Слоник, который хотел быть домашним (джен)

В тот день зоопарк шумел, вопил и завывал — посетителям казалось, что звери внезапно сошли с ума; на деле те просто обсуждали горячую новость о скором закрытии зоопарка.

Громче всех, как и следовало ожидать, отреагировал птичий угол. Гвалт там стоял такой, что перекрикивал даже рык льва Бонифация.

— Зоопар-рк закр-рывается! Зоопар-рк закр-рывается, — кричал на все лады попугай Арчи.

Залетные птицы, не ограниченные решетками — чайки, синицы, воробьи — спешили разнести эту новость по всем вольерам (отчего и говорили потом звери, соседям известия пересказывающие, что новость им птичка на хвосте принесла).

— Слыхали, посетителям предложат животных домой забрать, — заливалась синица, прозванная местными Чирикой за неугомонную болтливость.

Сидела же та на краю слоновьего вольера, откуда Дамбо мог отлично ее слышать.

— Заберут? — переспросил слон.

— Некоторых. Кого не возьмут, по другим зоопаркам расформируют. Или в какой-нибудь отстойник свезут. Не знаю, в общем, спешу я — мне еще к террариуму слетать надобно.

— Как думаешь, Дамбо, хорошо ли это — домашним быть? — задала вопрос капибара Альма.

По слоновьим меркам Дамбо еще вовсе не был старым, но относительно других обитателей зоопарка прожил довольно-таки много, а потому пользовался среди местной фауны репутацией мудреца.

— Хех, да откуда ж ему знать? — усмехнулся Отто, самый капризный из енотов. — Он же слон, никогда домашним не был и не будет.

— Почему это? — возмутился Дамбо. — Может, меня тоже кто-нибудь заберет.

— Мечтай-мечтай, — фыркнул енот, полоща в тазу какую-то игрушку.

Желающие приютить хвостатого друга хлынули в зоопарк водопадом. Каждый день какой-нибудь посетитель уходил домой с животным, и всякий раз Дамбо наделялся, что следующей настанет его очередь.

Однако все больше замечал, что популярностью пользуются маленькие звери.

Больше всех везло енотам. Отто забрали на вторые сутки, и тот гордо крикнул напоследок: «Всем пока, вернусь не скоро!» Его фразу начали повторять другие счастливчики. К концу недели в зоопарке не осталось лемуров и красных панд, существенно сократилось количество енотов, сурикатов и кроликов. Иногда удача выпадала и более крупным животным — забрали рысь Герду и орангутана Вилли.

Дамбо каждый день ходил вдоль внешней стенки вольера, приглядываясь к посетителям — вдруг кто-то из них захочет забрать слона?

Но таковых не находилось. И с каждым днем все сильнее становилась тоска на душе его, все тяжелее было смотреть в лица прохожих, ни один из которых не желал его приютить. «Может, я просто плохой слон?» — терзался Дамбо тревожными мыслями.

* * *

Однажды, казалась, мечта была так близко, что с тройной силой забилось сердце... Когда увидел он в глазах одного ребенка живое, неподдельное участие.

— Привет, Дамбо, — читалось во взгляде (язык зверей люди не понимали, а потому могли общаться с ними лишь невербально, через зрительный контакт). — Ты мне нравишься.

— Ты мне тоже нравишься, добрый мальчик, — также мысленно ответил Дамбо. — Я очень хочу быть домашним, забери меня, пожалуйста.

— Мам, — дернул тот за рукав женщину, стоявшую рядом. — Давай заберем его!

— Слона?! — женщина едва дар речи не потеряла. — Витя, не смеши, какой слон?.. Давай возьмем енота, они маленькие и милые. Или сову, как в твоем любимом «Гарри Поттере».

Разумеется, Вите хотелось бы и енота (он нарек бы его Ракетой и представлял бы, что тот один из Стражей Галактики), и сову. Но у Дамбо был такой грустный взгляд...

— Мам, он очень тоскует. Наверное, никто не хочет его брать...

— Звучит печально, но пойми, он слишком большой. Не поместится ни в одной квартире.

— А если мы будем держать его на улице? — искал Витя варианты. — Кормить его я смогу и с балкона. Посмотри, какой у него хобот — до третьего этажа дотянется.

