Драматург

В этой главе я, пожалуй, одинаково могу понять и Росауру, и того, к кому она решилась обратиться со своей тревогой, снедающей пуще любого кошмара. То, что происходит с детьми в это страшное время, не может не вызывать беспокойства, не может оставлять равнодушным тех, кто привык смотреть на всё с широко раскрытыми глазами — и сердцем. Может быть, Росауре стоило чуть больше уделить времени собственным тревогам, точившим её разум, и тогда всё прочее отошло бы на второй план. Но она пошла по нашему излюбленному пути: заткнуть собственные переживания чем угодно, работой, другими тревогами, другими людьми… В этом стремлении так легко ранить чужие чувства! Тем сильнее, пожалуй, меня удивляет и восхищает терпение Барлоу, которого она ранит уже не в первый раз. Ранит словами злыми, жестокими, идущими от сердца, но не от света его, а от тьмы. А он всё продолжает быть рядом, продолжает с ней говорить и протягивать руку помощи. Иронично. Задумывалась ли хоть раз Росаура о том, что часть её злости произрастает от того, что такого поведения она ждала совсем от другого человека?..

Но об этом, я думаю, ещё будет время поговорить. А здесь речь зашла о вещи не менее важной, чем сердечные раны — о детских судьбах и их душах. О том, как спасти их от тьмы. И у меня нет ответа на этот вопрос кроме того, что дал Росауре Дамблдор. Детям можно помочь лишь личным примером, тем, что так упорно нес в массы Конрад Барлоу. Увы, эта дорога действительно трудна и слишком длинна, чтобы увидеть результаты быстро и удостовериться, что всё сделано правильно. Я прекрасно понимаю стремление Росауры защитить тех, кто мог оказаться под угрозой, от школьников, которые с каждым днём становились хитрее и осторожнее. Страшно подумать, на что способен такой школьник, стоит учителю отвернуться! И всё же… всё же в этом споре я принимаю сторону Дамблдора. Принимаю и понимаю, потому что невозможно обеспечить стопроцентную защиту всем вокруг. Можно сделать из школы подобие карцера со строжайшей дисциплиной и правилами, но чем запретнее плод, тем он слаще, и это только подтолкнёт самых отчаянных рискнуть и попробовать то, что так сильно от них прячут. Можно наказывать тех, на кого пало подозрение, не дожидаясь, пока тот, кого подозревают, совершит настоящее преступление, но где гарантия, что они, взрослые, не ошиблись? Столько желания действовать, делать хоть что-то, и одновременно столько же сомнений, опасений и попросту страха — как бы не сделать хуже. Не обратить ещё не окрепшие умы и души на ту сторону, откуда уже точно не будет возврата к свету.

В который раз поражаюсь, насколько на самом деле трудна профессия учителя. Столько всего надо предусмотреть!.. Но главное, пожалуй, вот что: стоит бороться за то, чтобы сохранить эту кажущуюся такой глупой рутину. Сохранить детям детство, несмотря ни на что. Когда происходят глобальные события, которые вихрем врываются в жизни и дома и переворачивают всё вверх дном, важно не забывать: не на всё можно повлиять. Не всё можно взять под контроль, но важно не упустить то, что подвластно. Вот эта самая рутина — порой именно она не даёт сойти с ума, а детям она сохраняет ощущение баланса, твёрдой земли под ногами. Так, по крайней мере, мне всё это видится. И хорошо, что Росаура решилась поговорить об этом с Дамблдором, потому что и она сама, кажется, потеряла ощущение того, что ей подконтрольно, а что нет. Я не на шутку испугалась, когда она написала Краучу и решила, что это очередной предвестник беды. Но Дамблдор и тут оказался прав.

Слишком поздно.

Крауча можно понять. У него была семья, была власть, амбиции и стремления. А теперь не осталось ничего, и сам он, наверное, почти потерял себя. Я бы хотела ему посочувствовать, если бы не мысль о том, что в какой-то степени и родители виноваты в том, кем стали их дети. Правда, цену он за это заплатил всё же слишком жестокую.
А Росаура… я рада, что она нашла в себе силы написать отцу. Та обида, что грызла её всё это время, медленно разъедала изнутри. Хочется верить лишь, что это письмо не запоздало так же, как её решение рассказать об учениках, которые сочувствуют экстремистам.

Как бы не стало слишком поздно.

Спасибо за интересную главу! За воспоминания об уроках истории и сожалении, что и у нас они были лишь заучиванием дат, имён и событий без попытки разобраться в причинах и следствиях. Лишь становясь взрослым, понимаешь, как это было важно тогда. Спасибо за это. И за твой труд. Он прекрасен.

Вдохновения! И, конечно, много-много сил.

Искренне твоя,
Эр.