Isur

ППКС! Лучше и не сказать!
К сожалению, именно отрицательный опыт подталкивает человека ко взрослению и переосмыслению своих и чужих поступков и взглядов на жизнь. Но, к сожалению, это же условие - недостаточное, и адекватные выводы из случившегося делаются далеко не всегда.


Забота Ференца не только о Хайнце, но и о его жене Биргит... не знаю, как лучше сказать, но Ференц здесь ведет себя, как настоящий друг - не на словах, а на деле. И если у него есть идеи, как можно помочь друзьям в конкретный момент - именно помочь, а не сделать хуже, изображая ИБД и "я хороший" - он просто это делает, в чем Ференцу, конечно, немало помогает его наблюдательность. Могу, конечно, ошибаться, ведь нельзя заранее предсказать, каким будет человек через 5-10-15-20 лет, но мне, кажется, Ференц не из тех, кто будет потом выставлять счет в стиле: "Я столько для вас сделал! Столько ради вас напрягался! А вы такие неблагодарные!" Притом, что одной Биргит было бы действительно намного сложнее справляться со свалившимися на нее испытаниями, и какие-нибудь морализаторы-доброхоты вроде сестры Аннет могли бы сказать что-нибудь в стиле: "Это тебе наказание за грехи! Вот теперь неси свой крест - такова Божья воля! И не забывай в церковь регулярно ходить и молиться. Будет на то Господня воля - поправится твой муж. А нет - так нет, смирись! На все воля Божья!" И так по кругу.


Биргит в своем горе действительно многое не замечает. А вот Теодор для меня лично вызывает одинаковое отвращение, что когда глава от его лица, что когда он предстает перед Ференцем - потому что мысли у него одинаково мразотные. Но наблюдения Ференца добавляют дополнительные штрихи к портрету Теодора, то как он постоянно окидывает, едва ли не ощупывает сальным взглядом Биргит - чего сам Теодор уже не замечает, потом что ему этого мало, надо больше. Или то, когда Теодора перед Ференцем таки "прорывает", и он, как маньяк, уже вслух, перед другим человеком начинает бахваляться своими злодеяниями и извращениями, что сделал с Хайнцем. Вот только жаль, что даже после этого Теодора не удастся отправить в тюрьму, ведь на местах в Кирхентале по-прежнему сидит полиция, купленная дядей Штайнбахом (и Ференц сам размышлял уже, что в полицию со своими наблюдениями идти бесполезно), и тут будет слово против слова. Теодор просто ото всего отопрется, переведет стрелки на Ференца и пожалуется, что его "заставили", а жаловаться у Теодора получается очень хорошо. Более того, даже в состоянии "овца против молодца" он еще умудряется что-то скрывать, врать и юлить. Ференц это чувствует, но вот понять пока, что именно и где умолчал Теодор, чтобы расколоть его еще сильнее, пока не может.


Теодора повозить бы в стиле столь любимых им нацистов, так любивших всякие "старые добрые времена", по всей Европе в клетке в одной набедренной повязке, и чтобы на нем татуировками были выбиты все его преступления. И рядом дядю Штайнхбаха посадить заодно - он ведь-то, в отличие от племянника, даже успел побывать настоящим нациком, да только очень ловко избежал наказания за свои преступления.