С приехалом! (джен)

Явин с четвёртым порядковым номером выглядел очень... явинисто, да. Таинственные пирамиды какой-то давно вымершей залётной культуры, дикие леса джунглевого типа и очарование местной, ныне здравствующей полупервобытной культуры племени масс⁽¹⁾.

Или как там его правильно звать, племя это, сенатор Мотма не вникала, честно говоря. Впрочем, она так чтобы подробно слишком ни местными представителями флоры с фауной не интересовалась, ни тем, кто, когда и чего ради строил тут свои пирамиды.

Не до того ей было: сначала все силы бросила на успехи в учёбе, изучая действительно нужные предметы и с особым старанием — имевшие отношение к юриспруденции и государственному управлению (хотя и взбрыкнула как-то, мол, дорогая семья, она историей займётся профессионально, а не политикой, но кто не творил ерунду в подростковом возрасте), потом она трудилась в Сенате не менее, а то и более старательно, в республиканском сначала, а потом — и в имперском, не забывая сражаться за свободы и права.

Вот и получилось так: к тому, что её встретило на Явине-четыре, Мон Мотма, а это было именно она, была морально не то чтобы совсем не готова, но... но.

Ах, тревоги последних дней и сами дни бегств... о чём она, дни стратегического отступления, конечно же, именно его. Словом, дни, которые Мон провела в пути, так как оставаться на Корусанте после её очень пламенной речи в Сенате... нет уж.

Лютен Раэль мог говорить сколь угодно весомо о жертвах во имя свободы, но она, Мон, вовсе не хотела умирать, не увидев масштабных успехов родного альянса повстанцев. Зря, что ли, столько душевных сил и личных трагедий она положила на алтарь борьбы с тиранией?! И ещё положит, дайте срок.

А пока один человек Лютера (кажется, тот представился Анзором или Андреем, она не запомнила) сменялся другим. Первого сменил второй, второму пришёл на смену третий... и так далее. Мон порядочно так повозили по галактике, заметая следы и стараясь всё сделать возможное и невозможное тоже, чтоб имперский хвост, если тот и был, отвалился давно и прочно.

Теперь она здесь, на Явине под четвёртым порядковым номером, готова руководить освободительной борьбой лично, ура! Вот только... Мон переступила с ноги на ногу. Как-то не совсем... решительно, что ли.

Крошечные каблучки таких удобных обычно туфелек ручной работы за кучу имперских денег вовсе не удобно вязли в четвёртоявинской земле, причёска и складки одежд Мон Мотмы тоже препятствовали её скорейшей встрече с единомышленниками, цеплялись за шипы да листья... или за шипастые листья, смеркалось, было не так-то легко разглядеть, что это.

База повстанцев, возле которой её вроде как высадил очередной подчинённый Лютена, всё не показывалась, хотя Мон шла к ней уже около получаса, если её наручный хронометр (конечно, ручной сборки, муж подарил на прошлый день дней) не врал.

Как там говорил пилот, который её высадил... где-то здесь? А. Кажется, так: «Идите вот по энтой тропинке и никуда не сворачивайте, мадама сенатор, минуточек через двадцать упрётесь в пирамиду. Энто, значить, нашенская база и есть. Бывайте!»

Потом он улетел и не пообещал вернуться. Пару-другую имперских авиационных пайков «значить, на первое время» ей перед отлётом вручил, и на том спасибо. А то у Мон под одеждой живот уже сводить начало в районе порядком выцветшей татуировки в виде чего-то, отчасти похожего на условное обозначение фейерверка⁽²⁾.

Весь гардероб Мон и та его скромная часть, в которую она была облачена прямо сейчас, — тоже ручной работы, конечно, и из качественных тканей, которые не подвергались воздействию пестицидов, оптических отбеливателей и ядовитых красителей, а как иначе, но... в животе заурчало как-то уж по-особенному грустно. Сейчас разговаривать о ценности щадящего отношения к природе в рамках сельскохозяйственных методик с практиками что-то не хотелось. Не до того!.. Да и не с кем ей разговаривать сейчас, если на чистоту. Мон хлюпнула носом.

Она устала... от всего. И замёрзла, перепугавшись, когда эйфория от собственной героической решительности куда-то схлынула, и на смену той вдруг явился холодный пот. А потом она ещё взмокла от жары, потому что четвёртый Явин — жутко тропический, а подручные Лютена экономили на кондиционерах и увозили её от гипотетической погони вовсе не на судах представительского класса. Да и освежители на борту, честно говоря... бр-р-р. Вот как можно было настолько запускать эти помещения?! Мон побрезговала в них мыться и ограничилась щадящей санобработкой дезинфицирующими растворами из корабельных аптечек, логично рассудив, что на Явине воды достаточно, и с дисциплиной всё наверняка лучше, так что как следует привести себя в порядок она и на базе повстанцев сможет.

Ох!.. Правый каблук жалобно хрустнул, застревая в очередной раз то ли в подлеске, то ли в экскрементах какого-то животного, и сломался. С треском! Вот наказание... Мон хлюпнула носом ещё раз и побрела дальше. К пирамиде, чья заросшая местной флорой громада маячила совсем близко. Ну же, только вперёд и только прямо, никуда не сворачивая. Она сильная, она права, она сможет.