— Исключено. Мы его даже не прокормим.

Затем женщина обхватила сына за руку и потащила прочь от слоновьего вольера.

— Прости меня, Дамбо, — прокричал на прощание Витя.

Дамбо тяжело вздохнул, и несколько слезинок скатилось из-под пушистых ресниц. «Слишком большой». «Не прокормим». Ну почему он не мог родиться маленьким, как енот? Или как обезьянка Мими, гордо восседающая на плече уходящего посетителя и машущая на прощание обитателям зоопарка лапкой.

Он лег, отвернувшись спиной к воротам зоопарка, чтобы не видеть счастливые глаза малюток, которых люди забирали с собой.

— Ей, Дамбо? — прорычал старик Бонифаций, когда ворота для посетителей закрылись и зоопарк опустел. — Чего такой смурной?

— Я так хотел, чтобы меня приютили... Но, оказалось, для людских домов я слишком большой.

— Приютили? Ты шутишь, здоровяк? — хрипло рассмеялся лев сквозь рык. — Тебя что, Черная покусала?

«Черной» обитатели зоопарка окрестили ничейную безымянную собачонку, периодически забегавшую на их территорию и тоже мечтающую о семье, которая ее приручит.

— Окстись, она — дворняга, а ты — слон! Неужели не чуешь разницу?

В тоне льва проскальзывали завистливые нотки. Как иронично, думал Дамбо: Бонифаций когда-то услышал, что люди называют львов «царями зверей» и заболел этой идеей; теперь вот страдает, что никто из зоопарковской фауны этого не признает.

— Кончай рычать, Боня, — вторя мыслям Дамбо, не очень-то вежливо осекла «царя зверей» медведица Марта. — У меня медвежата из-за твоих воплей плохо засыпают!

Бонифаций, должно быть, многое бы отдал, чтобы быть размером со слона — такой размер позволил бы ему насаждать идеи собственного величия силой, и ни одна Марта не посмела бы более его прервать. Ему не понять, как животное столь вожделенных размеров может не радоваться и не благодарить судьбу, а наоборот, мечтать стать маленьким.

«Каждому свое», вспомнил Дамбо; эту фразу Арчи, говорящий попугай, повторял по тридцать-сорок раз на дню (пока и его не забрали к себе люди).

Не желая более ни с кем беседовать, Дамбо отправился в загон, где снова лег и прикрыл глаза. И снился ему удивительный сон: он был размером с собаку и жил у Вити дома. Купался в тазике. Спал на коврике около двери, а иногда даже на кровати. А еще ходил вместе с ним на прогулки.

— Ого, кто это? — спрашивали его друзья-мальчишки.

— Знакомьтесь, Дамбо — мой домашний слон, — отвечал Витя. — Очень умный, команды выполнять умеет. Дамбо, лежать! Дамбо, беги! Дамбо, принеси мне яблоко!

Это большой Дамбо мог поднять хоботом бревно, а силы маленького хватало лишь на яблоко, но и этого было достаточно; Витя любил своего послушного слоника.

— Лучше слона зверя нет, — с гордостью заявлял тот, гладя его по холке.

* * *

На следующей неделе по зоопарку слух прошел, что Дамбо заболел.

— Вот к чему бесплодные мечты приводят, — сокрушалась Марта. — Домашним, видите ли, стать захотел... Куда нам в домашние звери? Это утешение для мелких да слабых — с хозяином жить.

— А по-моему, это вы нам завидуете, — подал голос сурикат Морган. — Большие слишком да прожорливые, вот никто вас и не берет. Вечно одни, сами по себе, как перст.

— Не будь решеток, сожрал бы тебя и не заметил, — фыркнул Бонифаций. — Чему там завидовать? Вы, мелкосортные, только под людской защитой и дерзкие, а не будь ее, так быстро бы со страху языкы прикусили.

— Зато нас, маленьких, любят — и люди, и соседи по зоопарку, — вступила в разговор капибара Альма. — А тебя, Бонифаций, хоть кто-нибудь когда-нибудь любил?

