Невыносимая близость бытия (гет)

— Опять ты! — зашипела Гермиона Грейнджер, увидев, как к их команде направляется не кто иной, как Драко Малфой.

Кажется, мироздание специально создало Малфоя, чтобы бесить Гермиону. Начиная с первого курса в Хогвартсе, он донимал её и однажды довёл в общем-то спокойную Гермиону до того, что она расквасила ему нос. Желание дать Малфою по морде не ослабевало с годами. Даже Гарри и Рон отзывались о нём вполне доброжелательно, что бесило её едва ли не больше всего.

— Люди меняются, — заметил как-то Гарри, когда Гермиона, пыхтя от негодования, рассказала об очередном вмешательстве Малфоя в дела Департамента магических катастроф и несчастных случаев, в котором Гермиона самоотверженно трудилась.

— Люди не меняются, — отрезала тогда Гермиона.

Она была уверена в этом даже не на сто, а на все двести процентов! Ну и что, что Малфой стал кем-то вроде адвоката? За защиту волшебников, которые считали, что нарушать Статут — пустяк, он получал неплохие деньги. На самом деле Гермиона сама была возмущена, что судебная практика в магической Англии была полна совершенно жутких пережитков средневековья, а адвокатов не существовало вовсе, но то, что первым адвокатом стал Малфой, бесило её ещё больше.

Семейка Малфоев сама, без адвокатов, изящно вывернулась из лап Визенгамота: Люциус очень вовремя поехал крышей и не мог отвечать за свои действия, а за Нарциссу вступился Гарри, доказав, что она совершила едва ли не подвиг, не сказав Волдеморту, что Гарри жив, а Драко вообще предстал чуть ли не жертвой системы.

Разговоры о виновности Малфоев случались не раз и не два за пять лет, прошедшие с Победы. Гарри женился на Джинни, Гермиона дважды сходилась и расходилась с Роном, пока они не решили, что для общего блага и ради сохранения нервной системы лучше остаться друзьями, жизнь текла и менялась, и только одно оставалось постоянным: Драко Малфой умудрялся регулярно выводить Гермиону из себя.

И вот опять — пришёл, когда его никто не ждал, разве что маг, устроивший в магловском Лондоне легкую заварушку, последствия которой Департамент магических катастроф и несчастных случаев пытался устранить уже битый час.

— Грейнджер, почему ты такая злая? Голодная, что ли? Я принес всем сэндвичи, — Малфой обаятельно улыбнулся и потряс магловским пакетом из ближайшего супермаркета.

Малфой умел очаровывать. Он нравился всем — этого Гермиона не могла отрицать. С годами он стал намного менее смазливым, но, что бесило Гермиону дополнительно, стал парадоксальным образом более привлекательным. Джинни заметила, что он стал больше походить на мужчину, а такое трудно игнорировать. На голову выше Гермионы, такой же тощий, как Рон, Малфой имел достаточно широкие плечи и мускулистые руки. А вот это вообще было загадкой — в какой такой реальности изнеженный Драко Малфой мог накачать бицепсы? Гермиона подозревала, что он или специально занимался своей фигурой, или использовал какие-то чары.

Коллеги Гермионы совершенно безответственно отвлеклись и подошли к Малфою. Гермиона закатила глаза.

— Из твоих рук принимать еду? — она очень многозначительно хмыкнула и вернулась к работе. Она была лучшим стирателем памяти и гордилась этим, действовала всегда филигранно, стараясь не задеть лишние воспоминания. Она умела и это, и многое другое, и быть «чистильщиком» в команде обращения вспять случайной магии ей было скучно. Однако стирать память требовалось значительно реже, чем возвращать настоящий вид заколдованным вещам. Когда команда зашивалась, Гермиона вставала плечом к плечу с коллегами и занималась всякой мелочевкой вроде плюющихся унитазов и летающих шляп.

— Что на этот раз? — Малфой взял один из сэндвичей и подошёл ближе. Гермиона подозревала, что Малфою нравилось её бесить, поэтому она ответила спокойно.

— На этот раз какой-то кретин превратил всех собак на улице в цветочные горшки. Гавкающие цветочные горшки. Хорошо, что люди подумали, что это какая-то техническая штука.

— Плохо, что никому не надо стереть память, да? — серьёзно спросил Малфой и откусил сэндвич. Явно для того, чтобы скрыть мерзкую ухмылку.

