Чудеса за десять галлеонов (джен)

— Ну па-ап, пожалуйста! — чуть ли не ныл Джеймс Сириус Поттер. — Всего на сутки. Ты же сегодня не идешь в патруль.

Когда-нибудь Мантия-невидимка отца, один из легендарных Даров Смерти, и так должна была перейти к нему, как к старшему сыну. Но Джеймсу, только что вернувшемуся на каникулы после окончания первого курса, она нужна была именно сейчас.

— Сын, эта Мантия — не игрушка, а древнейшая реликвия. Если ты ее испортишь, я буду очень огорчен.

— Я клянусь, что верну ее в целости и сохранности, — горячо обещал Джеймс, не собираясь отпускать отца, пока тот не исполнит его просьбу.

Наконец Гарри сдался. Ненадолго скрывшись в собственной спальне, старший Поттер вернулся с Мантией и нехотя протянул ее сыну.

— Учти, завтра утром она будет нужна мне.

— Как скажешь, пап, — выкрикнул довольный Джеймс, выхватив сверток и припустив по коридору.

Джеймс Поттер не был бы Джеймсом Поттером, если бы первым делом не вознамерился разыграть брата. Укутавшись в мантию, которая должна была скрыть его от посторонних глаз, он на цыпочках, стараясь не издать лишнего звука, направился в сторону комнаты Альбуса. Тот должен был как раз вернуться из сада, где с недавнего времени высаживал Прыгучие луковицы (тоже мне, огородник нашелся, подтрунивал над ним Джеймс). Ждать пришлось минут пять, и наконец шаги младшего брата раздались по коридору.

— Бу!!! — он не только напугал, но и успел ущипнуть младшего за плечо.

Тот вскрикнул, но тут же инстинктивно наотмашь ударил в пустоту ведром (и, конечно, попал по Джеймсу).

— Ха-а, малявка, вот это реакция, — скинув капюшон (из-за чего создавалось ощущение парящей в воздухе головы), старший старательно смеялся, втихаря потирая ушибленный бок.

— Чтоб тебя дракон сожрал, — фыркнул Альбус.

— Мелкий, если бы здесь сейчас материализовался голодный дракон, сожрал бы он тебя, а я бы спрятался под Мантией, — в ответ осклабился Джеймс.

— А если я отцу расскажу, что ты его вещи тыришь? — ехидно поинтересовался Ал, уверенный, что Мантию тот взял без разрешения.

— Почему сразу «тырю»? — с притворной обидой отозвался тот. — Получил на вполне законных основаниях.

— Врешь. Отец никогда тебе ее не доверял. Знает ведь, откуда руки у тебя растут.

— Завидуй молча, мелюзга. Я первый курс Хогвартса закончил без «У». Заслужил его доверие.

О том, что уже закончил аж первый курс, причем на «П» и «В», Джеймс Сириус всегда разглагольствовал перед младшими с таким апломбом, как будто, прям как папа, целую войну выиграл. Альбус (да и Лили) втайне сильно из-за этого злились.

— А поноси́ть дашь?

— Ха, еще чего! Мелкий ты, не дорос еще.

Альбус почувствовал небывалый укол обиды. Несносный Джеймс! Мало того, что постоянно задирает, так еще и напоминает о вопиющей несправедливости; ну почему судьба распорядилась так, что первенцем в их семье стал именно Джеймс Сириус? По собственному мнению, Альбус был умнее, сдержаннее, расчетливее, и непременно смог бы стать лучшим наследником для их знаменитого отца. «Ну подожди, придурок, — мысленно обращался Альбус Северус к старшему брату, — это сейчас из-за драккловой разницы в два года ты возомнил себя кем-то крутым, но придет время, и не старшинство, а сила будет определять лидера. Тогда-то я присвою себе и Мантию, и все надежды, которые отец с матерью на тебя возлагают».

Мечтать о своем будущем звездном часе Ал мог хоть бесконечно, но вот Мантия-невидимка уже была у брата; и заполучить ее хотелось именно сейчас.

