The sand cheetah

Вообще, советское время - оно же очень неодинаковое. Это я помню себя и мир вокруг только с 1979-1980 года, а СССР ведь не сводится к эпохе застоя.
Конец войны мама встретила на спецпоселении на севере Свердловской области. Они были семьей "врага народа" и репрессированными по национальному признаку. Ей было 10 лет. В школу она пошла только с 8,5 лет, потому что тяжело болела и часто лежала в больнице со всякими скарлатинами, дифтериями и прочим... Бабушка работала в курятнике, свинарнике, в пекарне, на углежжении... Везде много и тяжело. Потеряла слух почти полностью. У мамы на руках была младшая сестра, огород, дом, и плюс летом дети были обязаны работать в колхозе, не для галочки, а вполне на взрослых началах. У председателя была плетка, чтобы это обосновывать и никто ему не объяснил, что детей бить нехорошо. Жрать нечего, надевать нечего, до старшей школы (с седьмого класса) 12 км по лесу, и волки воют... Ноги у мамы болели всю жизнь. Застудила. Росточку она осталась крохотного, едва 150 см. Недоедание и таскание тяжестей не прошли зря.
Когда мама закончила школу, как раз началась оттепель, она выбила разрешение и на последнем пароходе в сезоне уехала в Свердловск. Экзамены в педагогический вуз, куда ей таки разрешили подать документы, она эпично завалила (чему всю жизнь радовалась), устроилась на завод, получила место в общаге, на следующий год поступила на заочку на экономиста и ей удалось попасть в программу "самстроя". Работала крановщицей на подъемном кране)) Днем токарный станок, вечером самстрой. Поскольку у нее была мать и две (уже две) сестры на попечении, ей удалось получить эту крохотную самстроевскую полуторку, снова победить систему (там был отдельный квест) и вытащить в город всю свою семью. Моя младшая тетушка проплакала весь свой первый класс. Над ней даже в те непростые времена смеялись из-за штопанной одежды и жалкого пальтишка, учительница унижала и доказывала, что она деревенщина и УО. Второй класс она закончила уже на пятерки, школу с медалью, а ту учительницу потом неоднократно лечила "по блату" в крупной больнице, где много лет была заведующей поликлинического отделения. Та плакала, обнимала ее и рассказывала, какая она у нее любимая ученица. Мама неудачно влюбилась (на той самой стройке)) и пока мой будущий отец менял девчонок, баб и жен, она с бабушкой обустраивала быт, растила сестер, зубрила с ними школьную и вузовскую программу, возилась с ребенком средней сестры, пока та занималась своей личной жизнью на необъятных просторах нашей Родины... Получив диплом, мама перешла в отдел, место работы называлось по советски прекрасно: УЗТМ, БЦМК, ОГС. Там и проработала ровно до того дня, когда ей назначили пенсию, ни секунды дольше. У них была скучнейшая работа, которую сейчас выполняет компьютер, но прекрасный коллектив, она всем там была мамой, что-то мастерила, придумывала, постоянно кого-то спасала... Я до сих пор общаюсь с ее коллегами, меня все помнят, даже из Израиля женщина мне написала, когда у нее правнучка родилась)) В мамины 40 лет на пороге нарисовался папа... В 41 родилась я, они поженились, получили комнатку в коммуналке, потом двушку. Был мотоцикл, потом машина... Но половина маминого сердца так и осталась с сестрами и бабушкой. И когда у младшей тетушки родился сын (мне было 4 года), мы точно так же все хлопотали над ним. И когда у сестры родилась дочка (мне было 8), моя бабушка, которой было глубоко за 70, поехала к ним в общагу мединститута и больше года жила на раскладушке за шкафом и нянчилась с малышкой, пока внучка с мужем учились... И я в детстве всегда имела в виду, что семья - это мы все, с бабушками, тетушками, кузенами и кузинами, племянниками. И никак иначе. Да и сейчас так думаю, но наши дети этого уже так не ощущают.
Мама прожила очень тяжелую и сложную жизнь. Она вытащила семью из деревни, устроила всех в жизни, дождалась любимого человека, добилась правды о своем отце, получила документы о его реабилитации в 1989, она прожила 86 лет... Она умела радоваться и создавать радость из мелочей... 3 июля будет пять лет, как ее не стало. Ковид... Тяжелее всего ей было в последние годы. Она не умела царственно восседать на диване, любуясь миром, который создала, как умела наша бабушка. Ей нужно было ежесекундно руководить, решать, обустраивать, учить и спасать. А превозмогать было нечего. Она злилась, плакала, обвиняла, ссорилась со мной, тетушками, племянниками и нашими детьми... Это было больно, но у меня не хватило мудрости и любви как-то это исправить. Теперь можно только бессмысленно сожалеть. И вспоминать ту двадцатилетнюю девчонку, которая сумела выжить и спасти всех вокруг себя.