Grizunoff
— Он с-спрашивает, много ли у нас плана. У нас-с два меш-шка отлич-шнейш-шего пакистанс-ского пла-ана. Лю-уциус-с, наш-ш с-скользс-ский друг, хорош-шо ли ты с-спрятал их-х?
— Наилучшим образом, мой Лорд! Я спрятал их в заброшенную маггловскую дым-машину, ту, что мы использовали около 30 лет назад для наших выступлений.
Вплывает Питер Петтигрю.
— Мо-ой Ло-орд! Я всё-о подготови-ил для-а шашлыко-ов на со-обра-ании Бли-ижнего кру-уга. Разжё-ог манга-ал... Ды-ым такой... Сразу в "Морсмордре" сложился, хи-хи-хи!
Тёмный Лорд (мрачнея) — Так....
Питер: — Я шел рассказать вам об этом от самого мангала. Почему у нас мангал так далеко, а не так близко? Нагайна до сих пор не может доползти. Оказывается, Люциус, у тебя очень извилистые коридоры. Её несколько раз завязало узлами, и она до сих не может понять, почему у неё три хвоста и ни одной головы.
Волдеморт, безнадежно: — Пятнадцать кило травы!
Люциус, осознав масштаб потерь: — Шесть тысяч галлеонов!
Хором: — И всё — в народ!
В зал, с балетными антраша, впархивают залививисто смеющиеся Беллатрикс и Трэверс. Хором:
— Мой Лорд! (Хи-хи-хи! Мой!) Наш Лорд! Вы подарили нам праздник!
Волдеморт выразительно осознает, что с таким Ближним кругом и с такими же противниками МагБритания ему нафиг не сдалась... а он всегда хотел быть учёным. Хлопок аппарации — и только клочок пергамента остался на троне. На клочке было всего три слова: "Идиоты. Прощайте навсегда."