Всплеск (джен)

— Вкусно? — с сомнением спросил Невилл.

В глазах девочки, сидящей напротив, мелькнуло удивление.

— Мороженое не может быть невкусным.

— Но оно же с перцем и… что у тебя там ещё?

— Капуста, — она зачерпнула полную ложку и протянула Невиллу, но тот помотал головой.

— Я клубничное люблю.

Чего ещё ожидать от девчонки с серёжками в виде нанизанных на нитку плодов шиповника? Опустив взгляд на креманку, он поводил ложкой по жидкой розоватой массе.

— Ты любишь его пить?

— Нет, — Невилл почувствовал, как стремительно теплеют уши.

— Тогда давай я его обратно заморожу. — Маленькие ладошки обхватили креманку, и по ней пробежал холодок.

Невиллу было стыдно признаться, что это его бабушка пустила согревающее заклинание. Она считала, что у него слабое горло, и постоянно подогревала мороженое и напитки — что дома, что в кафе Фортескью. Девочку, оставшуюся с ним за компанию, пока взрослые ходят за скучными покупками, звали Луна Лавгуд, и ей было семь лет — на год меньше, чем ему. Однако её магия уже проснулась.

Пробормотав слова благодарности, Невилл с удовольствием взялся за застывшее мороженое, с опаской поглядывая в окно. Их ещё ждали лимонад и печенье, и ему не хотелось, чтобы бабушка, дядя Элджи и родители Луны вернулись слишком скоро. Из-за прилавка за ними без рвения присматривала мадам Фортескью.

— А тебе разве не запрещают пользоваться магией? — спросил он, облизывая ложку.

— Это совсем слабая магия. Я могу кое-что остудить и кое-что согреть, вот и всё. Ну и искорку пускаю иногда.

— Покажешь? — Невилл постарался скрыть волнение и восхищение.

— Её видно только в темноте. Пойдём в кладовку, пока мадам не смотрит.

Он отчаянно замотал головой: не хватало, чтобы его застукали в кладовке с девчонкой.

Невилл отвернулся и снова глянул в окно. Стоявшая на подоконнике зубастая герань неожиданно расправила лепестки, показав острые клыки. Домашних гераней Невилл не боялся, потому что они его слушались. А эта так и целилась в палец.

— Ещё я могу прогнать нарглов, — сказала девчонка.

— Кого?

— Таких маленьких существ, которые любят брать чужие вещи. Вчера наргл хотел утащить мой носок, но я ему не дала. А ты что умеешь? — Луна доела желтоватое мороженое с мягким капустным ароматом и взяла стакан с лимонадом.

— Нам нельзя пользоваться магией, есть специальный закон.

— Палочкой, — поправила его Луна, — а у нас детская магия. Так что, у тебя она пока не проклюнулась?

Невилл почувствовал, как вслед за ушами стремительно теплеют щёки.

— Проклюнулась, как у всех. В пять лет, — соврал он.

— У меня в три, — невозмутимо сказала она, не особо при этом важничая.

— А как? — с показным безразличием спросил Невилл. — Что ты сделала? Упала с моста? Потерялась в лесу?

Луна рассмеялась, будто он сморозил несусветную глупость.

— Я не помню, мне мама рассказывала. Мои рисунки стали оживать. А ночью я долго смотрела на звёзды, и в ладошках появлялся огонёк. Мой папа издаёт журнал «Придира», там много всего такого описано.

— Какого «такого»?

— В последнем номере есть статья моей мамы о том, как вылечить сквиба. Ты знаешь, кто такие сквибы?

Невилл хмуро кивнул.

— Моя мама знает семь способов разбудить магию.

— И как её можно разбудить? — его сердце замерло от волнения.

— Не знаю, я ещё не читала. Моя мама — учёный. Она ведёт дневник и записывает в него всё, что заметила и придумала. И я тоже.

— Ты тоже учёный?

