Спасибо за продолжение ))

Новый ректор Магнус разочаровал. Как мне показалось, он из тех, кто "переобувается на лету" - согласна в основном с Хайнцем, хотя он и выразился грубо. И дочка у него какая-то невоспитанная и противная, слишком избалованная - будто девчачья версия Драко Малфоя.

Хайнц же и Биргит через тернии ищут дорогу друг к другу - и таки находят: просят прощение и признаются в любви. Теперь они принимают друг друга такими, какими стали. Следует отметить заслугу Ференца - тайком вернул забранные у Теодора вещи Хайнца, которые послужили катализатором для воспоминаний, прежде всего, эмоциональных.
И в какой-то степени показалось трогательным - однако это было очень важно для Хайнца - заново заработать на обручальное кольцо, и чтобы Биргит снова надела это уже новое кольцо ему на палец.



Это признание Хайнца - как квинтэссенция любви чувственной, любви духовной, как осознание величайшей ценности, которое возможно только после проживания потери. То, что Хайнц и Биргит пронесут с собой всю жизнь, рука об руку.

Встреча с Теодором спровоцировала очередной кошмар, но теперь Хайнц не закрывался от Биргит, и она помогла ему преодолеть этот кошмар. Более того, осознание, что Теодор все это время преследовал Биргит подтолкнуло Хайнца к решительным действиям, и теперь, когда влиятельного дяди Штайнбаха больше не было в городе, и на Теодора, наконец, нашлась управа, и получил он по заслугам. Вообще, думаю, со своим мерзким характером Теодор успел нажить себе немало врагов, да только не задумывался об этом, потому что вначале его везде и всюду прикрывал дядя ректор и его связи, а после сам Теодор продолжал пребывать в своих влажных фантазиях, что не заметил, как ветер переменил свое направление.

А вот раздражение Хайнца в адрес Шульмана-старшего несколько озадачило. По мнению Хайнца, Шульман прогнулся под лицемерную систему? Или... Хайнц за короткий период подрос ментально еще сильнее, и ему уже далеко не 14 лет, а 20+, за прошедшее время он много чего переосмыслил (вон, и Ференц, и Биргит заметили, что он играет уже совсем иначе, не по-ученически, как прежде), а потому опека учителя, указывание, что делать, что думать, что чувствовать, что и как говорить и когда вообще раскрывать рот, стали его только раздражать?

P.S. Биргит и Хайнц с жаром кинулись в объятья друг друга, но не слишком ли рано будет, если после этого у них родится ребенок? Все-таки и Хайнц еще не восстановился до конца, и Биргит не окончила учебу. А ребенок - это только метафизически новое начало, символ новой и счастливой жизни. Я имею в виду, что если не в книгах, а в жизни, то родители часто бывают склонны срывать на ребенке свою злость, когда ребенок родился в неудачный для них период жизни или не оправдывает возложенные на него ожидания (например, удержать партнера или наполнить жизнь счастьем). Особенно когда родители сами ментально не созрели еще для, собственно, родительства.