Часть 5, глава 20:
Хайнц продолжает свой мучительный путь наверх, через не могу, через невероятно и даже через невозможно. Кстати говоря, его сны о чудовище я воспринимаю как отражение этой борьбы с болезнью и немощью: сначало его тело настолько слабо, что как будто ему и не принадлежит, он над ним не властен, со временем он постепенно возвращает контроль - уже может спрятаться или убежать. Разговоры с самим собой - отражение возвращающейся памяти (Хайнц-мальчик) и страха, что ему никогда уже не быть прежним (Хайнц - успешный отец троих детей). Вероятно, действительно не быть, в ту же реку дважды не войти, прошедший через такое человек изменится неизбежно, вот только совсем не обязательно в худшую сторону.
Он вспоминает свои чувства к Биргит, жаждет её присутствия, мучительно ревнует её, восстанавливает духовную связь с ней и телесную тягу, это очень важный аспект выздоровления.
Он постепенно эмансипируется от тех, кто его опекает - спорит с Шульманом, подначивает Ференца, хотя тут, скажу вам честно, мне уже хочется, чтобы они общались, как взрослые люди, а не как подростки в разгар пубертатного периода.
Спасибо!