Младший Поттер принялся мысленно прикидывать, есть ли у него шансы. До двери в его комнату три шага, а на двери замок с паролем (отец установил, когда он пожаловался, что Джеймс заходит к нему без спроса). Пароль известен только Альбусу, поскольку он сам же его и выбирал. Что если, уповая на эффект неожиданности, сорвать мантию с Джеймса и скрыться с ней в комнате? Пусть старший сторожит его около двери хоть всю ночь, Альбус не идиот — перемещаться по дому сможет и через камин (они есть в каждой комнате), а если брат вознамерится его поймать, пусть сначала попробует найти его, укрытого Мантией (а передвигаться Ал умел очень тихо).

Вдоволь отсмеявшись, Джеймс развернулся и хотел было уже оставить брата одного (возможно, намеревался отправиться на кухню, чтобы украсть что-то вкусненькое), но тот, выждав момент, внезапно бросился вперед и вцепился мертвой хваткой в край Мантии. Реакция старшего тоже была быстрой: тот ухватился за второй край, с силой дернув на себя. Раздался треск, и Поттеры с ужасом увидели, как от древней реликвии, пережившей тысячелетие, оторвался кусок материи.

— Ты что натворил, мелкий гоблин?! — вскричал Джеймс. — Отец же меня убьет!

Еще секунда, и Альбус, наверное, получил бы от брата в нос, а затем ответил бы сам (он хоть и был слабее Джеймса, но ненамного), но снизу раздался крик мамы:

— Мальчики, что за шум у вас?

— Мам, все в порядке! — крикнул Джеймс, а потом, схватив Ала за рукав, затолкал того в его же собственную комнату и сам там спрятался вместе с обрывками Мантии.

— Мама знает пароль от двери? — шепотом спросил он у брата.

Тот покачал головой, и Джеймс выдохнул с облегчением (поскольку Джинни дорожила этой Мантией не меньше и узнай о случившемся, «убила» бы их первой). Но затем секундная радость вновь сменилась паникой.

— Что делать?! — Джеймс нарезал круги по альбусовской комнате, но ничего, кроме причитаний, больше не предлагал. — Что мне делать?!

— Ты вообще маг или маггл? — Ал закатил глаза. — Заклинание Репаро даже я знаю, хоть еще в Хогвартсе не учился.

— Хочешь, чтобы у меня еще и проблемы из-за магии вне Хогвартса были?

— Справка для особо непонятливых: ты не единственный волшебник в нашей семье.

Тот, смерив брата яростным взглядом, подхватил куски Мантии и прыгнул в камин. Затем, зачерпнув щепотку Летучего пороха, тщетно пытался отпихнуть Альбуса, который, конечно же, полез за ним следом. Увы, отвязаться от младшего не удалось, и когда Джеймс прокричал «Нора», зеленое пламя поглотило их обоих.

— Какого дементора ты за мной увязался, мелкий?! — откашливаясь от сажи, шипел на брата Джеймс.

Назревающую потасовку братьев прервало появление Молли Уизли; при бабушке они почти никогда не ругались, изображая семейную братскую идиллию.

— Ох, как же удачно вы пожаловали, внучата, — расплылась в улыбке Молли. — Я как раз пирожков напекла.

— Спасибо, ба, но мы, это... по делу. Ты бы могла помочь нам починить одну вещь?

— Могу, конечно, но почему маму не попросили? — удивилась та.

Джеймс лишь неопределенно пожал плечами, не став объяснять, что от родителей им бы крепко досталось.

— Ты у нас лучшая, ба, — перешел он на неприкрытую лесть. — Тебе больше доверия.

Затем протянул ей оба куска Мантии.

— Джимми, это что? Ты... только не говори, что порвал ту самую папину Мантию!..

Молли нахмурилась. Своих внуков она, конечно, любила, но ее сверхсимпатия к Гарри была чем-то необъяснимым; уже с малых лет те поняли, что жаловаться бабушке на отца смысла нет — она займет его сторону.

«Еще ведь возмущался, придурок, что я с ним пошел, — мысленно хмыкнул Альбус. — Пусть возьмет потом свои слова назад». И перешел к тактике, которая в его личном арсенале значилась как «безотказный способ уговорить бабушку Молли».

— Бабулечка, это совершенно случайно случилось, — Ал смотрел на нее снизу вверх жалостливым взглядом. — Папа так расстроится, когда узнает... Ты же ведь не хочешь его расстраивать, верно? Почини, пожалуйста. Одно «Репаро» и все будет как прежде. А мы больше никогда-никогда не будем баловаться с его вещами, обещаем.