— Плохо, что благодаря тебе этот кретин, которого мы обязательно найдём, может отделаться только предупреждением или незначительным штрафом. Это совершенно не помогает, между прочим, удерживать других безответственных магов от подобных поступков.

— Мда, — задумчиво протянул Малфой, — люди не меняются. Ты как была, так и осталась занудой.

— Ч-что? — Гермиона потеряла дар речи, услышав от этого надутого индюка свою фразу. Желание дать ему по носу достигло пика.

— Э-э-эй, — Малфой, почувствовав угрозу, сделал шаг назад. — Спокойно. Я теперь и засудить могу, если что.

Гермиона закрыла глаза и медленно выдохнула, очень надеясь, что когда она глаза откроет, Малфоя след простынет. Но нет, он стоял, жевал свой сэндвич и глазел по сторонам.

— Кто тебя вызвал? — спросила Гермиона. — Чего ты сюда вообще явился? Подозреваемый пока в счастливом неведении относительно своей судьбы, так зачем ты…

— Я должен быть уверен, что вы не выкатите бедняге больше, чем он натворил, — ответил Малфой, прожевав.

— Видимо, тебе просто нечем заняться, — не удержалась Гермиона.

День выдался нелёгкий и долгий. Стоило им закончить с несчастными собаками, вернув всем им нормальный облик, как поступил следующий вызов — буквально в соседнем квартале кто-то превратил фонари в деревья. Ко всему привыкшие лондонцы и на этот раз решили, что это инсталляция или перформанс, и реагировали достаточно спокойно. Иначе всё было бы куда как хуже.

— Я более чем уверена, что это наш шутник, — проворчала Гермиона. — Я не верю в такие совпадения.

Когда они закончили с фонарями, выяснилось, что на соседней улице всё, что было красным — автобусы, пожарные машины и, что хуже всего, светофоры — стало зелёным. Не успели они закончить с этим, пришлось нестись дальше — в нескольких кофейнях только что сваренный кофе превращался в чернила, а свежие булочки и круассаны — в папье-маше. Дело близилось к полуночи, когда выяснилось, что в парке тени, ставшие объёмными и осязаемыми, танцуют вальс. Малфой, который так и таскался за командой следом, заметил, что вальсируют тени очень даже красиво.

— Тоже мне эстет, — буркнула себе под нос Гермиона. Она уже умаялась и хотела домой, но бегать пришлось чуть ли не до утра, убирая последствия прогулки какого-то сумасшедшего, не иначе, мага.

Виновника поймали через три дня. Рабочее время закончилось, и Гермиона забежала в смежный отдел поболтать с Гарри, когда в комнату ввели сухонького и маленького старичка, улыбающегося немного виновато.

— Вот, — с досадой произнес Пламер, высокий и нескладный парень. — Говорит, что ничего не помнит.

— Простите, — тут же материализовался Малфой. — Вот справка, что мой подопечный, мистер Бенджамин Веллес, страдает провалами памяти и поэтому не может быть допрошен и тем более помещен под стражу. Я ходатайствую о передаче его под мою ответственность. Я прослежу, чтобы он оказался дома, и…

— И кто проследит, чтобы ваш подопечный, — не могла не влезть Гермиона, — не устроит что-то подобное ещё раз?

— С родственниками я проведу беседу и разъясню, что уход должен быть скорректирован. Также я обязательно донесу до их сведения информацию о той мере ответственности, которую они понесут в случае, если мистер Веллес совершит что-либо противозаконное ещё раз.

От его тона и особенно от формулировок у Гермионы аж зубы свело.

— Забирайте, мистер Малфой, — разрешил Гарри, подписывая протянутые ему бумаги. — И всем будет лучше, если за мистером Веллесом будет действительно нормальный уход.

Старичок оживился, протянул руку Малфою, глядя на него доверчиво, как ребёнок. Они уже миновали Гермиону, когда мистер Веллес вдруг остановился, обернулся и подвёл Малфоя к Гермионе. Он заглянул ей в глаза и протянул ей свободную руку, второй цепко держась за Драко. Гермиона не знала, что на неё нашло, но она взяла мистера Веллеса за протянутую руку и участливо улыбнулась.

— Всё будет хорошо, — сказала она тихо.

