Кошка1969

Рисунок

Мы стоим на краю белого обрыва над плоским, чуть подёрнутым предрассветной рябью зеркалом небольшого залива. Во все глаза смотрим в безучастную даль...

Крохотный остров на границе видимого мира. Строгая башенка старинного маяка — давно уже мёртвого, поскольку наш Коуквортский портопункт утратил своё экономическое значение с момента открытия движения по железной дороге. Плоская, безжизненная линия...>> горизонта. Ни ветра, ни чаек, ни одинокого паруса рыбачьего баркаса на тяжёлой, как столешница из бирюзы, мёртвой воде… Никого и ничего.

— Холодно?

Она зябко поёживается.

— Хорошо, что хоть ветра нет… Июль нынче, будто май какой-то!

— Ага. Особенно по утрам…

— Смотри!!!

На границе ночи и дня, над спокойным, мерно дышащим йодом и солью морем возникает бледное, размытое свечение. И первый луч восходящего солнца врывается в сонный мир торжественной ярко-зелёной вспышкой…

Всего несколько секунд.

Потом пронзительно-изумрудная, как её глаза, живая искра бледнеет, наливается светлой желтизной. Растёт, краснеет, словно раскаляясь, пока над резкой линией горизонта не встаёт самый обычный, розово-алый солнечный диск в жиденькой белёсой дымке.

— Ты… видела? Видела?!

— Что? — она поводит плечами. Ловкие розовые пальчики быстро-быстро заплетают драгоценное красное золото в толстую, почти с мою руку, тяжёлую косу.

— Зелёный луч!

— Ну да. Нам же в школе говорили. Атмосферная рефракция, только и всего! Стоило ли ради неё подниматься в субботу в такую рань, мёрзнуть, карабкаться на этот скучный берег? Вот сам подумай, стоило ли?

— Прости…

Я стою на вершине белого утёса, втянув голову в плечи. Не знаю, куда девать руки, в мгновение ставшие какими-то тяжёлыми, словно нелепые угловатые грабли.

— Не за что. Я думала, чудо — это что-то не связанное с обыкновенными явлениями природы… Ты все-таки неисправимый романтик, Сев.

Рисунок

Великий Лев Нарнии и его львица.

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Ни слова не говоря, Сайрес Смит, Гедеон Спилет, Наб и Харберт уселись в корзину. Пенкроф, по приказанию инженера, начал отвязывать мешки с балластом. Через несколько минут это было сделано, и моряк присоединился к своим товарищам.

Теперь шар держался только на канате, и Сайресу Смиту оставалось отдать приказ к отлету. В эту минуту в корзину одним махом вскочила собака. Это был Топ, любимец инжене...>>ра, который оборвал свою цепь и последовал за хозяином.

Сайрес Смит, боясь перегрузить шар, хотел прогнать бедное животное.

— Э, что там, возьмем еще пассажира! — сказал Пенкроф и выбросил два мешка с песком.

Потом он отрезал конец каната, и шар рванулся ввысь.

Ураган бушевал со страшной силой. В течение ночи инженер не мог и думать о спуске, а когда рассвело, земля была закрыта туманом. Лишь через пять дней он слегка рассеялся, и воздухоплаватели увидели под собой безбрежное море. Аэростат продолжал нестись по ветру со страшной скоростью.

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Второй рисунок маркерами

Рисунок

Осваиваю новый для себя материал - маркеры

Рисунок

Ещё один кролик. На этот раз пастелью.

Рисунок

Судьба моя — старинный гобелен,
Чуть-чуть потёртый, вытканный вручную:
Вот здесь к любви я попадаю в плен,
А здесь — ты видишь — плачу и тоскую.

Вот здесь победы радостная медь
Звала меня в неведомые дали,
Где розовые вишни облетали,
Где всё могла — лишь стоило посметь.

А вот война — свинец, огонь и дым…
И нам — весёлым, ярым, молодым,
Идти сквозь эту бурю гордо, смело
И честно делать выбранное дело.

И красной нитью в этой круговерти
Мой путь идёт — с рождения до смерти.

Рисунок

Просто комнатное растение, в просторечии именуемое зеброкактус.

Рисунок

Плоды зверобоя. Раньше я их никогда не разглядывала внимательно, когда травы сушила... Надо будет в следующий раз присмотреться.

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Ещё один учебный портрет - лицо младенца рисовала в первый раз. Вроде даже получилось.

Рисунок

Мой первый портрет пастелью

Рисунок

Рисунок