— Ну, подхалимы, — фыркнула Молли, но палочку все же достала. — Репаро!

— Слава Мерлину, — выдохнул Джеймс, когда два лоскута древней ткани соединились воедино. Затем поспешил надеть ее на себя, но...

В том самом месте, где проходил разрыв, теперь осталась прозрачная полоса, через которую и Альбус, и Молли отчетливо видели джеймсовы коленки.

— Репаро! — произнесла миссис Уизли еще раз; затем еще и еще.

Результата больше не было — прореха, потерявшая эффект невидимости, никуда не исчезала. Взволнованная Молли позвала Артура, но и его магия не смогла убрать изъян. Джеймс бледнел и обливался по́том. Альбусу тоже было не по себе (хотя основным виновником произошедшего он по-прежнему считал только брата).

Так и не отведав бабушкиных пирожков, братья с тяжелым сердцем направились к камину. Вечер обещал быть неприятным.

* * *

Джеймс и Альбус помнили, как отец шутил, что если его сыновья вдруг ведут себя тихо и даже не спорят, значит их обоих стоит проверить на Оборотное, ведь велика вероятность, что кого-то из них подменили; а потому за ужином усиленно шутили, изображая из себя увлеченных рассказчиков — Ал вещал о своих луковицах, Джей в тысячный раз пересказывал хогвартские байки. Родители смотрели на них с подозрением (видимо, те все-таки переигрывали). Но никакое притворное веселье и красноречие не спасло их от слов:

— Джимми, принеси мне Мантию-невидимку.

Тот едва не подавился соком, потом срочно побежал якобы «в туалет», после сделал вид, что отвлекся на какую-то просьбу Лили... Но Гарри не получилось бы водить за нос бесконечно.

— Джеймс, где моя Мантия? — голос отца звучал уже гораздо жестче, нежели в прошлый раз.

— Пап, можно еще полчасика? Потом верну, обещаю!

Гарри больше не стал ждать и, выполнив короткий взмах палочкой, просто приманил ее из комнаты сына. Тот тем временем лишь молился Мерлину и Моргане, чтобы отец не заметил прореху... Но безуспешно.

— Что это?!

— Папа, я не виноват, это все Альбус! — скороговоркой выдал Джеймс. — Он хотел отобрать у меня Мантию, схватился за нее, дернул и порвал...

— Я... я попросил по-хорошему. Но ты даже померить мне ее не дал, — начал оправдываться младший, сжавшись под грозным папиным взглядом. — Если бы ты не вцепился в нее с другого конца, она бы не разорвалась.

— С чего это я должен был тебе ее отдавать?! — неистовствовал тот. — Отец дал Мантию мне, и...

— Вы хоть понимаете, что натворили? — прервал их Гарри. — Испортили древнейший артефакт, равных которому нет на всей планете. Более того, поставили меня в уязвимое положение — я рассчитывал на нее, направляясь в бандитское логово. Как я теперь должен скрывать от них свое присутствие?

Мальчики стыдливо молчали, не зная, что ответить отцу.

— Наказаны оба, — отрезал тот. — Марш по своим комнатам.

А затем, с досадой отшвырнув испорченную Мантию на ближайший стул, куда-то аппарировал.

* * *

Джеймс Сириус места себе не находил. Брошенную отцом Мантию он уволок в свою комнату, и теперь та сиротливо лежала комом на его кровати. Мордред, если бы только можно было все исправить! Если бы в их доме хранился хоть один Маховик, Джеймс вернулся бы в прошлое и настучал мелкому по тыкве, чтобы тот даже хватать не смел эту бесценную реликвию.

И что теперь будет с отцом? Завтра его ждет рискованная миссия; а вдруг он будет ранен? Джеймс ненавидел такие дни. Мама часто плакала и аппарировала в Мунго едва ли не каждый час. Лили тоже плакала, поскольку всегда была сильно привязана к папе. Атмосфера тоски и тревоги поселялась в их доме, и он чувствовал себя в крайней степени скверно; а теперь все может быть гораздо хуже, поскольку Джеймс будет понимать, что сам виновен в случившемся... Нет, нельзя этого допустить!