— Нет, тоже веду дневник. Каждый волшебник должен записывать, что с ним происходит. Потом всё это нужно перечитать, и получится открытие.

Невилл скептически окинул взглядом сидящую напротив пигалицу. Он научился читать в пять лет, а в шесть уже начал писать небольшие письма для родителей. Бабушка говорила, что они их прочитают — потом, когда поправятся. И так узнают самое интересное из его жизни.

— А вот и они, смотри! — Луна указала пальцем на окно.

На противоположной стороне улицы стояли родители Луны, бабушка, дядя Элджи и ещё двое волшебников, мужчина и женщина, оба с рыжими волосами. Мама Луны, миссис Лавгуд, была очень красивой, и у Невилла вдруг защипало в носу.

— Мне пора, — сказал он, вскакивая из-за стола, — мы с бабушкой спешим.

— Куда? — в голосе Луны прозвучало сожаление.

— В больницу Святого Мунго.

— Кто из вас заболел?

Невилл бросил на девчонку короткий взгляд и не ответил. Та помахала ему рукой и добавила с невозмутимым видом:

— Говорят, чтобы проснулась магия, нужно чаще нюхать сирень. Попробуй.

Невилл выскочил из кафе и припустил в сторону взрослых. «Сирень так сирень», — подумал он. В его ситуации впору было хвататься за соломинку.

Он не стал бы так переживать по поводу своей магии — точнее, её отсутствия — если бы не взрослые.

Особенно неприятными были встречи с дядюшкой Элджи. Кажется, они с бабушкой поспорили, что тот сможет «сделать из мальчика мага» к концу весны, и это обещание немного пугало. Дядя Элджи был ужасно упорным в достижении целей, поэтому Невилл стал опасаться за свою жизнь.

На прошлой неделе они гуляли на пристани, когда дядя неожиданно столкнул его с причала прямо в холодную воду. Позже выяснилось, что это должно было испугать Невилла, а заодно пробудить спонтанную магию. Оно и правда испугало, но бабушка переживала больше — особенно из-за холодной воды. А недавно за ужином дядя Элджи вспомнил, что у него первый выброс случился в четыре года, когда он случайно запер сам себя в старом деревянном сундуке.

— Ты бы видела, Августа, те щепки! — со смехом вспоминал он. — Их потом долго вынимали отовсюду, даже из оконных рам. Вот это выброс так выброс!

Невилл терпеть не мог темноты, и при мысли о том, что ему придётся сидеть согнувшись в бабушкином сундуке, по спине пробегал холодок. Он решил, что настало время брать магию в свои руки.

* * *

Достать последний номер «Придиры» оказалось очень просто — мистер Лавгуд сам вручил бабушке несколько копий, а та по приходе домой бросила их в корзину со старыми газетами. Невилл сомневался, что бабушка заметит пропажу журнала, а потому незаметно утащил его вечером в свою комнату и, дождавшись пожеланий спокойной ночи, зажёг свечу и отыскал нужную статью.

Мама Луны, одетая в оранжевое платье, мило улыбалась и махала рукой с большой колдографии. Подпись гласила: «Выдающая исследовательница магии и создательница заклинаний миссис Пандора Лавгуд». На другой странице разворота размещалась большая статья под заголовком «Семь простейших способов пробудить магию до совершеннолетия». Надеясь, что это можно сделать гораздо раньше, Невилл приступил к чтению, как его учила бабушка: медленно и вдумчиво.

Первый способ он отбросил сразу. Миссис Лавгуд писала, что «кратковременная потеря равновесия задействует древний инстинкт левитации», но Невилл это и так знал. Если он свалился с пристани в воду и чуть не утонул, а его магии было на это наплевать, то и пытаться «взлететь по ветру с крутого холма, представляя себя птицей», не имело смысла. Можно запросто свернуть шею, а это расстроит бабушку.

