Маусвилль (джен)

Бог и Дух святой создали огромный Маусвилль, поместили в него тварей земных и теперь наблюдают через слюдяные окошечки облаков за мышиной вознёй человечества. Катастрофы, войны, распри и постоянные междоусобицы раздвигают границы бакелитовых⁽¹⁾ государств, стирают с лица земли целые виды и народности, уничтожая то, что создавалось не человеком. Но после бури всегда наступает штиль, раны затягиваются, а природа возвращает первозданность.

Так было и так будет, покуда где-то там наверху кто-то берёт на себя бремя тяжкой ноши ошибок и боли.

Своенравная Теннесси проложила свой водный путь от Ноксвилла в штате Теннесси до Падуки в Кентукки. Ей не было дела до границ и противоречий Реконструкции Юга после Гражданской войны. Она спокойно протекала по небольшому участку Алабамы, Миссисипи, сливалась с притоком из Джорджии и Северной Каролины, охватывая семь штатов. В районе Масл-Шолс пороги создавали серьёзные проблемы для судоходства, и все попытки построить обходные каналы успешно проваливались. Название своё Теннесси получила от небольшого индейского поселения на излучине реки, когда испанцы впервые ступили под сень длиннохвойных сосен и ярких амбровых деревьев. Зимы здесь были мягкими, напоминающими затяжную осень, а летние месяцы дарили жару с бурными дождями. Ючи и чокто были вытеснены с исконных земель, но кое-где ещё остались индейские деревни, оградившись от белых людей зарослями лиан девичьего винограда.

Индейцы называли Теннесси Поющей рекой и верили, что шум перекатов через отмели — это голос женщины-духа, поющей свои песни. Ючи верили, что силу им даёт земля, а ум — река.

Верила в это и Адохи ⁽²⁾, собирающая тростниковую лозу на берегу, когда услышала пение ручья. На перекатах разливались гортанные звуки, а слова складывались в шёпот, путающийся в аметистовом водопаде, в красивой вьющейся лиане с фиолетовыми цветами. Адохи отложила мачете и подошла поближе к берегу.

«Боже кроткий, появись, за сиротку помолись, пожалей в последний раз, будь со мною в смертный час. Аминь».

Песня звучала на английском с сильным южным выговором, который Адохи знала плохо, но для молитвы нет языковых барьеров, и девушка почувствовала всю ту боль и отчаянную надежду, которую кто-то вложил в слова.

На стремительном перекате подпрыгивала небольшая корзина из лозы, зацепившаяся за торчащий корень. В корзине лежал чернокожий младенец, хотя цвет его кожи сейчас был скорее пепельным. Адохи решила, что младенец мёртв — глаза его были закрыты, а тельце холодным. Но доброе сердце не позволило ей просто так оставить на берегу неожиданную находку, она прижала малыша к себе, подобрала мачете и поспешила в деревню.

За несколько лет до Гражданской войны Монтгомери превратился в один из самых крупных центров работорговли в Алабаме, здесь насчитывалось больше рабов, чем в Мобиле, Новом Орлеане или Натчезе. Теперь уже никто не скажет, что случилось с матерью чернокожего ребёнка, принятого водами Теннесси. Была ли она беглой рабыней или, получив свободу, искала угол, скитаясь по фермам Джорджии с жирной красной землёй. Что с ней случилось, в какую трагичную минуту своей жизни она доверила своё дитя воде, чокто так и не узнали.

Седая Онакона⁽³⁾ с бельмами на глазах ощупала младенца крючковатыми пальцами и сказала, что ребёнок ещё жив.

Это был мальчик. Наверное, некоторое время назад он был упитан и вполне доволен жизнью, но сейчас перед старой шаманкой лежал истощённый и обезвоженный полутруп, уже не требующий еды или материнского тепла. Онакона растёрла над очагом листья японской камелии, цветы пурпурного страстоцвета и лиану ядовитого плюща токсикодендрона. Она не могла вернуть ребёнка из-за порога миров, но могла получить ответ от великого Унетланви.⁽⁴⁾

Густой дым поплыл по типи⁽⁵⁾, окутал младенца. Ничего не происходило, и стоявший у входа вождь племени Вохали⁽⁶⁾ опустил голову в знак скорби, но тут пелену дыма пронзило снопом света. Был он так ярок, что его увидела даже слепая Онакона. Это было самое настоящее сияние, которое обычно разливается на востоке, извещая весь мир о наступлении нового дня. Шар света вошёл в ребёнка, на секунду осветив его изнутри солнечными брызгами.