Вскочив с кровати, Поттер кинулся к комоду, где лежала его палочка. Мысль попробовать починить Мантию самостоятельно была абсурдной, и не только из-за возможных проблем из-за использования магии вне Хогвартса; раз опытные бабушка с дедушкой не справились, с чего он вообще решил, что у него получится? (Впрочем, если верить многочисленным гуляющим в народе историям, его отец, будучи ребенком, тоже смело брался за то, что у взрослых не получалось, и иногда преуспевал.)

Внезапно из раскрывшегося ящика комода вырвался незнакомый Джеймсу листок. Реклама? Откуда она здесь? Пляшущие буквы складывались в слова:

«Единственная в своем роде Лавка Чудес! Исполним любое ваше желание за десять галлеонов! Поможем найти любовь, одарим удачей, вернем потерянное...»

Последнее словосочетание быстро привлекло внимание, и в голове у юного волшебника начал формироваться план. Вдруг хозяин этой Лавки действительно сможет починить Мантию? Да и десять галлеонов — невелика цена. Не раздумывая, Джеймс разбил свою копилку; увы, обнаружилось там всего пять галлеонов и три сикля — старший сын Поттеров всегда был склонен к спонтанным тратам, поэтому деньги у него не задерживались. Самым экономным из них троих слыл Альбус; вот к нему-то Джеймс и направился.

— Ал, открывай! — забарабанил он в комнату брата.

— Пошел в драконью задницу, Джей, видеть тебя не хочу! — грубо ответили ему из-за двери.

— Я, кажется, нашел способ починить дракклову Мантию.

На некоторое время повисло молчание, а после раздался щелчок замка.

— Ну?

Джеймс протянул брату листовку.

— Пять галлеонов с тебя, пять с меня, — о том, что это последние его деньги, уточнять старший не стал. — Лавка работает круглосуточно. Первый этаж Гринготтса тоже, и там есть гостевой камин. Берем деньги, перемещаемся в Гринготтс, оттуда пешком в Лавку. В самом крайнем случае рискуем только десятью галлеонами.

Альбус опять смотрел на брата, как на конченного придурка.

— Ты на адрес-то посмотрел? Это же Лютный переулок! Забыл, что отец запретил нам туда ходить? Или хочешь разочаровать его дважды за один день?

— Тьфу ты, ну в кого мой брат такой зануда? Да, Лютный, но на самой границе с Косым. Никто не просит тебя в дебри Лютного забуряться; два шага в сторону и готово. Или у тебя есть другие варианты, как достать для отца мантию до завтра?

Вариантов у Альбуса Северуса не было, а потому, все еще сверля брата полным ненависти взглядом, тот все-таки направился к собственной копилке. С некоторой завистью Джеймс отметил, что тот успел насобирать аж целых семнадцать галлеонов. Перемещаться решили через альбусовский камин, чтобы не тратить лишнее время на переход из спальни в спальню (благо, и Мантия, и палочка уже лежали в джеймсовом кармане).

* * *

— И это ты называешь «два шага», Джей?! — бушевал Ал, когда они шли по Лютному уже более десяти минут. — Кто сказал «не будем забуряться»?! Да чтобы я еще хоть раз тебе поверил!

— Да тихо ты, не истери. Ты вообще Поттер или как? Если бы наш отец был таким же трусом, Волдеморт давно бы его прикончил, и мы просто не родились бы.

Это имя уже не вызывало страх, как раньше, но произносили его все равно редко; вероятно, именно из-за этого слова Джеймса привлекли ненужное внимание.

— Ей, щенки, кто там поминает Волдеморта? — высунулся из ближайшего сомнительного вида питейного заведения рослый, косматый, дурно пахнущий мужик.

— Никто, вам показалось, — как можно дипломатичнее ответил Джеймс, но тот уже «почуял кровь».

— Да что ты говоришь... Эй, Хлыст, — обратился громила к кому-то из своих собутыльников, — тут какие-то щенки по нашему району разгуливают, проверь-ка их карманы.

На улицу выползли еще двое, каждый крупный, мясистый, глумливо ухмыляющийся, предвкушая легкую добычу.

— Руки над головой, рукава засучить, — раздался приказ.