— Совет вам да любовь, — объявил мистер Веллес, соединяя руки Гермионы и Драко. Гермиона тут же высвободила руку, а Малфой только пожал плечами и — поразительно! — ничего не сказал!

Гермиона с возмущением посмотрела на Гарри, который безуспешно пытался спрятать улыбку.

— Что? — спросила она сурово, когда за посетителями закрылась дверь. — Одна шутка на тему меня и Малфоя и… — договорить она не смогла: что-то дернуло внизу живота, мир стал одновременно слишком пустым и тесным, захотелось плакать, а ещё…

— Мне нужно к Малфою, — немного потерянно произнесла Гермиона, крутя головой. — Гарри, держи меня!

Гарри не успел открыть рот, как дверь отворилась и в комнату вошел Малфой с озадаченной миной на лице.

— Грейнджер… — сказал он и запнулся. Обычно он за словом в карман не лез, и именно его растерянность напугала Гермиону.

— Ты почему вернулся? — спросила она сдавленным голосом, изо всех сил сопротивляясь невесть откуда взявшемуся желанию сделать ещё один шаг навстречу ему.

— Не знаю, — он посмотрел на неё ошалело и подошёл ближе. Мистер Веллес, которого Драко всё ещё держал за руку, семенил следом.

— Что происходит? С вами обоими? — спросил Гарри. — Гермиона, ты сказала, что тебе нужно к Малфою. Ты, Драко, вернулся. Что происходит?

— Очень, очень хороший вопрос, — Гермиона сделала крохотный шаг к Малфою и почувствовала, насколько легче стало дышать. Мир снова стал нормальным, даже не так — он стал ярким, добрым, прекрасным и… — Стоп, — она потрясла головой, вытрясая из не6е мысли о красоте мира. — Это похоже на действие Амортенции. Малфой, это твоих рук дело? Я тебя…

— Меня переполняют очень, очень противоречивые чувства… — сказал Малфой задумчиво, даже не заметив угрозы в голосе Гермионы. — Вроде хочется тебя уколоть по старой памяти, Грейнджер, а с другой… — и он затряс головой, как Гермиона.

Гарри, поняв, что от подруги и старого недруга пользы мало, обратился к мистеру Веллесу.

— Уважаемый, что вы сделали, когда соединили их руки? — спросил Гарри, кивая в сторону застывших друг напротив друга Гермионы и Драко.

— Кто? Я? — искренне удивился старик. — Чьи руки?

— Он уже ничего не помнит, у него беда с краткосрочной памятью. Помнит кучу заклинаний, особенно тех, что для развлечения детей, а всё, что происходит с ним сейчас, забывает через пять минут, — вздохнул Драко.

— Фините… Надо просто отменить! — воскликнула Гермиона, понимая, что сама этого не сделает, потому что… не хочет?

— Он колдовал без палочки… Но я, конечно, попробую, — Гарри, только глянув на Гермиону, решил не вступать в дискуссию о невозможности снятия заклятия. Он вытащил палочку, произнес: «Фините Инкантатем!», но вот только ничего не произошло — вполне предсказуемо.

— И что нам делать? — спросила Гермиона, пытаясь вернуть себе трезвость ума и не замечать, какой классный, оказывается, у Малфоя парфюм.

— Давай доставим мистера Веллеса домой вместе, — предложил Малфой, посмотрев на Гермиону так, что ей отчего-то стало жарко. — Возможно, его сын что-то подскажет?

Гермиона хотела отказаться. Гермиона хотела согласиться. Но больше всего на свете Гермиона хотела оказаться сейчас в Австралии и без вот этих всех чувств и ощущений, которые рвали её в разные стороны. Ну почему, почему именно Малфой?

Старичок вдруг ожил, в его глазах появилось осмысленное выражение, и он, повернувшись к Гермионе, сказал:

— Вы очень красивая пара, а я ваш купидон.

Тишину, которая установилась после этих слов, можно было резать ножом. Все присутствующие — и Гарри, и двое его коллег — застыли. Все прекрасно знали о той конфронтации, которая всегда была между Грейнджер и Малфоем, и ни один не хотел — после того, как магия прекратит действовать — оказаться под прицелом палочки Гермионы.

— Давай доставим и как можно быстрее, — пискнула Гермиона.

— У них для нас открыт камин, — тоже как-то сдавленно сообщил Драко. — Нас уже ждут…

Так они и направились в атриум к каминам — Драко и Гермиона по бокам, мистер Веллес между ними, держась за их руки, будто общий ребёнок.