А потом всё исчезло, и давящую тишину прорезали пронзительный вой койота где-то совсем неподалёку и кряхтение малыша. Он открыл глаза, и у склонившейся над ним Адохи перехватило дыхание. Во взгляде больших грустных тёмных глаз читалась вся усталость мира.

Малыш быстро окреп и вскоре уже ловко семенил на своих крепеньких ножках, следуя везде за Адохи. Он редко смеялся, а чаще неожиданно замирал на месте и словно прислушивался к себе. Глаза его в такие моменты наполнялись слезами, а взгляд становился отстранённым, словно ребёнок находился не здесь, а где-то в одному ему ведомом месте.

Ему дали имя Йона, что на языке чокто означало «медведь», за его медлительность и крепость.

Йона рос рослым и сильным, но стрельба из лука или боевые искусства его не прельщали. Всё чаще он бродил по лесу в одиночестве, и компанию ему составляли деревья, кусты, а ещё птицы и звери.

Минуло много лун, племя Вохали не ушло по дороге слёз⁽⁷⁾ сразу, но всё чаще на их земли заходили новоприбывшие плантаторы. В перестрелках были убиты оба сына Вохали, погибли мать Анохи и старая Онакона. И Вохали решил уйти в Оклахому, где чокто боролись за автономные права.

Когда все узлы были собраны и деревня приготовилась к переходу, Анохи обнаружила, что Йона пропал. Она плакала и искала его вдоль ручья, где Йона любил гулять, но мальчика нигде не было. Вохали не мог больше ждать, и племя выдвинулось в далёкий путь.

— Великий Койот поможет Йона и укажет путь, — сказал вождь. — Если Теннесси не забрала то, что принесла.

Чокто ушли, а вскоре на окраине Масл-Шолс, на пороге протестантской церквушки, появился мальчик. В эпоху законов Джима Кроу⁽⁸⁾ чернокожий человек не мог свободно зайти в церковь для белых, но пастор Терри Бакли считал, что любая божья тварь может попросить защиты у создателя.

— Как тебя зовут? — спросил Терри Бакли у мальчонки.

Тот медленно повернул голову сначала направо, потом налево, не сводя печального взгляда с пастора.

— Не понимаешь? — с сочувствием спросил Терри Бакли. — Что же мне с тобой делать? Имя! Как твоё имя? Я — Терри!

Терри Бакли потыкал себя в грудь указательным пальцем, по слогам громко растягивая собственное имя.

— Тер-ри. А ты?

Мальчик опять медленно помотал головой, словно быстрые движения доставляли ему дополнительные неудобства.

— Откуда ты вообще взялся? — пробормотал Терри Бакли, переводя взгляд с небольшого хлопкового поля Гаррета Манфорда на окраину подступающего леса.

— Йо-на, — неожиданно отозвался мальчик.

— Джон? — обрадовался Терри Бакли. — Я уж подумал, ты глухонемой какой. Значит, Джон. Ну что ж, Джон, пойдём к моей жёнушке, она тебя покормит, а там уж и подумаем, куда тебя определить.

Йона, ставшего Джоном, определили на конюшню, ходить за хозяйскими лошадьми. Он был не по годам выносливым и сильным, работая наравне со взрослыми.

Дочь Гаррета Манфорда Луиза училась в женском институте Джадсона⁽⁹⁾. Когда она приехала на летние каникулы, быстро подружилась с тихим мальчиком, потому что Джон умело управлялся с лошадьми и даже нашёл подход к норовистому жеребцу Риверу.

— Где твоя мама? — спросила Луиза Джона почти сразу, как они познакомились.

— Я не помню, — признался тот.

— Я тоже не помню свою маму, — вздохнула Луиза. — Она умерла, когда я родилась. Но у меня от неё есть подарок.

Луиза сняла с шеи тонкую серебряную цепочку с медальоном и протянула Джону.

— Кто это? — спросил Джон, разглядывая путника с посохом, на плечах которого сидел мальчик.

