Яд змеи (джен)

Заходить в аудиторию за минуту до звонка для Гермионы непривычно, но она уже не студентка, да и Хогвартс далеко. Это министерский класс для лекций по зельеварению. Что-то вроде вечерней школы для взрослых: продвинутые курсы по разным направлениям магии могут взять как вчерашние школьники, так и те, у кого на висках давно виднеется седина. Одним знания нужны для повышения по службе, другим — для общего развития, третьим...

Сложно сказать, что ещё может заставить взрослых людей посещать конкретно эти лекции.

А ведь это была идея Гермионы. Всё зародилось, когда кандидатуру Джорджа Уизли не согласовали как спикера на бизнес-конференции в Канаде из-за формальности — неоконченного школьного образования. И переросло в нечто более глобальное, в перспективный послевоенный проект — так о нём говорили. Вернее: перспективный послевоенный проект Гермионы Грейнджер.

Кто же тогда, на этапах задумки, презентации плана, составления смет и поиска финансирования, знал, что одним из преподавателей станет Снейп.

И теперь Гермионе нужно его проинспектировать. Казалось бы, никто не должен указывать ей, чем заниматься в рамках собственного проекта, но когда к тебе напрямую обращается Министр Магии... Как-то неловко увиливать.

Так что после получения письма от Кингсли Гермиона потратила пару вечеров на изучение публикаций о Снейпе за последние два года. С тех пор, как он вышел из магической комы, упоминания о нём в прессе практически пропали. И Гермиона соврала бы, сказав, что очевидная причина тут не в том, что репортёры попросту боятся о нём писать.

Даже сейчас, учитывая все нюансы.

Потому что аура, которой окружил образ Снейпа Гарри в первый послевоенный год, сияла слишком уж ярко. А то, что окутывало профессора в реальности, аурой не назвал бы и слепой. Это скорее её отсутствие. И теперь, после войны, — Гермиона готова спорить об этом с Гарри хоть до хрипоты — Снейп не только не смягчился, а наоборот — стал ещё более токсичным. Так, словно во время своего нападения Нагини передала ему часть смертельного змеиного яда.

Впрочем, не такой уж он и смертельный, как выяснилось.

Ведь Снейп жив. И, насколько можно судить со стороны, во многом остаётся верен себе. Даже казённую аудиторию он сумел обустроить в своём стиле: столы расставлены ровно, как на поминальной церемонии, свет приглушён, а на доске убористым почерком выведено лаконичное: «Оборотное зелье. Теория». Последнее слово подчёркнуто трижды, с нажимом, и вряд ли это случайность.

Студентов собралось немного, человек двенадцать, и отчего-то все сбились в кучку на задних партах, как стайка напуганных зверьков. А первый ряд пустует, вот Гермиона и садится туда, скорее по привычке — чтобы быть ближе к знаниям. Одёргивает строгую министерскую мантию, достаёт пергамент и перо с чернилами (для рабочих записей, не для конспекта лекции, ни в коем случае, она ведь не студентка) и оглядывается. Только теперь замечает, как замерли остальные, косясь на неё с таким видом, будто она натворила что-то непоправимое.

Понять, в чём же дело, Гермиона не успевает: дверь с грохотом открывается, и в аудиторию стремительно влетает Снейп. Закрыть за собой дверь заклинанием, как он часто делал во времена Хогвартса, теперь не выйдет. Когда вся пресса только и трубила, что о чудесном исцелении героически пострадавшего в бою Северуса Снейпа, писали и о том, что очнулся после комы он с едва уловимым следом магических сил. Грубо говоря: стал практически сквибом.

Но одно дело знать, совсем другое — видеть вживую. Смотреть на так и оставшуюся распахнутой дверь. И думать о том, сомневался ли Снейп, прежде чем ввёл главное правило для слушателей своих лекций: никакой магии. Да, Кингсли отдельно остановил внимание Гермионы на этом.

Переводя взгляд с дверного проёма на профессора, Гермиона отмечает, что отсутствие палочки каким-то непостижимым образом помогает ему выглядеть только опаснее. Да и выражение лица свидетельствует о том, что он сам по себе настолько ядовит, что магия ему уже не нужна. Точно Нагини постаралась.