Гостиная, куда Гермиона и Малфой вышли вслед за мистером Веллесом, была чистенькой и старомодной. Гермиона огляделась и сразу увидела вбегающего в комнату мужчину, который был чуть увеличенной и слегка помолодевшей копией Бенджамина Веллеса.

— Ну наконец-то! Папа! — мужчина бросился к ним, протягивая руки. — Вы извините, ради бога, мистер Малфой, и спасибо вам огромное! И как мы не уследили? Последнее время он вёл себя просто идеально, мы и помыслить не могли! Лондон! Нет, вы только подумайте! Мы вам так обязаны! — он тряс руку Малфоя, потом, словно только-только заметил Гермиону, осёкся и с тревогой посмотрел на Драко.

— Мисс Грейнджер, моя… коллега, — представил её Драко. — У нас, мистер Веллес…

— Зовите меня Бенджи, я полный тёзка отца, — рассмеялся мужчина. — Но меня сроду никто не назвал Бенджамином. Так что случилось?

— Ваш отец применил какое-то заклинание, и мы с мисс Грейнджер теперь не можем отойти друг от друга, — спокойно, с улыбкой сказал Драко. Честно говоря, Гермиона была уверена, что разговаривать Малфой будет совсем иначе, как минимум свысока, или просто сходу потребует убрать заклинание, и совершенно не ожидала от него такого… вкрадчивого тона.

— Ох, — сказал Бенджи, закрывая рот руками. Это «ох» очень и очень не понравилось Гермионе, и Драко, судя по тому, как он нервно поправил воротник сорочки, тоже.

— Что значит «ох»? — спросили они чуть ли не синхронно.

— Дело в том, что у папы прямо талант придумывать заклинания, но он никогда не создает для них контр-заклинаний, — грустно сказал Бенджи. — Но есть хорошая новость! Три дня — и всё развеется само!

— Три дня? — в ужасе воскликнула Гермиона. — Вы издеваетесь?

— Ну что такое три дня по сравнению с целой жизнью? — философски заметил Бенджи. — В масштабе целой жизни. Может быть, и не три, а чуть меньше. Ну или немного дольше…

«Спокойно! — приказала себе Гермиона. — Надо просто найти нужную информацию. И подумать. И слава богу, что Малфой, хоть и бесит меня до одури, но по крайней мере он не дурак, и от него приятно, очень-очень приятно пахнет. Так, это к делу не относится. Мы найдем решение, вот. И завтра всё станет так, как было раньше».

— Мы можем воспользоваться вашим камином? — между тем спросил хозяина Малфой, беря Гермиону за руку. Она хотела высвободиться тут же, но он сильнее сжал её пальцы.

— Да, конечно, — Бенджи выдохнул с облегчением. — А… претензии? — добавил он тихо, косясь на Гермиону.

— Мы всё понимаем, мистер Веллес, — заверил его Драко и тут же обратился к Гермионе: — К тебе или ко мне?

Прозвучало это мало того что двусмысленно, так ещё — по мнению Гермионы — невероятно пошло.

— В библиотеку, — ответила она.

— Это только завтра, рабочий день в Министерской библиотеке закончился. Впрочем, можно на Гриммо, надеюсь, Поттер сохранил библиотеку бабули Вальбурги? Или к моей маме, она перевезла к себе самые ценные и полезные книги из Малфой-мэнора.

Гермионе надо было подумать и желательно в одиночестве, но она понимала, что сейчас это утопия. Но к общению ни с Нарциссой, ни с друзьями сейчас она не была готова точно.

— Ко мне, — сказала она обречённо. — Выпьем чаю и разработаем стратегию и тактику.

— Что ж, веди, — улыбнулся Драко, подавая ей склянку с летучим порохом.

— Мило, — прокомментировал Драко обстановку в квартире Гермионы и сразу же направился на кухню. — Не ел целый день, очень хочется. Мда-а-а… — протянул он, открыв магловский холодильник и с грустью разглядывая его полупустые полки.

— Не собираюсь оправдываться. Я редко ем дома, — пожала плечами Гермиона, — и готовить не очень люблю, если честно.

— Есть шампиньоны, яйца, молоко, зелень… Омлет? — обернулся Драко.

