Дагот Гарес, обращаясь к входящему…