Андрей Рублев
Я нахожу ироничным то, что теперь нет нужды ни вникать в суть повествования, ни испытывать какие-то эмоции от истории. Теперь читатель всячески пытается вычленить, чем же текст похож на машинный, используя машины для его анализа и систематизации результатов её работы. Забавно же, не?