Второй способ тоже показался бесполезным, потому что требовал помощи взрослого: миссис Лавгуд подробно и замысловато объясняла, как правильно изгнать мозгошмыгов, блокирующих спонтанную магию у детей.

Зато под номером три значилось кое-что интересное: миссис Лавгуд называла этот способ «методом случайного слова». Внимательно прочитав пространные пояснения, он понял, что всего лишь должен произносить необычные, несуразные слова, способные вывести магию на нужную частоту, которая подходит только ему. Достав перо и чернила, Невилл стал придумывать всякие смешные слова и выражения, соединяя кусочки заклинаний, известных ему по домашней магии и детским сказкам. На какое-то время он так развеселился, что забыл, зачем это нужно, а записав на полях журнала «нимбус кукуримбус, шлёпус шоколадус», тихо рассмеялся. Однако шоколадки в комнату не приплывали, курицы тем более, и он не чувствовал никакого прилива магии. Он ещё какое-то время жонглировал придуманными на ходу странными фразами вроде «курсео импульсео», но вдруг по спине пробежала дрожь, и Невилл ощутил беспричинный страх — какую-то опасность, исходящую из этих невинных выражений. Он вспомнил, как давным-давно бабушка рассказывала ему сказку о старом волшебнике, который случайно изобрёл заклятие омоложения и в итоге превратился в младенца.

Баловаться со словами расхотелось.

Невилл оглядел свою комнату, отмечая, что прыгучие луковицы уже поправились, и их можно вернуть на грядки. Бабушка считала, что в его спальне самое лучшее освещение, отчего расцветают даже зимние папоротники. Перечная дрёма, временно перекочевавшая к нему на подоконник из кухни, выпустила несколько новых веточек, а стыдливая фиалка, подпорченная флоббер-червями, вытянулась на два дюйма.

Больше всего ему понравился четвёртый способ: необычные вкусовые ощущения. Невилл припомнил мороженое, которое Луна ела в кафе. В рецепте, способном пробудить магию даже у маленького ребёнка, значились молоко, имбирь, капля облепихового масла и капля дождевой росы. Молоко стояло в кувшине на кухне, толчёный имбирь — в баночке в кладовке. Облепиховое масло бабушка использовала для смазывания лисьей горжетки и хранила в гостиной на сундуке. Невилл выглянул в окно: ночь выдалась дождливая, росы хоть отбавляй. Одну каплю можно добавить, просто открыв окно.

Правда, была одна проблема. Невилл не боялся, нет, — он просто не любил темноту. Особенно в безлунную ночь. Особенно под перестук дождя — никогда ведь не поймёшь, что это стучит. Но днём его могут застать за приготовлением странного напитка и сорвать все планы. Бабушка вечно переживает за его питание.

Невилл вспомнил, с какой гордостью разглядывал гриффиндорские шарфы родителей, висевшие в их шкафу, как представлял, что однажды он тоже будет учиться на факультете, где очень ценится смелость...

Он взял с собой свечу и осторожно приоткрыл дверь спальни. В доме стояла пугающая тишина, хранящая сюрпризы. До уборной он дошёл без проблем, но скрипучая лестница добавила беспокойства. Если его услышат, придётся сказать, что он вышел проверить странный шум в гостиной. Бабушка восхитится его храбростью. В конце концов, в большом доме он был главным защитником и мужчиной.

С облегчением миновав четыре лестничных пролёта, Невилл поставил свечу на кухонный стол и быстро налил себе полстакана молока. Целый он пить не собирался. Молоко и без добавок достаточно противное — одна из причин, почему он поверил в этот способ пробуждения магии. Безопасно, но невкусно. Неровный огонёк свечи вдруг задрожал, словно откуда-то потянуло сквозняком. Невилл замер, но ничего не услышал.