Аналогичные требования встречались и при аврорских задержаниях (о чем парни знали от отца), потому как многие маги пытались прятать палочки в рукавах. Понимая, что ничего не смогут противопоставить трем взрослым колдунам, Альбус и Джеймс выполнили, что было велено. Бандиты подошли ближе, и мальчиков обдало запахами спирта, мокрой псины и еще чего-то тошнотворного.

— Та-ак, что тут у нас? Пять галлеонов? Негусто, — бормотал громила, обшаривающий карманы Джеймса. — А это что?

— Не трогай! — выпалил Поттер, когда тот достал Мантию.

— О, так эта тряпка тебе дорога? — тот глумливо расхохотался, а затем резким рывком разодрал Мантию надвое. А потом каждую половину еще на четверти.

Джеймс едва не расплакался. Его затея изначально была ужасной — ну зачем он вообще полез в этот Лютный переулок?! Раньше на Мантии была всего одна прореха, теперь же та полностью уничтожена. А им с братом грозит нешуточная опасность.

— Это тебе тоже больше не понадобится, — продолжая обшаривать карманы, бандит обнаружил палочку и отшвырнул ее в сторону помойного бака. — А у второго что?

— Тоже пять галлеонов, — выдал его молчаливый сообщник, обыскивающий Альбуса. — Палочки нет.

— Как это? В Лютный даже самый безмозглый без палочки не сунется.

— Я еще не учусь в Хогвартсе, — еле слышно пробормотал Ал.

Громила снова глумливо расхохотался.

— Слыхали? Еще в Хогвартсе не учится, а уже в такие злачные места полез! — а затем, схватив Альбуса за грудки, резким движением поднял его в воздух и впечатал в стену. — А не врешь ли ты мне, щенок?

Далее последовал еще один удар об стену. Альбус заскулил.

— Отпусти его! — Джеймс попытался вцепиться громиле в руку, за что был резким толчком отшвырнут в сторону.

— Иначе что? — заржал бандит.

— Моя ф-фамилия — Поттер, — еле лепетал напуганный Альбус. — Ты ведь д-догадываешься, кто мой отец и что он с вами с-сделает, если узнает?

Увы, его слова возымели совсем не тот эффект, на который мальчик рассчитывал...

— Слыхали, мужики? У нас тут не просто щенки, а поттеровские щенки! — тот гадко осклабился, а его сообщники заулюлюкали. — У нас, парень, как раз терки с Авроратом. Ты нам ну о-очень пригодишься, — он плотоядно облизнулся, сверкнув зубами. — А второй пусть дует к папаше и сообщит, что если тот хочет снова увидеть отпрыска, и желательно целым, а не по частям, то пусть прекратит копать под наше подпольное казино.

Альбус попытался что-то пискнуть, но ему грубо зажали рот, а затем куда-то потащили.

— Что тормозишь, сопляк? — крикнул один из здоровяков Джеймсу. — Или тебе плевать, лишится твой братик парочки пальцев или нет?

Джеймс Сириус почти перестал дышать. «Что теперь делать?!» — в панике билась мысль в его голове. Бежать к отцу? Да, тот разобрался бы с негодяями одним ударом. Но пока он бегает, пройдет слишком много времени. А если те не шутят и действительно причинят Алу вред?

Решение было принято молниеносно. Джеймс побежал как будто за помощью, но на самом деле в сторону тех мусорных баков, куда улетела его палочка. Он ведь знает одно подходящее заклинание — Глациус, способное превратить поверхность земли в скользкий лед.

— Глациус! — выкрикнул тот, а после, когда громилы повалились и хватка, держащая младшего Поттера, ослабла, заорал. — Ал, беги!

Маленькому и шустрому Альбусу понадобилось меньше времени, чтобы подняться, чем крупным, взрослым и к тому же нетрезвым мужчинам, а потому он смог улизнуть и броситься вслед за братом.

— Беги... зигзагами... они... будут целиться, — еле дыша от быстрого бега, продолжал кричать брату Джеймс.

Расчет был прост — неповоротливые мужики не бросятся за быстрыми мальцами в погоню сами, но наверняка начнут атаковать заклинаниями. Едва ли те настолько умелы в боевой магии, как их отец, а потому бить будут медленно и не слишком метко. Если бежать порознь и зигзагами, то шанс оторваться высок. Тем более, им всего-то нужно успеть добежать до Косого переулка — дальше громилы не сунутся.