— Это святой Христофер, — охотно пояснила Луиза. — Мне рассказал пастор Бакли.

— Наверное, он хороший, — сказал Джон и провёл пальцем по медальону.

— Он был очень большой, прямо великан, — принялась пересказывать Луиза. — И очень хотел помогать людям. Он разыскал одного отшельника и спросил, как может послужить людям. И тот отшельник отвёл его к опасному броду через реку и предложил перевозить на своей спине путников.

— Через Поющую реку? — Джон слушал очень внимательно.

— Ты про Теннесси? Не знаю, может быть, — пожала плечами Луиза, а потом продолжила:

— Ну вот, и этот великан переносил людей, помогал им переправиться на другой берег. Однажды его попросил перенести маленький мальчик, но посреди реки он стал таким тяжёлым, что великан испугался, что они оба пойдут ко дну.

— Он помог? — с тревогой спросил Джон. — Великан?

— Мальчик сказал, что он — Христос и несёт с собой все тяготы мира, поэтому его ноша порой такая непосильная.

— Христофер… — медленно произнёс Джон.

— Да, Христос дал великану новое имя — Христофер, «несущий Христа».

Они помолчали, погруженные в историю, а потом Джон протянул Луизе медальон.

— Я помню, как моя мама пела мне песню. Не уверен, но мне так кажется.

И Джон нараспев прочитал:

— Боже кроткий, появись, за сиротку помолись, пожалей в последний раз, будь со мною в смертный час. Аминь.

— Это молитва, — с удивлением сказала Луиза. — Ни разу такой не слышала. Но пастор Бакли, наверное, знает.

Терри Бакли, выслушав Луизу, вздохнул и сказал, что в молитве важны посыл и искренность, а слова порой идут от сердца.

— Может, твоя мать молилась о тебе Всевышнему, — сказал Терри Бакли Джону. — Материнская молитва — самая сильная. Надо бы тебя записать в приходскую книгу, будешь ты как все — с фамилией.

И Терри Бакли записал Джона как Коффи⁽¹⁰⁾ от ирландского слова «caifigh», что означало «странник», «путешественник».

Луиза научила Джона писать своё имя.

— Смотри! «Джон Коффи!» — показала она ему альбомный лист.

— Как кофе, — Джон с благоговением посмотрел на аккуратные круглые буквы.

— Да, только пишется по-другому, — рассмеялась Луиза. — Хочешь, я научу тебя читать?

Джон хотел, но получалось у него плохо. Он с трудом запоминал буквы, а на следующем уроке Луизе приходилось всё начинать заново.

Часто на конюшню за Луизой увязывался Арчи, молодой колли, любимец семьи. Арчи носился вдоль загонов, лаял и всячески демонстрировал своё прекрасное расположение духа. Луиза смеялась и пыталась его урезонить, но Арчи улыбался во всю пасть и подпрыгивал, пытаясь отобрать у Луизы мячик.

— Джон, смотри, как мы умеем! — весело сказала Луиза и бросила мяч.

Арчи тут же понёсся за добычей струящимся оранжевым облаком. Через несколько секунд мяч был уже у ног хозяйки.

Луиза с Джоном по очереди кидали мяч Арчи, пока Луиза, отдуваясь, не сказала:

— Ну всё, Арчи, хватит! Последний раз! Ты мне уже всё платье испачкал!

Она хорошенько размахнулась, чтобы кинуть мячик, но тот неожиданно выскочил из ослабевшей руки, ударился о землю, подпрыгнул и перемахнул через загон. Арчи, не раздумывая, кинулся следом, перепрыгнув среднюю жердь.

Ривер настороженно прял ушами, пока рядом взлаивал суматошный пёс. Но когда тот перемахнул через жерди к нему в загон, терпение Ривера лопнуло. На беду, Арчи в запарке метнулся к жеребцу под ноги. Ривер сосредоточился и хорошенько наподдал задним копытом по нахальному созданию.

— Нет, Ривер, нет! — истошно закричала Луиза. — Арчи!

Арчи отлетел к жердям и упал безжизненной тряпкой. Из его пасти стремительно натекала густая лужица, казалось, что Арчи перепачкался малиновым вареньем.