Кладовка была недалеко, и он знал её, как любимый мирабилис. Правда, туда нужно спуститься. А ещё из неё неприятно пахло сыростью и мышами. Невилл поднял засов и поморщился. Впрочем, места на полках явно не хватило бы ни для дракона, ни для… как его там? Наргла. Воспоминание о странной девчонке отвлекло от напрасных страхов. Уж Луна-то точно не боялась изгнать этих самых нарглов, падких до чужих носков. Наверное, парочка нарглов поселилась и у них, потому что его носки довольно часто теряли друг друга и, к неудовольствию бабушки, оставались в одиночестве.

Бам!

Звук был негромким, а вот удар ощутимым. Невилла отбросило назад, но он сразу вскочил и потёр ушибленную задницу. Бабушкины защитные заклинания! И как он мог забыть, что она постоянно ставит их на ночь в кладовке — от мышей, нюхлеров и, вероятно, нарглов…

Он прислушался: кажется, бабушку шум не потревожил. Так и должно быть — станет она просыпаться из-за каждой глупой мыши?

Надеясь, что больше ловушек нет, Невилл отважно отыскал нужную полку и отсыпал в ладонь немного толчёного имбиря. Добавив его в молоко, он отыскал нужный сундучок и капнул в желтую смесь немного облепихового масла.

Оставалось добавить росу.

Точно зная, что входную дверь трогать не стоит, так как по ночам вокруг дома стоит защитный контур, Невилл распахнул окно гостиной и потряс над стаканом веткой сирени. Дело было сделано.

Не отходя от окна, он поднёс ко рту стакан и, стараясь не принюхиваться, сделал большой глоток. По мнению миссис Лавгуд, необычный, терпкий маслянистый вкус должен был растечься по горлу и согреть изнутри. Вдруг во рту закопошилось что-то скользкое, явно не желающее падать вниз. Невилл сделал усилие и сглотнул, прежде чем осознал, что это огромный слизень, которые в изобилии ползали по сирени.

К счастью, он не успел закрыть окно.

Молоко тоже было вылито в сад — при мысли о том, что придётся выпить хоть каплю этого напитка, у Невилла снова сводило желудок.

В спальню он вернулся уверенной походкой с погашенной свечой. Главное, что он попробовал и ему хватило смелости. Спрятав «Придиру» в ящик со старыми игрушками, Невилл забрался в постель. Завтра придётся врать бабушке, а это то еще испытание. Хотя она может и не заглянуть под сиреневый куст.

* * *

Назавтра бабушка заметила, что в кладовке сработала ловушка от мышей, но под сиреневый куст заглядывать не стала, и Невилл решил, что должен продолжить, как его… научный эксперимент. И сразу же после завтрака достал журнал.

Метод пять, на который он возлагал надежды, опять не годился. В нём миссис Лавгуд убеждала читателей, что нужно разрешать ребёнку рисовать на стенах. Она считала, что свобода фантазии позволит излить магию в краски и рисунки оживут. Возможно, на Луне этот способ сработал, но Невилл решил, что бабушка его не поймёт. Ему не три года, их старинный дом очень традиционный, к тому же он совершенно не умеет рисовать.

После обеда Невилл вырвал из журнала статью, засунул листы за пазуху и отправился в сад, чтобы испробовать методы шесть и семь. Ему долго не удавалось остаться в одиночестве — бабушка стригла кусты и свои любимые розы, а он невольно залюбовался крупным мирабилисом, длинные листья которого сейчас посерели и опустились — наверное, бабушка всё еще переживала после вчерашнего визита в больницу. Невилл сбегал к бочке с водой, набрал полный черпак и вылил под корни опечаленному кустику — тот добродушно поводил веточками по лицу Невилла, выпрямился и чуть порозовел.

Когда бабушка наконец вернулась в дом, он ушёл подальше в сад и достал из-за пазухи примятые страницы.