...Мон глянула на хронометр. На вершину пирамиды. И снова на хронометр. Или Перрин всучил ей какую-то ерунду вместо нормального подарка, и та благополучно сломалась, или у Мон от голода начало твориться что-то не то с пониманием времени и пространства... Вот не хотела она жевать паёк, лучше на базе поест, нормальное такое желание лидера борцов за свободу! Но пирамида ближе не становилась, а время шло, уже более получаса с момента приявинивания миновало, если хроно не лгал.

Мон жадно и ни капельки не эстетично разорвала упаковку, чтобы вгрызться уже в имперскую еду. Ай!.. Прихлопнула какую-то мелочь всеми пайками сразу, кроме того, который почти начала есть. Летающую и жадную до её, Мон Мотмы, крови явинскую мелочь прихлопнула. А вдруг то был последний представитель редкого вида?.. Ох. Но где ж база эта с горячим питанием, душевой и теми, кем она мудро примется руководить, почему всё никак ближе не проявится за ближайшими кустами, почему всё не приближается⁽³⁾?! И тут пискнул встроенный в хронометр аппарат для межпланетной связи!.. Наконец-то.

— Слушаю!

В глубине хроно звякнули чем-то. Кажется, вилкой?..

— Это хорошо, что слушаешь, бывшая ты наша леди сенатор. Как тебе джунгли?

От волнения Мон пропустила момент, когда очередной явинской кровосос пошёл на посадку у неё за ухом. Правым.

— Лютен, всё чудесно, хвоста нет, спасибо, что спросил. А вот с джунглями небольшая проблема. Не подскажешь, у нашей базы есть какое-то защитное поле? Я не могу подойти к ней уже почти целый час!

В хронометре чавкнули. С аппетитом. Мон Мотма проглотила голодную слюну.

— Что ж ты так, а ещё в Сенате работала...

Мон убила третье насекомое. За левым ухом.

— Лютен, о чём ты вообще? Как слышно меня, приём! Я не могу выйти к базе!!!

В хроно сново чавкнули.

— Да нет никакой базы.

— Что?..

— Ты годами отдавала деньги тому, о ком ничего толком не знала. Мне, госпожа Мотма. А я в карман складывал бабки и делал вид, что империю шелушил с твоей помощью. Ну... спасибо.

Нет-нет-нет. Это обман слуха. Не мог же Лютен Раэль!.. Или мог?..

— Лютен, пожалуйста, не надо так шутить.

В хронометре расстались с вилкой и звякнули чем-то ещё, негромко заговорили о пирожных с кремом, вроде, наливая... возможно, чай в чашку. Да, похоже на звук, какой бывает, когда кипяток из чайника...

— О, прости, Мон. Я думал, что уже отсоединился. Всего тебе. Прощай!

Она так и застыла посреди тропы, едва заметной в гуще троетческого леса. Как оплёванная. Хотя... почему — «как»? Местная живность, кажется, и фруктом гнилым в неё кинуть успела⁽⁴⁾, и плюнуть ей на одежду с причёской умудрилась... и не только плюнуть. Где-то рядом бахнул гром⁽⁵⁾. Того гляди — ливень будет. А она без зонтика. И без водонепроницаемого плаща тоже...

В глазах Мон Мотмы предательски защипало. Вот за что с ней все так, даже природа и погода этого придурочного Явина с дурацким четвёртым номером? И где Перрин с его армейскими навыками выживания в дикой природе, когда он так нужен?!

1) Вообще-то они массасси. И они изначально не местные, а... есть подозрение, что с Коррибана, потому что ситхи. Ещё их можно поискать, к примеру, на Тунде и Зиосте. А обширность знаний Мон Мотмы об истории и пирамидах имеет выраженную мировоззренческую окраску, разумеется. Впрочем, может, отчасти виновато и её состояние здоровья.

Вернуться к тексту

2) «Подвижницы Псусан» — секта, якобы способствовавшая улучшению качества жизней состоящих в ней женщин, которые в теории могли получить больше контроля над жизненными же обстоятельствами, вошла в моду в том числе на Корусанте времён заката республики. Например, сектантка при соответствующей татуировке вокруг пупка, предполагавшей изображение звездообразования, была показана в «Эпизоде II» в кадре, когда Оби-Ван Кеноби в одном заведении говорил, мол, граждане, сохраняем спокойствие, работают джедаи. На деле никаких сильных сил и успешных успехов не появлялось, разумеется. Из женщин, которые входили в ту секту, ушлый гуру банально выкачивал деньги.

Вернуться к тексту

3) Возможно, Мон Мотма всё больше засндала и всё меньше занималась своим здоровьем, становясь старше, в том числе прогулками на свежем возрасте пренебрегала, вот и результат. Или всё намного печальнее, и тёмная сторона Силы, которая наблюдается в районе той пирамиды, готовит Мон Мотме сюрприз. Может, и не один.

Вернуться к тексту

4) Возможно, Мон Мотма попалась вуламандрам. Эти приматообразные и полуразумные животные с Явина-4 как раз имеют привычку бросаться фруктами и сломанными ветками, увидев представителей другого вида живых существ, когда те проходят под деревьями, на которых собрались вуламандры.

Вернуться к тексту

5) Возможно, это правда гром. Или это местный рептилиеобразный хищник дудар, который умеет издавать громоподобные звуки, рядом в зарослях находится и прикидывает, а не скушать ли ему Мон Мотму

Вернуться к тексту