Семь (гет)

Утреннее пугливое солнце осторожно проникало сквозь занавесь. Луна потянулась, сощурилась и улыбнулась новому дню. Скоро начнется суета, но пока она могла немного насладиться тишиной. Судя по всему, еще никто не проснулся. Не слышно торопливых хаотичных шагов отца и его восторженного голоса, не мелькают то тут, то там самые разнообразные макушки подружек, не волнуются храбрые парни...

Луна встала, взглянув на потолок — надписи и портреты не выцвели, хотя несколько лет уже прошло после восстановления дома. Как же хорошо, что сегодня они все здесь, все живы. И все смогли приехать. Луна посмотрела на недавно добавленный портрет. Чуть в сторонке, но все же рядом. Вместе со всеми и на особом месте в ее сердце. Мысли ее обратились к другому портрету, потерянному из-за взрыва. Что бы сказала ей сегодня мама?

«Моя девочка, сегодня ты начинаешь самый важный эксперимент, открываешь самую чудесную дверь в своей жизни», — пронеслось в голове. Да, пожалуй, что-то такое и сказала бы. Для мамы вся жизнь была такой.

А может, она просто улыбнулась бы и поправила ей волосы, но не приглаживая, а слегка разлохмачивая, чтобы в этой мнимой небрежности запутались все солнечные лучики, принося счастье и тепло в будущую жизнь. Она назвала бы это первым элементом.

И Луна распахнула окно, высовываясь наполовину. Солнце сразу же запуталось в непослушных, пушистых со сна волосах. И намеревалось оставаться там долго-долго.

Оно все еще оставалось там, когда в доме поднялся шум — должно быть, все проснулись одновременно, а по лестнице пробежались быстрые легкие шаги. Джинни Уизли ворвалась в комнату как маленький огненный вихрь. Мама, несомненно, посчитала бы Джинни вторым элементом. А что? Живое воплощение огня. Но не адского, а ровного и крепкого пламени домашнего очага, которое в минуты опасности, защищая, сметет всех врагов. Основа существования, источник жизни и тепла. Гарри определенно повезло, а, быть может, ему именно Джинни и была предназначена. Создать заново семью, дом...

— Как ты? — первым делом спросила Джинни. Глаза ее светились радостью и настороженностью одновременно. — Волнуешься?

— Не знаю, — Луна убрала с лица непослушную прядь и обратила внимание на дар, принесенный подругой. И подружкой невесты, если уж на то пошло.

Букет серебристо-синих магических ромашек. И где только нашла? Такие в Англии не росли.

— Красивые, — Луна осторожно погладила лепестки кончиками пальцев. — Но как?

— Ну, когда ты в первый раз рассказала о Рольфе, — засмеялась Джинни, — мне стало понятно, что все ведет нас к этому дню. Так что время подготовиться было. Семена достал Невилл, оставалось лишь прорастить их. Мне немного помогла мама — цветоводство не совсем моя стихия. Но... Я по-прежнему уверена: это то, что и должно быть здесь и сейчас.

— Специально для меня? — Луна почувствовала, как перехватывает дыхание.

— Для тебя и Рольфа, — поправила Джинни, ставя букет в наколдованную вазу. — Для особенных людей в их особенный день.

Луна резко вздохнула и неожиданно шагнула к Джинни, обнимая, вкладывая в этот жест всю благодарность за нежность. За третий и четвертый элемент счастья. Ромашки, маленькие солнышки, символ любви и верности в далекой России. Луна тогда много узнала об этих цветах, когда ездила в экспедицию на Русский Север. Ромашки синего цвета просто обязаны были принести мир в любовь, сделать ее не обжигающей, а уютной.

— Луна? — в дверь осторожно заглянула Гермиона. — Там тебе посылку прислали. Откуда-то издалека. Сова вся измученная.

Луна и Джинни недоверчиво посмотрели на сверток в руках Гермионы.

— Не стоит беспокоиться, — немного покраснела Грейнджер. — Я его уже проверила. Мы не разворачивали! Да, не только я проверила! И Гарри, и Рон, даже Билл! Там что-то необычное, но темной магии там точно нет.

Луна аккуратно развязала простую веревочку на пергаментном свертке и вытащила на свет два серо-белых костяных гребня.

— Какая красота! — первой не выдержала Гермиона. — Я читала про них! Это же очень редкая вещь! Символизирует переход на новый жизненный этап, а также сакральную энергию.

— Какую энергию? — прищурилась Джинни.

— Сакральную, — повторила Гермиона. — Волшебную.

— Ох, — вздохнула Джинни. — Ну ты же волшебница!

— Да, и мне как волшебнице очень интересно было бы изучить эти гребни! — рука Гермионы уже потянулась к подарку.

— Вот уж нет! — Джинни легонько шлепнула рукой по руке Гермионы. — Сегодня эти гребни будет изучать только Луна. Давай, Луна, — кивнула она, показывая на гребень.

Луга медленно-медленно провела раз, другой, третий по волосам, чувствуя, будто волна прокатилась по голове, распрямляя волосы, распутывая, делая гладкими и послушными. Маленькие искорки вырывались из-под зубчиков.

Подружки восхищенно замерли, завороженные этим зрелищем. А Луна продолжала расчесывать волосы, пока перед глазами пробегала вся их история с Рольфом. Их знакомство, совместные походы, экспедиции. Приключения и спасения, шутки и минуты печали.

У них было еще слишком мало и уже так много. И все символы, все элементы связывались в единую картинку. Луна отложила гребень в сторону: пора было действовать.

Легкое свободное платье золотисто-желтого цвета заструилось по телу. Подружки аккуратно расправили все видимые и невидимые складочки ткани.

— Мы готовы? — улыбнулась Джинни.

Луна молча кивнула. Несмотря на свое согласие, ей вдруг показалось, что чего-то сегодня не хватает. Какого-то важного элемента. Или двух. Ведь всем известно, что для счастья и благополучия нужны семь элементов.

И спускаясь по лестнице, выходя из дома на лужайку к Рольфу, она все еще не понимала и не находила. На долю секунды ей вдруг показалось, что из-за недостающих частей может случиться что-то страшное. Однако как только она взглянула в глаза Рольфу, наваждение рассеялось.

Все семь частей, семь важнейших элементов были здесь. Собраны и запечатаны в сердцах. Рольф, казалось, всегда был ее частью, как и она — его. А кельтский узел, завязанный на их руках во время церемонии, лишь проявил, очертил то, что и так уже было видно. И даже налетевший ветер не смог разомкнуть эту связь.