Шестой способ назывался сонным, но спать нужно было непременно у воды. «Если ребёнок уснул возле ручья, — говорилось в статье, — то возникает гидроакустический резонанс природных и магических сил. Звук журчащей воды способен проникать в сновидения, пробуждая дремлющую магию, а к спящему ребёнку прилетят речные пересмешники, нашёптывая сказки на незнакомых языках».

Ручей протекал недалеко от поместья, впадая в довольно грязный пруд: Невилл часто бегал туда, чтобы запустить кораблик или отыскать на холме спелую землянику. Оказалось, призвать сон, когда совсем не устал, — невыполнимое дело. Сначала его искусали муравьи, затем по нему проскакала лягушка, отчего Невилл с криком подскочил и окончательно потерял желание вздремнуть. Решив, что к ручью можно вернуться позже, он побрёл к дому, не полакомившись июньскими ягодами.

Что ж, у него оставался седьмой способ — сирень. У них в саду как раз распустилось несколько кустов. Не дочитав статью, которая заканчивалась пространными пояснениями по поводу природы магии, Невилл вернулся к дому. Перенюхав все кусты сирени, с отвращением поглядывая на слизней, он уселся на скамейку и задумался. Вечером к ним снова собирался наведаться дядя Элджи. Стоило держаться от него подальше. Голова кружилась от ароматов. Невилл болтал ногами и думал о том, как расстроится бабушка, если к нему не прилетит сова из Хогвартса.

* * *

«День первый. Здравствуй, мой дневник. Каждый волшебник должен вести дневник с того дня, как стал волшебником. Точнее, я родился волшебником. Я настоящий волшебник. Сегодня хороший день, вторник. Я упал со второго этажа. Точнее, мой дядя Элджи уронил меня со второго этажа, потому что выпил огневиски. Бабушка сильно ругалась, а потом сильно смеялась. Дядя сильно извинялся, а потом сильно гордился. Он сказал, что выполнил обещание и вызвал выброс. На радостях бабушка, дядя Элджи и тётя Энид выпили огневески, а мне налили чай.»

«День второй. Все радуются, потому что я волшебник. Дядя Элджи приходит в гости каждый день и читает лимерики. Лимерик — это такой смешной стишок с историей. Один из них был про меня. Наверное, дядя сочинил его сам. Но я его забыл, потому что он был несмешной.»

«День третий. Я запомнил дядин лимерик про школу, и мне туда очень захотелось, хоть и страшно.

Чародей-недоучка из Прествика

Перепутал латынь из учебника.

Вместо лёгких шаров

Наплодил он коров —

Вот такая беда у волшебника!»

«День четвёртый. Я запомнил ещё один лимерик про школу. Буду учиться громко говорить.

Повторял им профессор отчаянно:

«Не машите руками нечаянно!

Не шепчите, друзья

Бормотать здесь нельзя,

А иначе взорвётесь случайно!»

«День пятый. Теперь мне точно придёт письмо из Хогвартса. Спасибо мирабилису! Бабушка не понимает, почему. Она думает, я боялся падать. Когда дядя Элджи взял меня за ногу и высунул в окно проветриться, внизу была клумба. А когда дядя случайно отпустил руку, я очень испугался, что переломаю все веточки мирабилису. Я спружинил, мирабилис покраснел. Так он обрадовался вместе со мной.»

«День шестой. Я дочитал статью миссис Лавгуд. Оказывается, моя магия давно прорезалась. Все ждали выброса, а у меня был всплеск. Он не такой заметный, но его видят растения. Я сказал об этом дяде Элджи, но он рассмеялся и рассказал новый лимерик. Он был неприличный, поэтому бабушка закрыла мне уши. Я всё равно всё услышал, но писать его здесь не буду. До завтра, дневник.»

«День седьмой. Буду писать самое интересное, чтобы потом сделать открытие.»

«P. S. Здорово, что я тебя не выкинул, дорогой дневник. Завтра я уезжаю в Хогвартс. Работать.»