Розы на воде (гет)

На столе лежала раскрытая тетрадь. На первой странице было написано всего две коротенькие фразы: «Роза моя. Розочка...»

А на соседней уже начиналась история. История последних двух лет жизни Регулуса Арктуруса Блэка.

* * *

Звали её Розалин.

Она была нежная и мягкая, как облачко, плывущее по весеннему нежно-розовому небу. Такая же воздушная, близкая и далёкая одновременно.

Я любил её. Любил её всю — от тонких прохладных пальчиков до шлейфа платья, возбуждающе пахнущего лилиями и фиалками. Она была моей розой, моей маленькой девочкой, благосклонность которой мне было так сложно завоевать.

Всё дело в том, что Розалин — сторонница Ордена Феникса. Она — преданный Дамблдору человек, преданная его россказням о «всеобщем благе». А я — пожиратель смерти. Человек, которого она, по сути, должна люто ненавидеть и желать ему смерти. А вместо этого она ласково смотрит на меня и тихо шепчет моё имя.

Реджи.

Для неё я не Регулус Блэк. Не отпрыск благороднейшего и величественного рода Блэк, а самый обычный парень. Реджи...

Ни от кого я не терпел подобных фамильярностей. А как только услышал от неё, сразу понял, что она — единственная. Единственный, в чьих устах это сокращение не звучит ни оскорбительно, ни насмешливо, а свободно. С ней была моя свобода, моей свободой была она. Круг, можно сказать, замкнулся.

Поначалу я думал, что с этой бешеной мантикорой я не справлюсь. Характер у неё был истинной гриффиндорки. Так же рьяно она бросалась на защиту маглов и маглолюбов, изрядно потрепав мне нервы горячими речами о всеобщем благе... Неужели никто из них, никто из Ордена не видит зияющую дыру в этих сказках старого дурака? Невозможно угодить сразу всем. Всегда останется кто-то, недовольный новыми порядками.

Но Розалин на то и была гриффиндоркой, ничего этого не видела, а мне не хотелось её переубеждать. Зачем? Я не хотел быть как Лорд, я не хотел видеть рядом с собой тупую марионетку, заглядывающую мне в рот. С Розалин получилось всё в точности наоборот. Да, как ни стыдно мне это признавать, но... Это я сходил по ней с ума, это я ловил каждое её слово и мог часами раздумывать о сказанном.

Все, кто меня знает, категорично ответили бы: «Нет! Это не наш Регулус!» Но всё так, как есть, и по-другому уже быть не может.

Я так много рассказываю о наших отношениях, но совсем не упоминаю о том, как мы, собственно, познакомились.

Это было самым удивительным знакомством в моей жизни! Хотя кто-то и спросит, что такого? Познакомились в больнице? И что?

Мунго — моё самое нелюбимое место в магическом мире. И по иронии судьбы именно в этом нелюбимом месте я провожу достаточно много для нормального мага времени.

Первое воскресенье сентября 1979 года не исключение.

В тот день я по собственной глупости попал в Мунго. Хвала Мерлину, пришёл туда сам, не принесли меня, как иногда бывало. А причиной этому визиту была моя глупость и неосторожность. На кой чёрт мне понадобилось идти на чердак и доставать оттуда старый школьный сундук Сириуса, я не знаю. И это совсем не потому, что я скучаю. Нет! Сдался мне этот предатель рода и друг маглолюбов. И хоть временами на меня накатывает, всё же не настолько сильно я жажду с ним увидеться, чтобы лезть изучать его сундук.

Но всё же сундук я открыл и тут же улетел в другой конец комнаты, со всей силы врезавшись затылком в стену. И ладно бы просто до крови ударился, но это кровотечение не останавливалось, а вдобавок ко всему ещё и поднялась температура. Что за чары наложил на свой сундук мой горячо обожаемый братец, я не знал. И никакие контрчары и зелья не помогали. Выход один — Мунго. И я, с трудом затащив самого себя в камин, отправился по нужному адресу.

Нет смысла вспоминать тот «тёплый» приём в больнице. Хоть никаких доказательств не было, все негласно считали меня пожирателем. Что ж, мало кто знает чары, которые могут временно скрывать все метки и прочие отметины на коже. Чары это очень и очень трудные, требуют много сил, что не очень хорошо сказалось на моём тогдашнем самочувствии... Но выхода другого я не увидел. Либо я помру от неизвестного проклятья, либо, сунувшись в Мунго со сверкающей меткой, попаду в Азкабан.

Вылечили меня быстро. Даже очень. Чары, которые я словил, никакой серьёзной опасности не несли. Просто я пролежал бы пару дней в горячке, и всё. Всё исчезло бы без следа. На кой чёрт моему прибабахнутому брату понадобилось накладывать такие чары, я не догадывался. На то он и прибабахнутый.

В общем, из больницы я ушёл менее чем через полчаса. Перед выпиской меня отправили к одной из молоденьких начинающих колдоведьм. Именно она и должна была мне выписку дать.

И там я увидел её. Розалин.

Она лежала на койке, бледная, с тёмными кругами под глазами и дрожащими губами. Рукав светло-бежевой рубашки был заляпан кровью. На коленях перед Розалин стояла та самая, нужная мне волшебница. Я окликнул её и не получил ответа. Зато поймал на себе испуганный взгляд Розалин. Но тогда она меня не заинтересовала, мне было не до неё. Хотелось поскорее уйти из этого, пропахшего лекарствами места.

