Сопровождающий.

Сказать, что я в шоке — не сказать ничего. Последняя фраза как контрольный выстрел в висок, и даже надежда на чудо, слепая, отчаянная, кажется теперь невозможной. Как упасть с такой высоты и не разбиться? А даже если и повезёт, как бороться с тем тёмным злом, что дремлет внизу и ждёт своего часа? Когда Росаура говорила с Дамблдором, хотелось верить, что она ошибается. Что все жуткие потрясения и мучения позади и можно выдохнуть спокойно, подставить лицо тёплому солнцу и наконец-то зажить со спокойной надеждой на светлое завтра. А теперь…

Можно ли было это предотвратить? Возможно. Как это остановить так, чтобы никто не пострадал? Я не знаю, к тому же пострадавшие уже есть. Как минимум Томми, для которого всё происходящее один сущий кошмар. Что там экзамен по Трансфигурации, когда на кону собственная жизнь, а ты лишь одиннадцатилетний мальчик? Конечно, можно вспомнить Гарри, история которого разгорится в этой школе гораздо позже, но есть одна простая жизненная истина, которая в эту минуту отдаёт невыносимой горечью. Не всем быть героями. Не всем суждено с прямой спиной смело смотреть смерти в глаза и смеяться, и вызывать её на дуэль, как это делал Руфус. Не всем быть воителями, берущими на душу тяжкий грех, лишь бы спасти остальных, но кое-что у Росауры от Руфуса осталось. От Руфуса, о котором она не вспоминала — или старалась не вспоминать?.. Я очень сильно хотела на протяжении всей главы похвалить её за то, что она позволила себе наконец жить дальше и позволить увидеть, что вокруг есть другие люди, которым она искренне небезразлична. А теперь, когда она в прямом смысле на краю бездны, я благодарна, что она оставила тот подарок и благодарна, что она не ушла.

Это был единственный выбор, который могла совершить Росаура Вейл, беззаветно любившая Руфуса Скримджера. Единственный правильный выбор, от которого больно на сердце, но в котором видишь всю яркость её прекрасной души.

Девочка моя! Сколько сил тебе это стоило? Да, можно было бы сбежать, предупредить всех, ценой жизни одного ребёнка защитить многих… но как себе простить его смерть? Как простить, что в самую страшную минуту он остался один? Руфус, кажется, до сих пор себя не простил за ту ночь, в которой погибли все, кто был с ним рядом. И Росаура, зная об этом, осознанно выбрала смерть. Смерть без сожалений и страха — это ли не высшее чудо, дарованное человеку? Боже, я всё ещё надеюсь, что у неё есть шанс, я отказываюсь верить, что всё закончится вот так. Но если случится худшее, если случится то, к чему готовился Глостер, чего он хотел… Нет, мне даже страшно об этом думать. И хочется думать, что её последняя молитва, такая жестокая в своей ясности, будет услышана.
Хотя бы кем-нибудь. Я не надеюсь на Руфуса, но Конрад?.. Тот, кого она с таким трепетом назвала по имени, даже не зная, что вовсе не он перед ней. Тот, кто оставался с ней настоящим джентльменом, несмотря на собственные страсти и желания. Восхитительный мужчина, о котором мечтает каждая женщина. И то спокойствие, о котором говорила Росаура, думая о Барлоу, на самом деле так чертовски ценно!.. Неужели он не услышит, не почувствует, не придёт на помощь? Я, признаться, даже в моменте подумала о худшем, когда увидела, что на Глостере мантия Конрада. Хорошо, что это лишь оборотное зелье. Хорошо, потому что есть надежда, пусть слабая, пусть почти погаснувшая, но всё же надежда.

Всё не должно закончиться так. Она же только-только начала по-настоящему жить! Чувствовать каждый день, стремиться к чему-то, мечтать и надеяться. Предложение Дамблдора, которое открыло ей дверь к месту, которое так хорошо ей подходит, Конрад, путешествие с которым обещало столько прекрасных мгновений! Судьба не может быть так жестока с ней. Да и с ним тоже, если ты понимаешь, о ком я. Он ведь уже потерял всех, кого только мог. И наверняка в тишине своего дома в одиночестве тешил себя мыслью, что теперь-то она живёт как и должна — легко, свободно и счастливо, не подвергая себя опасности. Знать бы тебе, Руфус, что место рядом с тобой, мне кажется, всегда было для Росауры самым безопасным?.. Так мне всегда это виделось. А теперь уже ничего поправить, ничего назад вернуть нельзя. Остаётся лишь желать, что у смерти в эту ночь случится выходной, или она по-крайней мере, будет милосердна к двум этим душам.

Ух, не знаю даже, что и думать. Самые худшие предположения лезут в голову, и мне хочется, чтобы они не оправдались, но кто я такая, чтобы тешить себя такими голословными надеждами? Поэтому я буду смиренно ждать, а тебе, моя дорогая, пожелаю огромных сил и вдохновения. Конец близок, каким бы он ни был. И мы пройдём этот путь вместе с героями.

Будем же сильными.

Искренне твоя,
Эр.