— Ты умеешь готовить? Сам? Или ждешь, что я…

— Ничего хорошего, Грейнджер, я от тебя не жду. Так ты омлет будешь? — и он достал из холодильника упаковку яиц и шампиньоны. — И если ты поможешь, то будет быстрее.

— Раскомандовался! Вообще-то мы у меня дома, — проворчала Гермиона и отправилась в ванную, ожидая, что опять появится это мерзкое тянущее чувство. Но нет. Видимо, магия сочла, что нахождения в одной квартире им достаточно.

Ужин они приготовили вместе, но молча, если не считать реплик по поводу посуды.

— И что же нам делать? — спросила Гермиона, когда они вместе с тарелками переместились за стол.

— Мы можем три дня убить на поиск контрзаклинания и в результате оно развеется само. Или можем заниматься нашими делами, только вместе, и через три дня заклинание развеется само, — меланхолично заметил Драко. — Если честно, мне лень искать.

Гермиона задумалась. В чем-то Драко был прав — тратить время на то, чтобы снять заклинание, которое само прекратит свое действие, было как минимум нерационально, но с другой стороны — приближалась ночь, и становилось очевидно, что провести её им предстоит вместе. И хотелось бы ограничиться только одной ночью.

— Как хочешь, — заявила Гермиона. — Я почитаю. У меня хорошая подборка книг, и моя специализация как раз заключается в том, чтобы расколдовывать то, что было заколдовано неправильно.

— Ладно, тогда и я… почитаю, — сдался Драко, впрочем, без энтузиазма.

Через два часа, перелопатив почти всё, что нашлось в доме Гермионы по теме любовных и сексуальных заклятий, им удалось найти едва ли пару упоминаний о подобных инцидентах. Прочитав в неизвестно откуда взявшейся книге «Как правильно выпотрошить индейку и приласкать мужа, а главное — как всегда оставаться в форме, чтобы одно с другим не перепутать» о старинном заклинании, которое не просто привязывало жену к мужу, а лишало несчастную даже зачатков воли (совершенно никак не влияя на мужа), Гермиона решила, что им с Малфоем ещё повезло.

— А ведь всё могло быть куда как хуже, — сказал неожиданно Драко.

Судя по всему, умные мысли к ним теперь приходили синхронно.

— Если бы нас настигло что-то действительно опасное, то мы с тобой не сидели бы в моей квартире и не ждали, что всё само собой рассосётся, — отчеканила Гермиона.

— Слушай, — возмутился Малфой, — почему ты всё время на меня… злишься? Ну да, в детстве я вёл себя как последний… — он замолчал, подбирая слово.

— Говнюк?

— Ну хорошо, пусть так, — Драко захлопнул книгу «Сто и ещё двадцать способов развлечь гостей на празднике и детей в поездке с помощью магии». — Но прошло пять лет с войны!

— Люди не меняются, ты сам это сказал!

— То есть ты злишься на меня за то, что я был к тебе, скажем так, пристрастен? Судил по тому, кто твои родители, из какой ты среды, так? — спросил Драко, подавшись чуть вперёд и глядя на Гермиону неожиданно серьёзно.

— Пристрастен? Ты насмехался над Роном и над его семьёй, потому что у них не было столько денег, сколько у вас, и надо мной пытался издеваться из-за того, что мои родители не маги. Пристрастен — очень мягко сказано. Ты стучал на нас и шёл на подлости совершенно спокойно!

— Как думаешь, мальчишка одиннадцати лет, выросший один в огромном имении, без какой-либо возможности узнать, что же там за стенами этого имения происходит, мальчишка, которому внушали все эти идеи превосходства, мог вырасти другим?

— Ты попал в Хогвартс и все семь лет оставался говнюком! Ты принял Тёмную метку! — выкрикнула она. — Да, в одиннадцать ты был таким, каким тебя сделали, но потом ты мог измениться!

— Ты сама сказала — люди не меняются. Противоречие, господа судьи, прошу занести в протокол. Или я не виноват, что такой, или я всё-таки мог измениться. И не смотри на меня так! Выбросить меня за порог ты сейчас всё равно не сможешь. Судьба даёт нам шанс поговорить и расставить точки над «и».

Она хотела наговорить ему гадостей и одновременно с этим взять его за воротник рубашки, притянуть к себе ближе и поцеловать. Гермиона встала, тоже захлопывая свою книгу.

