Медкомиссия (джен)

— Это незаконно, — мрачно сказал Альбус Северус Поттер, глядя на дверь с табличкой «Кабинет профилактического осмотра. Приём несовершеннолетних волшебников перед поступлением в учебные заведения».

— Это постановление Визенгамота, — поправила Роза Уизли, листая брошюру, которую ей всучили на входе. — Принято четыре месяца назад. В целях раннего выявления наследственных аномалий и профилактики несчастных случаев с магией. Цитирую дословно.

— Рози, ты наизусть цитируешь брошюру?

— Только нужные места.

— Поэтому тебя в Гриффиндор и не возьмут.

— Меня возьмут, куда я захочу.

— Это потому что твоя мать министр.

— Моя мать, — Роза оторвалась от брошюры и посмотрела на кузена с тем особенным выражением, которое обещало долгую лекцию, — глава Отдела магического правопорядка. А в министры ещё надо попасть. И вообще, не отвлекайся. Мы следующие.

Альбус со стоном откинулся на спинку стула. Коридор больницы Святого Мунго на четвёртом этаже был забит детьми и родителями. Дети шмыгали носами, родители нервно листали журналы десятилетней давности. Со стен на них смотрели портреты целителей, которые то и дело подавали советы: «Не сутулься, молодой человек!» — крикнул один из них, усатый, в лимонном халате, когда Альбус сполз пониже.

— Как думаешь, там будет проверка на сквибы? — шёпотом спросил Альбус, невольно выпрямляясь.

— Это запрещено Женевской конвенцией магических сообществ, — тут же отозвалась Роза.

— Просто «да» или «нет»? — закатил глаза Альбус.

— Нет.

— А на тёмные проклятия? — не унимался он.

— У тебя нет тёмных проклятий.

— Вдруг есть? Вдруг я в детстве что-нибудь подхватил? Ты вспомни, как Джеймс подсовывал мне артефакты.

Роза наконец отложила брошюру и посмотрела на него как на безнадёжного.

— Альбус, тебе одиннадцать. Максимум, что ты мог подхватить, это чесотку от маггловских наушников, — она вдруг вскочила. — Пойдём, наша очередь.

Их вызвала сухонькая волшебница в лимонном халате с бейджем «Целитель-смотритель П. Плюммер, отделение общей диагностики». Она оглядела обоих так, будто видела их насквозь, и жестом велела заходить.

Кабинет был светлым, но маленьким. Вдоль стен теснились шкафы с пузырьками и приборами, на столе громоздились стопка пергаментов и небольшой медный камертон, который мягко гудел, когда мимо него кто-то проходил. На стене висел красочный плакат: «Профилактика лучше, чем проклятие! Берегите магический резерв смолоду».

— Так-с, — сказала Плюммер, усаживаясь за стол и поправляя очки. — Поттер и Уизли. Родственники?

— Двоюродные, — хором ответили оба.

— Чудно. Будет, с чем сравнить. Фамильные проклятия есть?

Альбус дёрнулся и чересчур поспешно выпалил:

— У нас нет фамильных проклятий!

— Ой ли? — Плюммер подняла бровь. — А как же шрам на лбу вашего отца?

— Это не проклятие. Это… просто старый шрам.

— Шрамы мы тоже проверим, — строго заявила Плюммер. — Роза, подойди к столу.

Роза послушно подошла. Целительница наставила на неё палочку, кончик мигнул зелёным, и она что-то записала.

— Хм. Аура стабильная, но в третьем слое наблюдается лёгкое возмущение. Ты, девочка, случайно, не читаешь по ночам?

— Читаю, — честно сказала Роза.

— До скольки?

— По-разному. Иногда до двух.

Альбус фыркнул. Плюммер перевела взгляд на него, мимоходом направляя палочку в его сторону.

— А ты, молодой человек, в зеркало часто смотришься?

— Ну… нормально.

— Ага. Так и запишем: «склонность к самолюбованию, возможно, наследственное».

— Эй!

Но целительница уже поднялась и махнула палочкой в сторону высокого шкафа. Из него выехал прибор, похожий на старинные весы с круглым циферблатом и деревянным креслом.

— Садитесь по очереди, будем мерить магический фон.

Первым сел Альбус. Кресло под ним скрипнуло, циферблат задрожал, стрелка поползла вправо и остановилась на цифре «52».

— Средне, — объявила Плюммер. — Плюс-минус. Ничего выдающегося.

— Это же нормально?

— Это средне, — повторила она таким тоном, что сразу захотелось пересдать. — Но в пределах здорового. Следующая.

Роза села. Прибор загудел сильнее, стрелка не остановилась на пятидесяти, а пошла дальше: шестьдесят, семьдесят, восемьдесят — и там задрожала, как будто прибор изо всех сил сдерживался.

— Восемьдесят два, — сказала Плюммер, и в её голосе впервые прозвучало уважение. — Очень крепкий резерв. Мать, значит, умница, а отец — из Уизли?

— Папа тоже умный, — вступилась Роза. — Просто мама у нас гений!

— Похоже на то, — кивнула Плюммер. — С такими показателями можно и на пять СОВ идти. Впрочем, это не ко мне. Дальше проверка на скрытые деформации. Откройте рты.

Дальше всё понеслось быстро: им по очереди заглядывали в уши светящейся трубочкой, заставляли читать перевёрнутый шрифт, стоять на одной ноге, дышать в стеклянную колбу и ловить специальной палочкой летающие искры. Альбус почти поймал одну, но она увернулась и ужалила его за палец.

— Выраженная нерасторопность, — прокомментировала Плюммер, делая пометку.