— Хочешь сказать, любят лишь маленьких? Большего бреда в жизни не слышала! — фыркнула Багира, рассерженно махнув черным хвостом. — Люди обожают кошачьих. И около вольеров наших с предвкушением замирают — даже около Бони, хоть и характер у него мерзкий. Это не люди нас не хотят, а мы людей. Хозяева нам не нужны. Мы сами себе хозяева. Ни один крупный и гордый зверь не пожелал бы в крошечной квартирке ютиться и перед людьми хвостом вилять.

— И кто же прав? — растерянно развел крылья в стороны журавль Буян. — Багира стара и умна, но и Дамбо — зверь крупнейший и, бесспорно, мудрый. Одна против одомашнивания, второй о нем мечтает.

— А Дамбо, бедолаге, должно быть, просто солнце голову напекло, — ответила Марта.

* * *

— Анализы в норме, — вздыхал ветеринар, — не знаю, что с Дамбо приключилось.

— Должно быть, стресс, — предположила одна из сотрудниц. — Зоопарк закрывается, а звери, они ведь как люди — все чувствуют.

— Или еще проще — недокармливаете животных...

— Как это недокармливаем? — возмутился другой сотрудник. — Для Дамбо еды всегда в прок припасено, не ест ведь только.

Дамбо даже не смотрел в их сторону, чтобы не растравлять душевные раны. Кто живет в домах у этих ветеринаров? Кошки? Лемуры? Фенеки? Кого эти люди любят и гладят?

Внезапно его взор привлекла прошмыгнувшая по полу крыса — безымянная, поскольку местное зоопарковское зверье считало, что крысы, в отличие от Черной, даже прозвищ не достойны.

— Сдурел ты, Дамбо, — заговорила крыса. — В зоопарке только и разговоров о твоей иррациональной мечте хозяина заполучить.

— Вам, маленьким, не понять, — вздохнул слон.

— Это мне-то? — хрипло рассмеялась та. — Несчастней крысы зверя не придумаешь. Вот сурикаты, еноты да капибары твердят, что люди их берут, потому что любят. Багира с Бонифацием — что их тоже любят, даже не забирая. И около твоего вольера, Дамбо, всегда толпы, кто сфотографировать, кто покормить пытается. А нам, крысам, что делать? Ни в зоопарке нам не рады, ни в домах. Ловушки ставят, котов натравливают. Но не унываем — живем и существуем, нелюбимые всеми.

— Уж не учить ли жизни ты меня пришла, хвостатая? — рассердился Дамбо.

— А если и учить, то что? Любая бы из нас тобой стать желала, а ты, хоть вроде слон, а слезы крокодильи льешь. Разуй глаза, старик: лучше большим и любимым быть, чем маленьким, но нелюбимым. Змеи-песчанки и рогатые жабы подтвердят.

Задумался Дамбо. Знал ведь, что многие его размерам завидуют и вовсе не недостатком их считают, а достоинством; принять бы и ему, да жить спокойно... Но как забыть мечту, тот дивный сон, догонялки с Витей и отдых на хозяйских коленях?

* * *

Вскоре разнесла Чирика на хвосте новость, что вроде как на поправку слон пошел.

— Переболел, оклемался, — удовлетворенно рассказывала Марта соседке своей, пуме. — Выбросил из из головы всю эту «домашнюю» глупость.

— Все верно, люди — зло, — агрессивно вклинился в беседу волк Буран. — Вот в лес бы, там благодать.

— Самому себе еду искать? Увольте! — возмутился ленивец Патч. — По мне так без разницы, дома или в вольере, лишь бы кормили трижды в сутки.

— Такой же ты, Бура, фантазер, как и Дамбо, — фыркнула Марта. — Сгинешь в лесу, после готовой-то еды.

— А по мне так лучше уж сгинуть, чем к людям, как Черная, на поводок проситься!

— Мелковат ты, Бура, — усмехнулась Багира. — Вот и боишься, что тебя с собачкой домашней спутают. А потому и жаждешь всему миру доказать, какой ты грозный да независимый.

Давненько Дамбо в разговорах с соседями не участвовал да и вообще из стойла не выходил. Настало время честным зверям показаться. Незамеченным его появление не прошло из-за Бонифация, который взвыл на весь зоопарк своим фирменным рыком.