— Мы идём спать — я в спальню, а ты на диван. А завтра мы найдём способ это всё закончить. Как бы то ни было, я не хочу менять отношение к тебе только потому, что какой-то странный маленький человечек решил, что мы пара.

— Но мы действительно красивая пара! — весело прокричал Малфой ей в спину.

Гермиона вернулась из спальни только затем, чтобы вручить Драко подушку и запасное одеяло.

— Спокойной ночи, — вежливо сказала она, прежде чем гордо удалиться.

Спокойной ночи не получилось. Через пару часов дверь скрипнула, и Драко тихо прошептал:

— Грейнджер, ты же не спишь? Лично я не могу. Наверное, надо быть ближе друг к другу. И не бросайся в меня Авадой. Я лягу на полу. Ужас, конечно, как тяжела моя жизнь!

И он и правда устроился на полу, в изножье её кровати. Гермиона, которая в счёте овец дошла до третьей тысячи, вздохнула, трансфигурировала ковёр, на который улёгся Драко, в хороший надувной матрас и наконец-то уснула.

Утром во всей красе встал вопрос куда направиться? Драко бухтел, что у него куча дел, Гермиона вполне рационально возражала, что все его подопечные сперва попадают под внимание её Департамента и если Драко снова будет где-то поблизости, то своего точно не упустит.

— Тебе повезло, Грейнджер, что заседания, на которых я обязан присутствовать, не сегодня и не завтра. Иначе нам бы пришлось торговаться, чья работа важнее, — заявил он, создавая с помощью магии в кастрюльке с кипящей водой воронку.

— Яйца пашот? — с интересом спросила Гермиона. У неё ни разу не получалось вкусное яйцо по этому рецепту.

— Омлет снова? Нет, я не готов. С тебя тосты и кофе.

Они вполне мирно позавтракали, и Гермиона изо всех сил старалась игнорировать это ощущение… Нет, это было не то искрящееся счастье, которые накрывает с головой. И даже не влюбленность, когда хочется петь, нет, что-то другое. Покой? Умиротворение — вот, наверное, самое подходящее слово. И было немного обидно понимать, что всё это только и исключительно проделки магии.

Весть о том, что они с Малфоем попали под действие заковыристого заклинания, разлетелась по министерским коридорам, видимо, ещё вчера. Все, кто встречал их, пока Гермиона и Драко шли к Департаменту, делали настолько серьёзные лица, что все сомнения улетучивались — свою осведомлённость разумные волшебники предпочитали не показывать.

— У тебя репутация Горгоны, ты в курсе? — наклоняясь к ней ближе, шепнул Драко, когда они поравнялись со стайкой молоденьких девиц явно из секретариата. Те прыснули, стреляя глазами в сторону Малфоя и явно думая, что он шепчет на ухо Гермионе что-то романтическое.

— Пока моя репутация не мешает работе, мне всё равно, — ответила она равнодушно.

— Не думаю. Ты же не такая, какой пытаешься казаться, Грейнджер!

— Нас ждёт работа, а не сеанс психоанализа, Малфой, — отшила его Гермиона.

Она искренне наделась, что хоть этот день будет спокойным — ещё с прошлых дел накопилось масса недоделанных отчётов, и Гермиона планировала заняться ими, пока Малфой будет отвлекать других от работы. Но Малфой и не думал трепаться с сотрудниками отдела, вызвал двух министерских эльфов, дал им какие-то поручения, а сам принялся расчищать давно пустующий стол в углу. Как только первый эльф явился, Драко, совершенно не смущаясь, снял вчерашнюю рубашку, стянул майку и переоделся в чистое, светя на весь отдел — что уж там скрывать — красивым голым торсом. Гермиона сделала вид, что настолько погружена в составление отчёта, что ничего вокруг не замечает. Засучив рукава на рубашке, Драко уселся и принялся разбирать бумаги, которые притащил другой эльф.

Они вполне мирно и спокойно провели почти весь день, и Гермиона уже надеялась, что так будет и дальше, как поступил сигнал тревоги.

— Детский сад в западном Лондоне. Маглорожденный пятилетний мальчик. Сидит под куполом, к нему не пробраться. Рыдает. Пять маглов. Требуется поправка памяти, — произнёс патронус-цапля, принадлежащий Палмеру, и продиктовал координаты для аппарации.

Драко вскочил едва ли не быстрее, чем Гермиона.