— Она была заговорённая! — обиделся Альбус, потирая руку.

— Все они там заговорённые. С этим справляются даже дети из маггловских семей. Не хватайте искры голыми руками, у них острые края.

— Я не знал!

— Значит, на вводных занятиях в Хогвартсе будете внимательнее слушать.

Роза, естественно, поймала свою искру с первой попытки и ещё успела увернуться от второй, которая метила ей в нос.

— Молодец, — коротко сказала Плюммер и что-то дописала. — Осталось последнее: сдача крови. Это быстро.

— Крови? — Альбус отступил к двери.

— Крови, — кивнула целительница. — Две капли из пальца. Нам нужно проверить реакцию на стандартные диагностические зелья.

— А если у меня реакция будет неправильная?

— Тогда тебя не зачислят, а отправят на дополнительное обследование. Кровь, молодой человек. Палец. Ну?

Альбус посмотрел на Розу. Роза закатала рукав и спокойно протянула руку. Плюммер ловко кольнула её палец заострённой палочкой, собрала каплю на стеклянную пластинку и накрыла её второй. Затем произнесла заклинание.

— Хм. Реакция на разведённый бодроперцовый эликсир — в норме, на полынный настой — стабильна, на экстракт мандрагоры — чуть повышенная, но это норма для детей с высоким резервом. Всё.

— Это совсем всё? — уточнила Роза.

— Совсем. Следующий.

Альбус сглотнул, подошёл и протянул дрожащую руку. Плюммер посмотрела на его палец.

— Я вам не нравлюсь? — спросил он жалобно.

— Не шевели рукой и не зажимайся. Просто подыши.

Он попытался подышать, но больше отвлёкся на показывающую ему, как надо дышать, кузину. Укол был едва ощутимый. Капля крови упала на пластинку, и на этот раз Плюммер молчала дольше.

— Хм, — сказала она наконец.

— Что значит «хм»?

— Реакция на экстракт мандрагоры отсутствует.

У Альбуса упало сердце.

— Это плохо?

— Это необычно. — Она повернула пластинку к свету. — У тебя пониженная чувствительность к успокаивающим. Значит, зелья на основе мандрагоры будут действовать на тебя слабее. Несмертельно, но ты должен запомнить: если когда-нибудь попадёшь в больничное крыло с истерикой или паникой, скажи целителю, пусть не разводит тебе эту дрянь, а даст что-нибудь другое. И ещё — не ешь мандрагору сырой. Впрочем, её никто не ест.

— Я и не собирался.

— Кто знает, — пожала плечами Плюммер. — Вы, Поттеры, вечно во что-то вляпываетесь.

Альбус не знал, радоваться или обижаться. Он выбрал первое, потому что Роза уже тянула его к выходу.

— Идите, — велела целительница. — Справки возьмёте внизу, в регистратуре. Печать я поставила. В Хогвартс оба годны. Если что-то вскроется позже, вас вызовут. Если не вскроется — живите спокойно.

В коридоре Альбус снова затормозил.

— Слушай, а почему от тебя пахнет печеньем?

Роза, не моргнув, вытащила из рюкзака жестяную коробку.

— Ты принесла печенье на медкомиссию? — удивился Альбус.

— Бабушка Молли дала. Сказала: «В больнице кормят невкусно, а ты у меня бледненькая». Будешь?

Она приоткрыла крышку. Запах сливочного масла и корицы поплыл по больничному коридору.

— Это овсяное? — Альбус уже запустил руку в коробку.

— Ага. Она сказала, чтобы я запомнила рецепт. Говорит, мне пригодится, когда я поеду в Хогвартс.

— И ты запомнила?

— Конечно. Сто пятьдесят граммов сливочного масла растопить, смешать со стаканом сахара и двумя ложками патоки. Добавить два яйца, размешать. Потом полтора стакана муки, стакан овсяных хлопьев, щепотка соли и пол-ложки соды. И обязательно корицу, иначе вкус плоский. Замесить тесто, скатать шарики, разложить на противне подальше друг от друга и печь при ста семидесяти градусах примерно двенадцать минут. Главное — не передержать, тогда они как камень. А если достать вовремя, будут мягкие, как подушка.

У Альбуса от бойко отрапортованного рецепта округлились глаза.

— Зачем тебе в Хогвартсе рецепт печенья?

— Чтобы не зависеть от домовых эльфов. И чтобы спасать от голода кузенов, которые слишком много ноют.

Альбус открыл рот, чтобы возразить, но тот был занят печеньем. Оно и правда было отличное — рассыпчатое, мягкое, с тёплой коричной ноткой.

— И всё-таки медкомиссия — это незаконно, — пробормотал он с набитым ртом.

— Ты уже это говорил.

— Теперь повторяю по факту.

Роза вздохнула и забрала у него коробку.

— Ладно. Пошли за справками, пока ты не съел всё. И запомни: если тебя в Хогвартсе будут угощать зельем с мандрагорой — откажись, у тебя на неё пониженная чувствительность. А если я буду у тебя брать реферат по зельям, ты мне не откажешь, потому что я спасла тебя на медкомиссии. Дважды: во-первых, когда ты дрожал перед сдачей крови, а во-вторых, когда не дала умереть с голоду.

— Я не дрожал!

— Дрожал. Но я никому не скажу. Пошли!

И она бодро зашагала к лестнице, прижимая к себе коробку с печеньем, а Альбус, всё ещё возмущаясь полушёпотом, поплёлся следом, сам мысленно прикидывая, сколько ещё печенья успеет стащить, пока они не дошли до регистратуры.