when you found me (гет)

Иногда Тихиро забывает, что она больше не Сен.

Есть что-то особенное в том, как ветер шелестит в траве, словно бы зовет ее: Сен, Сен, Сен, — или в том, как вода журчит в ручьях, поблескивая ярко-белым в уголках ее глаз. Иногда, когда родители называют ее Тихиро, она отвечает не сразу, и словно чьим-то чужим голосом. Голосом того, кто никогда не забредал в царство духов много лет назад, кому не приходилось против воли разлучаться с родителями и изо всех сил бороться за их спасение.

Они не помнят того времени. Они даже не помнят, как вышли из машины. Тихиро помнит все это, но в неком позолоченном, туманном, сказочном виде. Как будто и простой мир, и мир духов на самом деле не реальны. Как будто один из них — плод ее воображения, и когда-нибудь она проснется и поймет, какой именно. Она немного боится этого. Немного, но все же не так сильно, как в детстве, когда стояла перед Юбабой и отказывалась от своего имени.

Сейчас ей за двадцать. Университет остался позади, а впереди настоящая взрослая жизнь. Родители хотят, чтобы она вернулась в город. Тихиро хочет остаться в деревне еще на некоторое время, чтобы воплотить в жизнь свою мечту. Волшебство в городе умерло. По крайней мере, здесь она, даже не видя его, чувствует, как оно утекает сквозь пальцы. По крайней мере, здесь, даже несмотря на то, что оно увядает, на то, что Тихиро уже не так молода, она все еще ощущает остатки той причудливости, что когда-то была всей ее жизнью. Но даже дом и привычная среда не могут стереть воспоминания из ее головы, особенно когда они грозят выплеснуться наружу. А иногда, проснувшись, она и не вспоминает о существовании духов. Непроизвольно вздрагивает при виде свиньи, и не может понять, почему, но потом вдруг чья-то невидимая рука будто вбивает в ее голову мысль: «Вспомни, вспомни». И она, отшатнувшись, испуганно прикрывает рот рукой и всхлипывает от непривычного чувства.

Раз в год Тихиро видится с ним. В свой день рождения она, как в юности, отправляется на реку (теперь, когда она стала старше, в одиночку), пробираясь через тростник и грязь. Это помогает ей чувствовать себя нормальной. Река — это не просто река, а Тихиро — это не просто Тихиро.

— Тихиро.

Его голос, знакомый и теплый, словно бальзам, льется на ее сердце. Он всегда был красив, но с возрастом только похорошел, черты лица стали более выразительными, и он по-прежнему полон решимости.

Его одежда, что слегка развевается на ветру, — самая простая из всех, что только есть, — он ведь никогда и не думал о роскоши. Почему-то это делает его лицо еще более привлекательным, а голубые глаза проникают ей прямо в душу.

— Давненько мы не виделись, — говорит она с улыбкой, а через мгновение бросается в его объятия со всей грацией и спокойствием того ребенка, которым она когда-то была: неуклюжего, костлявого и с острыми локтями.

Он обнимает ее. Так, как всегда делал и будет делать. Он кладет руку ей на затылок, нежно, но твердо прижимая ее к своей груди. Даже сейчас он непоколебимо уверен в себе. От этого ей хочется плакать.

Они устраивают пикник у реки. Он не обязан оставаться рядом с рекой, но для них обоих это похоже на возвращение домой, и он привязан к Кохаку так же, как Тихиро привязана к своей семье. Для них обоих это родные места, и какая-то их часть навсегда останется с ними. Это помогает.

Тихиро до сих пор с ужасом вспоминает декадентское пиршество в мире призраков и то, как когда-то объедались ее родители. Поэтому она готовит обычную еду своими руками и укладывает ее в бенто, спокойно и с любовью, как и всегда.

— Мне нравится эта еда, — тихо говорит он. — В ней ощущаются твои чувства.

Как будто он нуждается в утешении. Как будто Тихиро не любила его много лет, как будто она не полюбила его еще до того, как узнала, кто он такой. Как будто она не будет по-прежнему любить его после того, как забудет.

— Похоже на то, что я чувствую, когда захожу в реку, — говорит она вместо этого. — Когда вода обволакивает мои ноги, кажется, что ты обнимаешь меня.

Он слегка улыбается.

— Может, и так.

Она отталкивает его одной рукой, смеясь так, словно он сказал самую смешную вещь в мире. Ее сердце словно разрывается на части. Хаку не отталкивает ее в ответ, но река вздымается дугой и по-детски обрызгивает ее.

Иногда, во время встреч, они разговаривают о прошлом. Хаку был непреклонен в том, чтобы она снова стала Тихиро, но его собственное имя более сложное. Он был Хаку так долго, что Нигихаями Кохакунуси стал кем-то, кого он на самом деле больше не знает. Иногда, в тихие моменты, когда Тихиро проводит пальцами по его волосам, а он целует ее руки, она называет его Кохаку — тем же именем, которое спасло его из лап Юбабы. Так называет его только она, и это то, что он хочет услышать только от нее. Это их маленький секрет.