Все шло почти по плану... Но в какой-то момент Джеймс услышал за спиной глухой удар и тихий стон. Неужели кто-то все-таки попал в Альбуса?

— Джей, помоги!!!

Обернувшись, старший увидел, как младший пытается подняться — вроде бы ничего страшного, просто споткнулся, — но в его худенькую спину уже целился один из нападавших.

— Протего! — опрометью бросившись к брату, Джеймс выставил защитное заклинание. — Вставай быстрее!

— Джей, ты спас меня...

— Потом, мелкий! — не унимался старший брат. — Сейчас надо уходить!

Неожиданно где-то за спиной отчетливо раздались хлопки аппарации. И Джеймс, и Альбус на секунду подумали, что каким-то чудом сюда прибыл отец, чтобы их спасти...

Но нет. В Лютный прибыли две фигуры в черных балахонах.

— Отдел магического правопорядка. Джеймс Сириус Поттер, вы арестованы за нарушение Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних. Сдайте палочку и пройдите с нами.

Происходящее казалось сюрреалистичным сном. Как Надзор столь безошибочно вычислил именно его колдовство в Лютном, где магии — темной и не очень — и без того предостаточно? И почему представители закона не обращают ни капли внимания на убегающих бандитов, которые, едва стоило тем появиться, поспешили смыться.

— Нет, постойте! — Джеймс отчаянно сопротивлялся. — Это была самооборона! Позвольте мне поговорить с отцом, он все уладит!

— Он не лжет! Джеймс просто пытался спасти меня!.. — тут же вторил ему Альбус, цепенея от страха.

— Джеймс Сириус Поттер арестован за нарушение Указа о разумном ограничении волшебства, — кряхтящим, будто механическим голосом повторил один из сотрудников отдела, после чего, крепко обхватив Джеймса за руки, аппарировал вместе с ним.

Десятилетний Альбус сполз по стене, давясь слезами. Они не справились с миссией, потеряли бесценную отцовскую мантию, а теперь еще и брата забрали и, возможно, будут судить. Что делать? Бежать к отцу и во всем признаться?

Внезапно чья-то костлявая рука сжала плечо, и Ал, вскрикнув, обернулся. Древняя на вид, сгорбленная ведьма сверлила его полубезумными взглядом.

— Не плачь, мальчик, — зашелестел ее старческий голос. — Все твои проблемы можно исправить. И всего за десять галлеонов.

Второй рукой та протянула ему листовку; точно такую же, как и показывал ему Джеймс.

Альбус посчитал, что это знак. Да, их ограбили, забрав всю наличность из карманов, но дома в его копилке найдутся еще десять галлеонов. Резко подскочив, он рванул в сторону Гринготтса, чтобы через его камин вернуться в свою комнату за деньгами.

Несмотря на то, что Альбус бежал так быстро, как только мог, путешествие туда и обратно заняло почти полчаса (во время которых он не раз проклинал свой возраст, мечтал быстрее вырасти и освоить аппарацию). Скорость и боязнь опоздать вытесняли даже страх перед новой встречей с головорезами. Наконец, Лавка Чудес, блестящая кислотными огнями, была уже совсем рядом. Работала она, как и было указано в листовке, круглосуточно.

— Добро пожаловать, мой юный друг, — незнакомый ему приземистый, плотный и лысый волшебник одарил его гаденькой улыбкой. — Чем могу быть полезен?

Обстановка внутри Лавки Альбусу совсем не понравилась, вызывая необъяснимое чувство тревоги. Поэтому, желая как можно быстрее уйти отсюда, тот быстро протянул незнакомцу десять галлеонов и выпалил:

— Верните моего брата!

— Ты уверен в своем решении, Альбус Северус Поттер? — зашелестел вдруг голос справа; обернувшись, он узнал ту самую костлявую ведьму из переулка. — Известно мне, что ты утратил бесценную реликвию, Мантию, которую сама Смерть подарила Певереллу. И нам под силу вернуть ее. В первозданном виде.