На мой второй оклик и попытку объяснить, что мне нужно всего-то выписку, ведьма ответила сердитым шипением. Пришлось ждать.

Но на свободе я пробыл недолго. У чар, которыми я прикрыл метку, есть один очень неприятный минус — они блокируют все сигналы, которые могут быть посланы через эту самую метку. Так что вызов от Лорда я пропустил...

Поплатился за это, схлопотав круциатус в тройной дозе. Боль, туман, красная пелена... Мунго. Белый потолок и больничная койка. Соседка по палате. Розалин.

Меня никто не спрашивал, от кого я круцио получил. В то время такие вещи были нередки. Но, отвадив от себя любопытных колдомедиков, я попал в сети жутко скучающей по общению Розалин. Эта чертовка с огромными зелёными глазами за долю секунды развязала мне язык, и я сам не заметил, как рассказал ей всё. И о Лорде, и о брате, и о сундуке.

В свою очередь, она поведала мне свою историю. Отец Розалин, магл, на самом деле был её отчимом, и падчерицу-волшебницу страшно не любил. Бил. В запале очередного гнева он швырнул в неё тарелку и попал в плечо. На мой вопрос, а чего же она не залечила рану и не смоталась из дома, Розалин с грустью ответила, что не могла бросить мать. И сейчас она лежит в Мунго, просто чтобы не идти домой и не попадаться под ещё не остывшую руку отчима.

Потом мы разговорились. Мы пробеседовали с ней всю ночь не смыкая глаз. Говорили обо всём: об идущей войне, о террорах, о мирных временах. Розалин меня упрекала, пыталась наставить и перетащить на другую сторону. Тщетно. Как и она, так и я сторону менять не собирался. Кто же знал, что потом всё так изменится?

После выписки мы с Розалин не прекратили общения. Обменивались письмами, встречались... Пока однажды судьба не свела нас на поле боя.

Она была в отряде Ордена.

Она и Сириус.

Два человека, которые, как я ни гнал мысли о них от себя, всё же были мне дороги. Каждый по-своему. С Сириусом проблем не возникло. Он меня не заметил, слишком увлечённый боем с Руквудом. Розалин увидела меня сразу. Замерла, полуопустив руку с зажатой в ней палочкой. Так, стоя посреди боя, она представляла собой великолепную мишень. Я сделал шаг к ней, хотел оттолкнуть с дороги, чтобы в неё не попали. Она неверно истолковала мои действия. Дёрнулась, бросила заклинание... Попала. Если бы я использовал щит, увернуться бы она не успела. А брошенное заклинание было не из приятных.

К счастью, продолжать с ней дуэль мне не пришлось. Численное превосходство Ордена вынудило нас отступить.

И вот тогда я узнал настоящий гнев Лорда.

Какая-то собака рассказала ему, как я спасовал перед «девочкой из Ордена». И Лорда это разозлило. Он кричал, что я мог убить её одним движением, но из-за собственной никчёмности я этого не сделал.

Я не мог рассказать ему правду. Это верная смерть для меня. Я смолчал. Склонил голову в глубоком поклоне, выдал цветистую речь о бесконечной преданности. Но что-то внутри меня оборвалось. Та вера в непобедимого и справедливого Тёмного Властелина канула в Лету. Я больше не хотел иметь ничего общего с этим монстром и его обществом таких же негодяев. Тогда я пошёл на поклон к Сириусу. Рассказал про крестраж. О том, как я это узнал, мне не хочется не то что делиться, но и вспоминать.

Я, глупый самонадеянный идиот, и вправду думал, что моё предательство укроется от Лорда?! Всё, похоже, вскрылось. И сейчас мне придётся за всё ответить. Зачем же ещё Лорд вызывает меня к себе?

* * *

На этом запись в дневнике Регулуса Арктуруса Блэка обрывается. Последний абзац был написан быстрым неаккуратным почерком, словно автор текста куда-то сильно спешил и нервничал.

Несмотря на полное отсутствие Розалин в большей части повествования, она занимала особую нишу в его чёрном, но нашедшем путь к свету сердце. Как жаль, что этот путь оборвался так рано.

Регулус Блэк погиб, спасая своего домовика, поручив ему уничтожить медальон, не зная, что уехавшая из Лондона три дня назад Розалин чувствовала тревогу. Она уехала по делам Ордена, спешно, не успев даже отправить любимому патронуса. Смутно она догадывалась, что он сходит с ума от беспокойства, что в его душе зарождается вина. Но ничего не могла сделать. Могла лишь как можно быстрее закончить все свои дела и возвратиться обратно в Лондон.

О случившемся она узнала от Кикимера. Своевольный домовик ничего не рассказал бы ей, если бы не приказ Сириуса, ставшего теперь полноправным хозяином всего дома и этого зловредного существа.

Как в тумане Розалин трансгрессировала в ту пещеру, как в тумане встала на берегу чёрного мутного озера, отдававшего зеленоватым свечением. Как в тумане упала на колени. Развернула свёрток.

Никогда Регулус Блэк не узнает, что, прощаясь, его неповторимая Розалин положила на берег три пурпурные розы, стянутые голубой лентой. Лентой цвета его глаз.