На Гермиону Снейп, само собой, внимания не обращает, не глядит даже мельком. А выводит на доске под темой лекции тезисы, поясняя:

— План на сегодня: признаки, по которым можно распознать Оборотное зелье, его свойства и рецептура. Записывать рекомендую молча и подробно.

По его тону Гермиона понимает, что это вовсе не рекомендация, а скорее приказ. И все повинуются: какой-то миг, и тишина сменяется скрипом перьев.

— Мисс Грейнджер, — Снейп произносит её имя так, словно это жуткое оскорбление. — Вы заблудились, полагаю?

— Я здесь как куратор, профессор. Вы не получали корректировку к приказу Министерства о стратегии развития по направлению дополнительного образования?

— Ах да, тот ваш приказ... — Снейп подходит к её парте. Опирается о столешницу и наклоняется так близко, что Гермиона улавливает резкий запах трав. Чудом не морщится. — Тогда, может быть, вы объясните мне, мисс Грейнджер, по чьему приказу вы позволили себе сесть на первую парту? Или это тоже какая-то только вам известная стратегия?

— Парта была свободна, сэр.

— На моих уроках первый ряд не занимают, это правило. Ваше мельтешение отвлекает, пересядьте, — звучит безапелляционно.

Что ж, об этом правиле Кингсли не предупреждал.

— Но, профессор, я здесь для наблюдения, — Гермиона старается звучать увереннее, чем чувствует себя на самом деле. — Мне важен хороший обзор.

— Ах вот как? — Снейп продолжает излучать угрозу. — В таком случае, раз вы явились на мой урок и позволяете себе нарушать мои правила, я считаю себя вправе относиться к вам как к студентке, а не как к, простите, куратору. Вы ведь планируете оценивать моё преподавание, верно? Тогда и я оценю вас и то, насколько успешно вы справляетесь со своим драгоценным проектом.

— Вы часть этого проекта, профессор, — напоминает ему Гермиона. О чём тут же жалеет.

— К несчастью, — парирует Снейп, одаривая её тяжёлым взглядом. — Однако не забывайтесь: ваше влияние, мисс Грейнджер, не безгранично. Этот класс — моя территория.

Благо большая часть лекции пролетает незаметно: в своих записях Гермиона успевает отметить лишь, что Снейп выдаёт материал чересчур поспешно. Студенты не успевают — редкие храбрецы рискуют переспросить, но и те не удостаиваются ответа. Профессор лишь демонстративно смотрит на часы и ускоряется.

— Важнейший нюанс данного этапа приготовления зелья, — продолжает Снейп, — заключается в том, что ингредиент должен быть измельчён до состояния пыли, но не перемолот в пепел. Кто скажет, почему?

Он обводит взглядом притихший класс, останавливаясь на Гермионе.

— Мисс Грейнджер, вы ведь всё об этом знаете?

Сглотнув, она сухо ему отвечает, чётко по учебнику и по материалам из пары книг продвинутого курса, который изучила самостоятельно. Снейп слушает, не шевелясь, напоминая хищника, готовящегося к нападению. Или куда точнее: змею перед броском.

— Очаровательно, что вы всё ещё помните учебник наизусть, — комментирует он. — Но, боюсь, это ожидаемый минимум, а не достижение. Какая жалость, что ваш интеллект и ваш талант так и остались всего лишь мифом. Как, полагаю, и история о приготовлении Оборотного на втором курсе — красивая сказка, ничего не скажешь, не зря ваши дорогие друзья так любят упоминать об этом случае в бесчисленных интервью.

Гермиона чуть не задыхается от возмущения, но всё же молчит. Она точно выше того, чтобы прилюдно ссориться с этим склочным мерзавцем.

А Снейп тем временем диктует дальше. И когда до конца лекции остаётся всего ничего, студент с дальнего ряда, спешащий записать каждое слово, случайно роняет перо. Пытаясь поднять его, неудачно наклоняется и тут же бьётся головой о парту, вдобавок опрокидывая и чернильницу. Лужа расползается по столу и стекает на пол, чернеет и конспект, который он так старательно вёл.

Гермиона не успевает принять взвешенное решение — быстро вскакивает с места и вынимает палочку, чтобы исправить ситуацию обычным бытовым заклинанием. Только вот Снейп перехватывает её запястье железной хваткой. И пока он держит её руку на весу, чернила продолжают растекаться по буквам на пергаменте.