— Опять ты, Боня, глотку дерешь?! Сказано ж тебе было — не рычи.

— Помолчи, косолапая, — фыркнул лев в ответ на обвинения медведицы. — Не видишь, событие — сам Дамбо к нам пожаловал.

— Ну как, здоровяк, больше не хочется домашним становится? — поинтересовалась Альма.

— Хочется, — честно признался Дамбо. — Но я слон. А потому не бывать тому.

— И правильно, — поддакнул Буран. — На поводке жить — себя не уважать.

— Слон нужен миру слоном, — многозначительно добавила Багира, вылизывая лапу. — А собачонка, стало быть, собачонкой.

— Каждому свое, как говорил Арчи, — встрял Морган. — Маленьким — дом, забота и на ручки, а большим... Ну, утешаться тем, что вы сильные, без чужой ласки проживете.

— Все-таки сожру я тебя когда-нибудь, — огрызнулся Боня.

* * *

Но на деле Бонифаций Моргана не съел — того забрали на следующий день. Потом забрали и Альму, и Патча. Разобрали последних енотов. Унесли в клетках домой сов и попугаев. Кто-то пришел даже за рогатой жабой.

А когда — ну надо же! — один человек решился приютить даже крокодила, не выдержала душа Бони, и взвыл он на весь зоопарк страдальческим рыком, мол, «а чем крокодил меня, царя зверей, лучше?!».

— Так ты, косматый, стало быть, лишь притворялся, что в семью не хочешь? Вот умора, — разразилась Марта хриплым кашляющим смехом.

— И где твоя львиная гордость? — возмущался Буран. — Дамбо ругал, а сам до уровня Черной упасть готов?!

— Не слушай волка, Боня, — рыкнула Багира. — Нам, кошачьим, все позволено.

А через два дня приехали машины, темные, тесные, пропахшие металлом, маслом и резиной, чтобы забрать оставшихся зверей. Бонифаций метался по клетке и вновь грозился всех сожрать (благо, люди его все равно не понимали). Марта ревела из-за страха за медвежат. Буран, едва держась на дрожащих лапах, все повторял, как мантру: «Главное, что не на поводке! Главное, что не на поводке!».

А Дамбо... прощался. С зоопарком, знакомыми зверями, с мечтой. Наверное, права была Багира — слон миру слоном нужен.

Рождаются же для чего-то слоны слонами — такими вот большими, некомпактными.

Но грезы свои из головы выкинуть так и не смог; и засыпая стоя в темной тесной машине вновь воображал себя маленьким домашним слоником. Или даже большим, но живущим у Вити под окнами. Тот бы кормил его яблоками с балкона; а Дамбо с удовольствием катал бы своего мальчика на спине.

* * *

— С тех пор больше никого из них я не видел, — рассказывал теперь уже реально постаревший Дамбо много лет спустя своим новым соседям. — Ни Бонифация, ни Марту... ни Витю.

— Ты искал его? — с интересом спрашивала молодая тигрица Шанти.

— В каждом посетителе, — вздохнул слон. — В каждом зоопарке, куда заводила меня нелегкая. Всматривался в толпу в надежде еще раз увидеть тот пронзительный взгляд. Но находил его только тут.

Дамбо хоботом указал на свое темя. Со временем реальный Витя стерся из его памяти, трансформировавшись в образ абстрактного мальчика примерно такого же роста. Но даже с этим абстрактным «Витей» мысленный маленький Дамбо по-прежнему играл в догонялки, приносил ему брошенную палку или яблоко.

— А гриф Гораций, который уже полвека прожил, говорит, что мечтать глупо.

— Возможно, — кивнул Дамбо. — Но получится ли не мечтать?

У него так и не получилось. Иногда, прикрыв глаза, Дамбо думал, а вдруг там, за радугой действительно существует та самая волшебная страна, где слоники — маленькие или даже большие — находят свой дом и своих мальчиков? Где каждого: крупного, мелкого, кошачьего, собачьего и даже безымянную крысу — обнимут теплые руки любящего хозяина?

И там, в этой далекой стране, Дамбо найдет наконец своего Витю. Обязательно.