Когда солнце клонится к закату, она обхватывает его лицо руками и шепчет: «Кохаку». Его глаза расширяются от удивления, как будто каждый раз, произнося это, она снова освобождает его. Он сидит, скрестив ноги и расслабившись, пока она заправляет прядь волос ему за ухо. Ее прикосновения расслабляют его. И ему это нравится.

— Жаль, что у нас нет больше времени, — говорит она в конце концов.

Хаку молча смотрит на нее. Иногда ей кажется, что он знает о ее забывчивости, но пока что ничего не указывало на это. Она не может сказать, привыкла ли к тому, что он все знает. А может, только про себя умоляет его рассказать, чтобы ей не пришлось говорить ему самой?

— Всегда есть следующий год, — говорит он, и это не звучит как уход от ответа. Это обещание, и он держит его уже более десяти лет. Хаку не нарушает обещаний.

Тихиро не знает, будет ли следующий год. Город впитывает в себя магию из ее тела, словно губка. Может быть, она забудет все это, и ни стрекотание белок, ни дыхание деревьев не будут напоминать ей о той, кем она была когда-то. Сен, сен.

Однажды, уезжая в университет, Тихиро позвала Хаку с собой. Это был момент слабости и наивности. Из-за их любви сквозь пространство, один из них никогда не смог бы жить в другом мире, не изменившись каким-то образом навсегда. Тихиро знает это не хуже других. Хаку может перемещаться между своим и человеческим мирами, но он никогда не сможет жить как человек по-настоящему, не потеряв чего-то, а Тихиро слишком напугана, чтобы спросить, чего именно.

Однако он хотел этого. На его лице была боль, когда он целовал заплаканные щеки Тихиро и прижимал ее к сердцу. Ему даже не нужно было говорить это вслух: она знала, еще до того, как спросила, что он не сможет поехать с ней.

Она не спрашивает его сейчас. Если он последует за ней в город, это может закончиться трагически. Духи — странные существа с правилами, недоступными ее пониманию. Но она подозревает, что Хаку отказался бы от этих правил ради нее, если бы она действительно того захотела. И это пугает ее больше всего на свете — мысль о том, что он станет для нее чем-то меньшим, а не большим.

— Возьми это с собой, — шепчет он. Так тихо, что ей приходится напрячь слух.

Он разжимает руку, и Тихиро видит речную жемчужину, мягко, словно пламя, светящуюся в лучах заката. Она не знает, что это значит, но подарок от Хаку всегда дорог, и она будет защищать эту частичку его души ценой своей жизни, если понадобится.

— Что это? — Она держит жемчужину, боясь уронить, словно после этого наступит конец света (а возможно, так оно и будет). Это ее мир, ее особое тайное местечко между двумя реальностями, только для нее и Хаку.

— Это убережет тебя. — Затем он ухмыляется, и ухмылка эта на удивление в тему в этот момент. — Я не буду заставлять тебя есть это.

Она смеется, вспоминая, как чуть не стала призраком в ту первую ночь. Может быть, это тоже поможет ей не угаснуть.

Хаку протягивает ей маленький мешочек, и она осторожно кладет жемчужину внутрь, плотно затягивая завязки.

Хаку тянется к Тихиро, и она обнимает его в ответ, с неизбежностью, подобно тому, как волны разбиваются о берег. Они нежно целуются, а потом, когда солнце заходит, он провожает ее до дома. Не заходя за порог, как и всегда.

Но на этот раз он обнимает ее крепко, со странным отчаянием. На этот раз он едва заметно дрожит в ее объятиях, как будто полагаясь на то, что она останется сильной и поддержит его. На этот раз он шепчет ей на ухо дрожащим голосом:

— Тихиро, пожалуйста, не забывай меня.

Она потрясена, сломлена и плачет, но держит его крепко.

— Не забуду, — отчаянно говорит она. — Никогда.

Когда они расстаются, его глаза сияют, а щеки пылают.

— Увидимся в следующем году.

Тихиро кивает. Она не может вымолвить ни слова под его взглядом. Иначе рассыплется в прах.

Той ночью, свернувшись калачиком под одеялом, она рыдает в подушку и представляет, что ничего этого не было. Что она проснется завтра и вернется к реке, чтобы навсегда остаться с Хаку. Сжимает в ладони мешочек с жемчужиной и молится всем богам, о которых только может вспомнить, прося сохранить эти воспоминания.

* * *

Когда она возвращается домой, родители спрашивают, как прошел ее день рождения. Они знают, что тот поход на реку важен для нее, хотя она никогда не говорила, почему именно.

— Ты хорошо провела время с другом, Тихиро?

Улыбка нехотя, словно выглядывающее из-за облаков солнце, появляется на ее лице.