Луиза ничего не видела из-за пелены слёз, но почувствовала толчок в бок. Тенью мимо неё шмыгнул Джон, перемахнул в два прыжка через жерди. Сначала он взял под уздцы Ривера, и тот мигом успокоился, а потом виновато попятился в угол.

Луиза притихла. Невесомо касаясь пальцами шерсти, Джон ощупал голову Арчи и лапы. Потом наклонился, словно желая поцеловать собаку, и шумно втянул воздух. Что-то случилось со звуками: Луиза потом была готова поклясться, что на неё навалилась такая густая и давящая темнота, что, казалось, её сейчас раздавит. И тут темноту прорезал яркий луч. Чем сильнее он разгорался, тем теплее становилось вокруг, а воздух вновь обретал звуки и дыхание. Луч тянулся от Джона к пасти бедного Арчи.

Закончилось всё внезапно. Арчи дёрнул хвостом, пошевелился, вскочил на лапы и удивлённо потряс башкой, будто не понимая, как это он умудрился заснуть посреди игры. Джон же повалился на четвереньки, припав на одну руку. Он хрипел и со свистом втягивал воздух, словно что-то не давало ему дышать. Натужно кашлянул. Другой раз, третий. А потом из него со свистом вылетело что-то тёмное, копошащееся. Сотни мелких чёрных мушек с лёгким шуршанием поднялись тучей вверх под стропила и обратились белыми точками, медленно растаявшими в воздухе.

Арчи подскочил к Луизе и принялся лизать её лицо, а она во все глаза смотрела на Джона, разом осунувшегося. Он выглядел сейчас так, будто с ним приключилась тяжёлая хворь.

— Джон… — прошептала Луиза — голос её не слушался. — Джон, что ты сделал?

— Я помог, — сказал он устало. — Я помог Арчи. Я очень устал.

Когда через год Луиза снова приехала к отцу на каникулы, Джона на ферме уже не было. Никто не знал, в какую сторону он ушёл. Как появился — из ниоткуда, так и ушёл в никуда по своей дороге. Однажды он вновь оказался в этих краях, хотя сам Джон и не помнил, что когда-то уже был здесь, чтобы исцелить двух работяг, вытащенных из-под обломков разрушенной смерчем церкви. Он не знал, кто и что его зовёт, он просто шёл в темноте, полной боли и стонов, пытаясь помочь как можно большему количеству людей.

Луиза вышла замуж и уехала в Луизиану, где родила Мелинду,⁽¹¹⁾ которой подарила медальон на тоненькой цепочке, зная, что святой Христофер обязательно защитит её дочь.

Бог и Дух святой создали огромный Маусвилль, в который попадают все те, кто устал от боли, устал от дорог, чтобы было с кем разделить компанию и сказать, куда и зачем они идут. Здесь люди не ненавидят друг друга, как на земле, и ненависть не ранит осколками в мозгу. Здесь нет темноты, пугающей и безысходной.

Так было и так будет, покуда где-то на земле идёт святой Христофер — Джон Коффи.

Имя его как напиток. Только пишется по-другому.

1) Бакелит — это первый в мире синтетический термореактивный пластик, полученный в 1909 году химиком Лео Бакеландом. Материал производят реакцией фенола и формальдегида. После застывания он необратимо твердеет, не плавится от нагрева, не проводит ток, устойчив к ударам и кислотам.

Вернуться к тексту

2) Адохи — лес.

Вернуться к тексту

3) Онакона — Белая сова.

Вернуться к тексту

4) Это имя часто переводят как «Творец», «Великий Дух» или «Создатель». Это всемогущая, всеведущая и вездесущая сила, создавшая землю, чтобы обеспечить своих детей.

Вернуться к тексту

5) Ти́пи (англ. tipi, tepee, teepee) — повсеместно принятое название для традиционного переносного жилища кочевых индейцев Великих равнин.

Вернуться к тексту

6) Вохали — орёл.

Вернуться к тексту

7) Период насильственной депортации народов чероки, криков, чокто, чикасо и семинолов, продолжавшийся в течение 1830-х годов.

Вернуться к тексту

8) Примерно с конца XIX века до середины 1960-х годов.

Вернуться к тексту

9) Расположен в Марионе, штат Алабама.

Вернуться к тексту

10) Coffey

Вернуться к тексту

11) Мелинда Мурс, жена Хэла.

Вернуться к тексту