— Аппарируем вместе, потому что… — начал он.

— …неизвестно, куда нас может занести по отдельности из-за этого заклинания, — подхватила Гермиона, мимолётно подумав, что они становятся похожими на Фреда и Джорджа.

Аппарировали они стремительно, и Гермиона не позволила себе сосредотачиваться на испытываемых ощущениях: парная аппарация подразумевала очень плотный контакт, и Гермиона буквально впечаталась носом в шею Драко. Он вздрогнул и, кажется, задержал дыхание.

«Это ничего не значит, совсем ничего», — заверила себя Гермиона.

В детском саду кроме плача ребенка были слышны ещё какие-то странные звуки.

— Его игрушки защищают, — устало сообщил Палмер, ожидавший прибытия коллег. — Полюбуйтесь!

Малыш сидел в пустой игровой, перед ним, на манер маленькой армии, выстроились игрушки: солдатики выкатили перед собой игрушечную пушку, куклы сидели с такими суровыми лицами, что становилось не по себе. Плюшевые мишки окружили мальчика со всех сторон и тоже выглядели совсем не мило.

— Он как-то блокирует любую магию в комнате, — сообщил Палмер. — Впервые такое вижу. При этом купол держит. Родители в соседней комнате, они вообще ни черта не понимают и понятия не имели, что у них вот такой ребенок.

— Кто видел всё это, — отрывисто спросила Гермиона, лихорадочно размышляя, что делать.

— Дети, но они сами по себе забудут, в их голову согласно инструкции, не лезем. Из взрослых — два работника сада: воспитательница и женщина, которая отвечает за хозяйство. И две мамы других детей. Вот этим точно надо вспоминания поправить, — Палмер устало потер рукой лоб. — До кучи в соседнем торговом центре тоже какая-то ерунда. Полнолуние что ли? Все как с ума посходили, давно такой напряжённой недели не было!

— Я зай… — она огляделась, ожидая увидеть Драко, но оказалось, что он уже открыл комнату и, присев на корточки, вёл разговор с мальчиком. И в голосе Малфоя было столько нежности, искреннего участия и чего-то ещё, что у Гермионы сжалось сердце.

— Малфой, куда ты полез? — всё-таки прошептала она, подходя ближе. — Ты не сотрудник Департамента. По инструкции…

— Это просто малыш, просто выброс. Он успокоится, и всё кончится само. Не мешай, — Драко сидел на границе, за которой магия отсутствовала, и колдовал — взмахнул руками и маленький дракончик, красный, с золотой спиной, шустро пробежал от его правой ладони через грудь на левую ладонь, распустил красивые перламутровые крылья и… уставился на Гермиону с таким смешным выражением на хитрой мордочке, что она не выдержала и улыбнулась.

— Хорошо, что у меня феноменальная память, а у тебя в той книжке, что я вчера читал, было это заклинание, — продолжил Малфой. — А сейчас заставь его летать, мне без палочки неудобно…

Гермионе и не надо было говорить, что делать, она легко взмахнула палочкой, дракончик пошевелил крыльями раз, другой и полетел вверх, забавно виляя хвостом и выделывая в воздухе причудливые пируэты.

Мальчишка перестал плакать и с интересом посмотрел на дракончика. Игрушки, охраняющие своего хозяина, немного потеряли свою воинственность, и Малфой сделал первый осторожный шаг в комнату.

То, что заклятие, их соединяющее, перестало действовать, Гермиона поняла тут же, но, к своему изумлению почувствовала не радость, а… грусть?

Драко оглянулся на неё, и в его глазах было столько печали и тоски, что Гермиона смутилась.

— Иди уже, — проворчала она.

Малыш всё так же смотрел на летающего в проеме двери дракончика, и был настолько им зачарован, что почти не обращал внимания на мягко ступающего Драко. Малфой присел перед мальчиком на корточки и протянул руки.

— Пойдем к маме? Она ждёт тебя тут, рядышком. Я отнесу тебя, хочешь? Ну же, — сказал он тихонько. Гермиона на тысячу процентов была уверена, что мальчик расплачется снова, и уже готова была броситься на защиту Драко, но увидела, как игрушки, до этого стоявшие и сидевшие в неестественных позах, повалились на бок, солдатики, только что суетящиеся около малюсенькой пушки, застыли, а ребёнок протянул руки к Драко.

