Минерва отказалась от личного счастья. Несколько раз отказалась. Она словно застегнулась на все пуговицы, до горла, наглухо, запечатала себя, затворила сердце. Нельзя, сплошное нельзя. Самое страшное то, что в таком случае личная жизнь и право на счастье воспринимаются исключительно как желание отобрать у общего дела время, силы, самого себя, то есть даже шанса на счастья не остается. Очень печально. Но автор дает все же читателям надежду, потому что в третий раз она все-таки согласилась.