Поттер на мгновение задумался, прикусив губу. Может, все же попросить починить Мантию, как и планировали? Ну не оставит же отец Джеймса в беде!.. Завтра утром аппарирует в Министерство и там все удалит. А вот Мантия — одна одна, уникальная, просуществовала более тысячи лет...

— Думай, Альбус, — ехидно посмеиваясь, поторапливал его лысый волшебник, вероятно хозяин Лавки.

А если отец не сможет помочь? — не на шутку заволновался младший Поттер. Что если он сейчас выберет Мантию, но потеряет брата? Перспектива быть в семье единственным мальчиком, конечно, прельщала. Никто впредь не назовет его «мелким» или «малявкой». Родительское внимание достанется только им с Лили, его не придется делить на троих; окриков и наказаний в их доме станет меньше, поскольку в основном доставалось им с братом за драки и потасовки (а вот Лили росла паинькой).

Но сможет ли он забыть, как Джеймс, рискнув всем, пытался защитить его от бандитов? Брат был шумным, надоедливым, любил дразнить и провоцировать, но все же в критический момент не предал и не сбежал. Да и как он признается семье, что пожертвовал им ради мантии, пусть даже очень ценной и древней? Мама будет плакать. Отец, возможно, тоже, если так и не сможет вызволить его. Даже Лили расстроится, ведь тот постоянно катал ее на метле. Без Джеймса — каким бы несносным он ни был — семья Поттеров станет неполной. Альбус Северус, конечно, мечтал о старшинстве, о лидерстве, о восхищении и признании, которые сможет прочесть однажды в глазах отца, но не такой ценой.

— Я выбираю Джеймса, — не давая себе передумать, ответил он. — Прошу, верните его!

— Будет сделано, — захихикал маг, хлопнул в ладоши, затем помещение заполнила сиреневая дымка, от которой у Альбуса защипало глаза.

Откуда-то с улицы раздался хлопок аппарации. Не дожидаясь комментариев хозяина Лавки, Поттер бросился прочь, уверенный, что его брат вернулся.

— Джеймс!

— Мелкий! Ух, я уж думал, никогда тебя больше не увижу, — брат взлохматил его макушку. — Те амбалы притащили меня в темный подвал, еще и очки отняли, чтобы я точно ничего не разглядел. Там кто-то копошился, шелестел, вода капала... Я на ощупь искал выход, но безуспешно. А затем они вернулись, ничего не объясняя вернули мне очки, а потом и меня самого сюда, откуда забрали. Ничего не понимаю...

Тогда слово взял Альбус, рассказав о посещении Лавки и своем желании.

— Спасибо, бро, — коротко выдал тот после его рассказа.

Альбус улыбался — впервые старший назвал его «бро», а не «мелочью».

— Но Мантию мы в итоге так и потеряли...

— До открытия магазина дяди Джорджа в Косом переулке осталось совсем ничего. Купим мантию-невидимку там.

— Джей, они стоят не менее тридцати галлеонов, у нас нет таких денег, — возразил Альбус. — К тому же эти мантии недолговечны — пару месяцев, потом чары невидимости спадают. Ни одна из них не заменит Дара Смерти!

— Значит, будем покупать отцу новую каждые несколько месяцев, раз провинились, — упрямо выдал Джеймс. — А если денег не будет, попросим дядю Джорджа записать нам в долг или отработаем: полы, например, мыть будем. Или еще что-нибудь.

Джордж Уизли, к счастью, пошел на уступки; взяв с Поттеров обещание, что те будут месяц мыть полы и котлы из-под зелий, отдал им совершенно новую мантию-невидимку в подарочной упаковке. И вот невыспавшиеся, но безмерно довольные тем, что все обошлось, братья стучали в комнату отца, чтобы вручить ему подарок. Решение о том, что рассказывать ему о ночных приключениях не будут, приняли единогласно.

— Пап, мы очень перед тобой виноваты, — Джеймс, как старший, взял слово, когда Гарри открыл дверь. — Нам правда жаль, что мы испортили твою Мантию. Знаем, что обычная мантия не заменит ту самую, но все-таки решили подарить тебе это...

Он стыдливо замолчал, протягивая отцу сверток.

— Ну и какие уроки вы усвоили из случившегося? — Гарри поочередно посмотрел на обоих сыновей.

