Спасибо за продолжение ))

Теодор - и впрямь маньяк, и еще до кучи всего, всякие аддикции, не знаю, как это называется. Его мысли - это не мысли не только преступника, но человека, двинутого на своих фантазиях и стремящегося претворить их в реальность, воображающего, что "право имеет" - именно потому, то на самом деле он "тварь дрожащая", что особенно хорошо показывает эпизод его "диалога" с дядей-ректором.
А еще подумала... ведь Теодор же в детстве церковь посещал, и в тогдашней западной Евроре в обычных городских школах - не воскресных даже - обязательно изучали закон Божий или что-нибудь в этом роде. Это я про популярный стереотип, что если в детстве человек получает прививку духовной жизни, посещает регулярно храм, узнает о заповедях Божьих, исповедуется и причащается, то все будет если не прям тип-топ, то от самого ужасного это якобы может уберечь, не позволит человеку поддаться пагубным страстям и т.д.

Хайнц... то, что он не просто выжил, но и не превратился в овощ - наверное, действительно чудо. И важно то, что Биргит за это время не перестала ждать и надеяться. Но, с другой стороны, учитывая тот ужас, что сотворил с ним Теодор и что Хайнцу после этого не была вовремя оказана адекватная медицинская помощь, неудивительно, что он откатился назад в развитии, что ему приходится заново учиться делать многие вещи, а Биргит он просто не воспринимает. По сути, Хайнц сейчас, это как 13-летний (или сколько ему лет тогда было?) подросток, только что вернувшийся из Штатов, и Михаэль Шульман-старший, учитель, ставший для него вторым отцом. Ну, а бравые полицаи из ФРГ, пошедшие по ложному следу от находящегося явно не в себе человека, потратившие кучу времени на связь с американским посольством - это примерно как бравые британские авроры с Краучем во главе, упекшие на пожизненное в Азкабан Сириуса лишь потому, что в состоянии аффекта он обвинял сам себя в гибели Поттеров. Мол, все ясно-очевидно, зачем еще тратить время на какое-то расследование?

И вот еще думаю. Биргит и Шульман - уже вместе с Хайнцем возвращаются обратно в Майнц. То, что Хайнц станет жив, рано или поздно станет известно. И Теодор, с одной стороны, может торжествовать, возвышаясь над этим новым Хайнцем-ребенком. Но, с другой стороны, как бы ему окончательно крышу не снесло - и просто из-за того, что Хайнц остался жив, и что не менее важно, что Биргит его не бросила, что осталась с ним даже таким увечным, а не пала к ногам такого идеального Теодора, как он надеялся. А ведь Теодор именно идеальным себя и считает. Идеальным, лучшим. Даже удивительно, что не "истинным арийцем".