— Мисс Грейнджер, — цедит он сквозь зубы. — Немедленно уберите палочку.

— Но он испортил конспект. Я просто хотела...

— На моих лекциях запрещена магия. Вам это известно.

— Это же просто очищающее...

— Это магия. — Он всё так же держит её запястье мёртвой хваткой. — Не следует так показательно демонстрировать окружающим свои привилегии, обладание тем, чего некоторые лишены. Уберите. Свою. Палочку. Сейчас же, мисс Грейнджер.

Снейп наконец отпускает её руку, отряхивая пальцы так, будто прикоснулся к чему-то грязному. Вздыхая, Гермиона опускает палочку.

— Вернитесь на ваше место, будьте так любезны, госпожа куратор, — указывает он на первый ряд.

Оборачиваясь на того несчастного парня, который теперь уставился в стол и не поднимает глаз, Гермиона возвращается к своим записям. О, она отметит в отчёте всё: и манеру преподавания, и немотивированные запреты, и трату времени на выяснение отношений...

Ужасно раздражает и то, что Снейп продолжает урок так, словно ничего не случилось. Лишь после завершения лекции, когда все расходятся, а Гермиона стоит в паре шагов от выхода, он говорит ей в спину:

— Я ведь и сам могу написать отчёт, мисс Грейнджер. О том, как вы вмешались в учебный процесс, продемонстрировали неуважение к преподавателю и создали опасную ситуацию, применив магию без разрешения. Моя рекомендация — отстранение от кураторства.

— Тогда мы с вами впервые мыслим в одном направлении, профессор, — Гермиона улыбается ему одними губами. — Я бы вас тоже отстранила, будь у меня такая возможность. Хотя... Как удачно, что это всё же мой драгоценный проект.

Уходя, Гермиона закрывает за собой дверь. Руками, без палочки.

* * *

Каких-то полчаса спустя на смену тёмной аудитории приходит залитый светом класс Флитвика. Он тоже преподаёт продвинутый курс для взрослых волшебников в рамках проекта Гермионы. На его плечах, разумеется, чары. После лекции он уговорил её задержаться, а сам, напевая что-то себе под нос, убежал за чаем с фразой: «Посидите, дорогая, я мигом».

Вот Гермиона и сидит тут... Снова на первой парте. Руки сами находят палочку и вертят её, пока в голове крутятся воспоминания о том, как ощущались пальцы Снейпа на её запястье. Как будто в неё вцепился инфернал, не меньше. И то, как пренебрежительно он отзывался о её проекте... Какого дьявола тогда вообще вписался в него?

Пытаясь понять мотивацию Снейпа, Гермиона приходит к выводу: возможно, после войны, после завершения его роли двойного агента и после длительной комы, у этого человека не осталось ничего. Ничего, кроме одного класса для лекций в Министерстве, где он может придумывать нелепые правила. Где он обладает хоть какой-то властью.

Гермиона только что целый час наблюдала, как взрослые волшебники практикуют беспалочковые чары — продвинутый уровень. Сама она не так хороша в них, и зрелище почти заставило её почувствовать себя уязвлённой. А Снейп... Он выжил вопреки всему, потерял магию и стал только злее. Возможно, потому что злость — единственное, что держит его внутренний стержень.

Слыша скрип половиц, Гермиона поднимает глаза и видит в дверях... Не Флитвика с чаем, нет. А Снейпа.

— Мисс Грейнджер, снова вы, — тон его, как всегда, едок. — И снова нарушаете правило первой парты.

— Это класс профессора Флитвика, сэр. Вы ненароком заблудились или никак не можете смириться, что ваши правила не безграничны?

Пока она пытается уколоть Снейпа его же словами, тот стоит в дверях несколько долгих секунд, после чего разворачивается и уходит.

Дождавшись Флитвика и выпив чашку липового чая в приятной компании, Гермиона принимает решение: она оценит его работу в своём отчёте как минимум на «Выше ожидаемого» и уж точно не будет настаивать на отстранении. И когда-нибудь, возможно, она докажет ему, что и правда смогла приготовить Оборотное на втором курсе. Осталось только придумать, как обойти стороной вопрос, где они тогда раздобыли рог двурога и шкуру бумсланга...