— Мы впредь будем аккуратнее относится к вещам, — пообещал Альбус.

— И... научимся уступать друг другу, — дополнил Джеймс.

Отец выжидательно молчал, будто хотел услышать что-то еще.

— А еще я хочу извиниться перед Альби за то, что дразнил и обзывал его, — потупив взгляд, добавил Джеймс. — Прости меня, бро.

— И ты меня, — вторил ему Альбус. — Ты, оказывается, не такой уж и гад, как я о тебе думал. Мир?

— Мир, — кивнул старший.

Гарри улыбался. Присев на корточки, он приобнял сыновей за плечи.

— Это именно то, что я хотел от вас услышать. С этим испытанием вы справились на отлично, — а затем шутливо добавил. — По пятьдесят баллов Гриффиндору и твоему будущему факультету, Альбус.

— А почему ты заговорил про испытание, пап? — переспросил более внимательный Ал, тепло обнимая отца.

— О, я имел в виду «с этим инцидентом», — Гарри лукаво улыбнулся. — Все, мне пора на службу. А вам двоим я бы посоветовал отдохнуть — вид у вас такой, будто всю ночь глаз не сомкнули.

* * *

— Как договаривались, Поттер: одно представление для твоих ребятишек, и ты не отзываешь у меня лицензию.

«И до чего я докатился», — мысленно сетовал старший аврор. Флетчер из-под полы торгует запрещенкой, а Лавка Чудес — не более чем прикрытие; по долгу службы Гарри обязан был это пресечь... Но решил, что преподать урок сыновьям, никак не желающим быть поддержкой и опорой друг для друга, важнее. Невпопад вспомнилось ему даже амбриджевское «то, о чем министр не узнает, ему не повредит». Если бы до Гермионы хоть слух дошел об их с Наземникусом тайных договоренностях, грянул бы скандал...

— Я от слов своих не отказываюсь, — твердо ответил Поттер. — Но если хоть раз услышу о смертельных случаях из-за про́клятых артефактов, купленных у тебя, то вернусь, и мы поговорим по-другому.

— Гарри, обижаешь! Чтобы я, да опустился до темной магии...

Поттер остановил его словесный поток взмахом руки, не желая выслушивать.

— И десять галлеонов, полученных от моего сына, верни.

Закопает их втихаря на грядке, за которой Альбус вызвался ухаживать (кто бы мог подумать, что у его сына откроется интерес к огородничеству!). Пусть тот думает потом, что нашел гномий клад.

Флетчер нехотя отдал Поттеру деньги, после чего Гарри, едва кивнув на прощание, аппарировал. Ему нужно было посетить еще одно место — Всевозможные Волшебные Вредилки, чтобы вернуть так и не распакованную мантию-невидимку.

— Гарри, зачем? — удивился Джордж. — Это честная сделка; твои пацаны пообещали добросовестно отработать покупку. Да и тебе без мантии в патрулях несладко придется.

— Я ценю твои товары, Джордж, но современные мантии — не чета той самой, певереллской, по легенде полученной от самой Смерти.

— Допустим. Но мама уже рассказала мне, как твои сыновья просили починить ее, но прорехи все равно остались.

— Если Молли сильно об этом переживает, то можешь ее успокоить, — Гарри, усмехнувшись, достал из потайного кармана Мантию-невидимку и расправил ее, давая Джорджу возможность убедиться, что та абсолютно цела.

— Но как?!

— Я слишком хорошо знаю своих оболтусов, чтобы доверить им настоящую и уникальную в своем роде реликвию. Все это время они возились со старой простыней, наспех трансфигурированной в «легендарную мантию». Ее же и разорвали подкупленные Флетчером местные алкаши, изображавшие бандитов. Знаешь, не перестаю удивляться, сколько нереализованных талантов в Лютном пропадает — и актерские, и режиссерские. И Наземникус, старый пройдоха, задачу понял отлично: поставить мальчишек перед выбором — рискнуть всем, чтобы брата защитить, или же смалодушничать.

Джордж, рассмеявшись, поднял палец вверх. Ему, известному любителю розыгрышей, такая авантюра пришлась по вкусу.

— Выходит, парни твои так и не узнали, что Мантия цела и невредима?

— Когда-нибудь я обязательно все им расскажу; но не сегодня.