— Вот и всё, а разговоров-то было! — заявил довольный Малфой, выходя из комнаты с малышом на руках.

Далее всё покатилось по стандартной процедуре, разве что, помимо корректировки памяти, Гермионе пришлось вести беседы с родителями малыша и доказывать, что ничего страшного не случилось и не случится. Пообещав через несколько дней заглянуть в гости и рассказать о волшебном мире подробнее, Гермиона наконец получила возможность поговорить с Драко. Отчего-то это казалось важным.

— Вот и всё? — спросил он, разглядывая носки своих ботинок. — А я говорил, что всё закончится само.

— Нам повезло — заметила Гермиона, — если б не этот мальчишка…

— То мы бы ещё были связаны два дня, но не судьба, — он натянуто улыбнулся. — Мне вообще нравится в вашем отделе и… — он потёр рукой лоб. — Впервые не знаю, что сказать.

— Ещё увидимся, да? — спросила Гермиона и, решив, что прозвучало это двусмысленно, тут же замахала руками. — То есть… не то, что мы должны, просто ты же и так у нас часто бываешь, да?

— Угу. Грейнджер… На самом деле, твоё раздражение всегда было каким-то бодрящим, что ли. Так что ты не тушуйся, можешь говорить мне колкости и дальше, — он усмехнулся.

— А ты можешь продолжать меня бесить, — она протянула руку. — Теперь я тебя действительно простила, Малфой.

И он ушёл. Гермиона на миг задержала дыхание, ожидая, что опять почувствует тягу и бросится следом, но ничего такого не было. Вечером, вернувшись домой уже заполночь, зато с чистой совестью — все отчёты были составлены и сданы — Гермиона убрала на место книги, которые изучала вчера сама, и взяла ту, которую просматривал Драко. Уголок одной из страниц был загнут.

— Малфой! — она закатила глаза. Как можно брать и загибать страницы? Он вообще в богатом доме воспитывался или где?

Гермиона открыла книгу, чтобы выправить страницу, и замерла: перед ней было то самое контрзаклятие, которое они вчера искали и которое Малфой, по его словам, не нашёл. Простенькое, как и само заклинание, нашедшееся чуть выше по тексту. «Для веселой первой брачной ночи и хорошего медового месяца», — прочитала Гермиона. Он нашёл, нашёл. Так почему тогда... почему он ничего не сказал? Остался спать в её квартире, в её спальне? Почему сегодня весь день провёл с ней?

— Я его убью, — она закрыла глаза и, захлопнув книгу, прижала её к груди.

Она снова не могла уснуть, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение поступку Малфоя, и не находила. Утром она встала привычно раздражённая, и даже чашка кофе ей не помогла — как назло вспоминалось вчерашнее утро, Драко, суетящийся на кухне, их разговоры за завтраком.

И на работе всё валилось из рук. Впору было начать беспокоиться и всё-таки обратиться в Мунго для обследования. И когда Гермиона решила, что это будет правильным решением, в кабинет ввалился Малфой.

— Привет, Грейнджер, привет всем, — он махнул рукой и, подойдя к столу Гермионы, сел на его краешек.

— Знаешь, я вот что подумал… Может, сходим куда? Раз уж мы перешли на новый уровень? То есть, раз ты меня, вроде как, простила.

— Это же не твоё желание? Это отголоски заклинания, да? — прищурилась она.

— Не думаю. Все кончилось, это точно.

Она откинулась на спинку кресла, разглядывая Драко. Она хотела отказаться, честно хотела, это было и правильнее и умнее, но…

— Хорошо, сходим, и ты объяснишь мне, почему не рассказал, что нашёл контрзаклинание ещё в тот же день, — услышала она свой голос.

— Ой, — Малфой и не думал смущаться, обворожительно улыбаясь. — Как неловко вышло.

— Я же говорю, люди не меняются. Как был враль, так им и остался, — сказала Гермиона, сама понимая, что в её голосе явно не хватает привычного раздражения. Но сейчас Драко её скорее смешил, чем бесил.

— Значит... отказ?

— Я заканчиваю в восемь, — сказала Гермиона, старательно пряча улыбку. — И ты честно ответишь на мои вопросы.

— Вопрос-ы? — уточнил Малфой.

— Да. Почему скрыл находку, почему был таким мудаком раньше и… И откуда, дракл возьми, у тебя такие бицепсы!